тексте библейского символизма чисел (гематрии Биб­ лии) может обозначать как некую слабость, недоста­ точность и подсудность (2x5), так и полноту мирского осуществления (4+6), и потому символизирует жизнь

вцелом. Итак, в момент встречи с Богом, «Женихом»,

упяти из них не оказывается масла в светильниках и они спрашивают его у подруг, но те посылают их к тор­ гующим маслом. Как бы не трактовать это масло — как добрые дела или как милосердие, ясно, что оно обозна­ чает некое внутреннее содержание, которого не оказы­ вается перед Богом у одной части целокупной жизни и которое не может сообщить ей другая, а потому эта недостаточная часть (отнюдь не смирившись со своей недостаточностью и не предъявляя ее прямо Жениху) обращается к внешнему — к торговцам. Мне кажется очевидным, что числом пять здесь символизируются пять чувств, обращенных вовне — низшая душа, ухо­ дящая от жизни собой, и тем самым уклоняющаяся от встречи Жениха. Ясно так же и то, что именно приход Жениха производит это разделение, ибо не мир принес Он, но меч. Наконец, приобретая масло, они приходят на пир, но Жених говорит: «Истинно говорю вам: не знаю вас» Шф. 25, 12). Ясно, что Ум и Логос «не зна­ ет» только что-то чувственное и случайное, именно то, что и было приобретено низшей душой в ее отступле­ нии от себя.

Т.Г. Сидаш

Е сЗ E e l E e l Б Э ΕΈ3 Е1Э LacJ LncJ ET3 LacJLs cJ

ГД СП [Д ^1 ГДЕ"1 ГДt*1 ГД СПГД СП ГД t*1 ГДЕ] ГДc*1 ГД ^1 ГД eil Ls cJ LscJ Е"Э Ls cJ ЕГЗ Ε Ί 3 la cJ Ε Έ ] L3 ELI LacJ la cJ

|Д CT| где] уд El pa С] ГД СП ГД СП ГД ci ГД El [Д Е"1 ГД ^Ί |Д СП

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

Перевод выполнен по изданию: Plotinus. Harvard University Press., MCMLXXIX. Аппарат примечаний, кроме той его части, которая была любезно предостав­ лена Р. В. Светловым, в общих чертах следует Гарвард­ скому изданию; вводные статьи и ремарки к текстам полностью взяты из того же издания. Во всех приве­ денных или отредактированных мною трактатах я ста­ рался (хотя, должно быть, и не всегда успешно), с од­ ной стороны, максимально буквализировать перевод основных терминов греческой философии, с другой — облегчить чрезвычайно темный местами язык оригина­ ла, идущий в ущерб ясности мыслей, которые были им изложены. Читатель должен учитывать, что перевод таких терминов как δύναμις и ενέργεια на русский язык достаточно сложен, ибо первый приходится в зависи­ мости от контекста переводить двумя разными слова­ ми — возможность (способность) и сила (мощь), при­ чем если в первом случае имеется нечто само по себе лишенное движения, то во втором — это именно дви­ жение, самопереводящее себя в действительность; в то время как греческое δύναμις остается одним и тем же. Обратная ситуация со вторым термином, который

переводится мною почти всегда как деятельность, од­ нако же в зависимости от контекста может обозначать как нечто меньшее сущности — деятельность во внеш­ нем смысле, — так и наоборот, большее, если сущность потенциирована и еще имеет осуществиться в действии. Немалые трудности и с иерархией: идея, логос, эйдос, эйдол — эти слова я оставил без перевода, как суще­ ственно принадлежащие онтологии неоплатонизма, в то время как аристотелевское μορφή переводил всегда как форма. Σχήμα — там, где это не было связано с глагола­ ми, переводилось мной как фигура, но там, где встречал­ ся глагол σχηματίζω и производные от него, я старался избежать «офигуренного» и других неблагозвучных производных, возвращаясь к «оформленному» и «фор­ мировать»; нужно иметь в виду, что этот последний термин иногда теряет чисто математическое звучание, и тогда переводится мной как очертание, в надежде избежать выражений вроде «фигура собаки». Весьма сложно переводится и πάθη и другие ему родственные слова: здесь нужно принимать во внимание, что пере­ водя это слово в этическом и психологическом контекс­ тах как страсть, а в феноменологическом как свойство, эти страсть и свойство лишены всякого порыва, актив­ ности, агрессивности, это чистые «вмятины», оставлен­ ные обстоятельствами на предмете, что в русском языке благодаря нейтральности и даже амбивалентности этих слов далеко не всегда удается подчеркнуть. Όμοπάθεια — переводил буквально как подобострастие, по­ скольку, на мой взгляд, иронически-уничижительный

оттенок в этом слове, свойственный классической на­ шей прозе, весьма поверхностен и от него еще можно очистить этот хороший описательный термин; συμπά­ θεια почти всегда оставлялась мной без перевода.

Следует особо сказать о строчных и заглавных бук­ вах. Заглавными я начинал слова, служащие предика­ тами Бога, следуя в этом традиции иудео-христианских духовных школ. Однако же там, где речь шла не о Са­ мом Боге, но о Его энергии и степенях ее напряжения, об Уме и Душе, я позволял себе писать местоимения со строчных букв. Я глубоко убежден в истинности слов Климента Александрийского о том, что один из двух древних Заветов был заключен с Платоном, в то время как другой — с Моисеем, и потому у меня не вызывала никаких сомнений необходимость подчеркнуть истин­ ность этого учения орфографией, принятой в духовной литературе христианства. Но об этом, в свою очередь, будет сказано отдельно. Нужно заметить, что сами сло­ ва «ум» и «душа» могут указывать и на уровни жизни не только Бога, но и других живых существ, поэтому ясно, что то или иное написание является интерпрета­ цией, осмыслением переводчиком текста. Иногда я так­ же выделял заглавными буквами слова, обозначающие Вселенную: «Целое», «Всё» — это только ради проясне­ ния предмета, на который они указывают, когда он берет­ ся в полноте своих умных и психических определений. Следует также обратить внимание на своеобразный «топографический» язык Плотина, слова «здесь», «там», «туда» и прочие обычны для автора, очевидно, следую-

щему здесь традиционному мистериальному языку; когда они обозначают Высшее — я даю их с большой буквы.

Квадратные скобки в моем переводе обозначают не переводческую вставку, — таких вставок настолько много, что их выделение не имеет смысла, — но допол­ нительный, пояснительный или даже сомнительный характер такой вставки.

Следует особо сказать и о переводе греческого слова λόγος: равно как термины «ум» и «душа», он называет нечто, принадлежащее сфере деятельности высшего по отношению к низшему. Более точно: он называет смысл этой деятельности, являющийся регулятивным основа­ нием самоорганизации низшего. Но поскольку высшее это далеко не всегда Сам Бог, то и логос далеко не всегда Слово Бога. Не следует также думать, что онтологичес­ кий иерархизм Плотиновой философии не позволяет го­ ворить о Логосе только в ноологическом контексте, ибо Единое действует повсюду и ничем не ограничено, пото­ му мы встречаемся с Логосом и в учении о космосе, и в учении о душе, и в эстетике. В своем месте мы отдельно обсудим Плотиново учение о Логосе, пока же следует сказать, что везде, где мне виделось указание на высший Логос, я употреблял заглавную букву.

Греческое ύπόστασις почти всегда оставлялось мною без перевода, ύποκείμενον всегда переводилось как под­ лежащее. Несмотря на чрезвычайно близкое, почти си­ нонимическое звучание в буквальном переводе: «под­ ставленное» и «подлежащее», слова эти диаметрально

противоположны по смыслу. Ипостась в языке Плоти­ на, чаще всего, проявление, результат, существование, как производное от сущности; подлежащее, напротив, чаще всего что-то инфернально-беспредпосылочное, то, к чему что-то редуцируется, но что уже само не реду­ цируется ни к чему; далее, ипостась — как правило, деятельна, это субъект действия, единый с действием, действие, взятое для себя, в своей самобытности; под­ лежащее, напротив, обычно обозначает то, на что дей­ ствие направлено. Есть, однако, и обороты, в которых одно из них вполне могло бы заменить другое: это те моменты описательных, не конструирующих категори­ альную структуру пассажей, где и то и другое слово употребляются в не собственном для каждого из них, но общем для обоих смысле сущности; сущности как того, о чем идет речь, предмете в самом общем смысле слова.

Перевод трактата I. 9 принадлежит Р. В. Светлову, трактатов I. 2, П. 3 — С. Андреевой, перевод с англий­ ского введений, синопсисов, комментариев — С. Д. Сапожниковой, кроме того, Р. В. Светлов написал соб­ ственные комментарии к некоторым из моих переводов в первой Эннеаде (I. 3; I. 5; I. 7), а также к трактату I. 2, который он также отредактировал; я, в свою очередь, отредактировал трактат П. 3. Остальной корпус текстов выходит в моем переводе под редакцией О. Л. Абышко.

LacJ E e l ш З LacJ EcJ ЕТЭ ΕΓΞ LacJ LacJ ΞΤ3 ΕΊ3

ГД g| pa ci гд g| |73g| гд g| гд сд рд сп гд ci рд ci ГДЕ] гд g||

La cJ ΞΊ3 Ε"Ξ ΕΓΞ La ci ΕΊ3 la cJ La cJ La cJ LacJ La cJ

E L S ГД Cl ГД СП ГД ^1ГД t*1 ГД ^1 [Д ЕЛ ГД c^l ГД CI ГД СП ГД СП

1.1. ΠΕΡΙ ΤΟΥ Ή ΤΟ ΖΩΙΟΝ ΚΑΙ ΉΣ Ο ΑΝΘΡΩΠΟΣ

ОТОМ, ЧТО ЕСТЬ ЖИВОТНОЕ

ИЧТО ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК (53)

Краткое введение

Этот трактат, хотя и стоит первым в издании Порфирия, написан Плотином незадолго до смерти (№ 53 в Порфириевой хронологии). Его цель — утвердить бесстрастность нашей высшей души (или «нас» в соб­ ственном смысле), отделив ее от нашей животной при­ роды, составленной из тела и низшей души, которая желает и боится, грешит и страдает. Для этого Пло­ тин критически исследует воззрения перипатетиков и стоиков, касающиеся природы и функций души и ее отношения к телу, многое принимая из учения Арис­ тотеля (изложенного в трактате О душе), однако при­ меняя это к собственным взглядам. Трактат завер­ шается обсуждением трудностей, возникающих при попытке соотнести воззрения Плотина с Платоновым

О том, что есть животное и что есть человек 77

учением о переселении душ, посмертном суде и воз­ даянии за грехи.

Синопсис

Что в нас мыслит и чувствует — душа, тело или нечто, составленное из обоих (гл. 1)? Прежде всего, что мы должны подразумевать под душой? Есть ли она некий эйдос? Тогда она будет бесстрастной и чуждой жизни тела, ничего не дающей телу и не принимаю­ щей от него. Как, тогда, душа относится к телу? Наш вывод, после тщательного исследования бывших до нас воззрений, в том, что наша истинная душа совер­ шенно свободна от ощущений и претерпеваний тела, они же принадлежат низшей части души, составлен­ ной из тела и некоего света, исходящего от высшей души; размышления же суть действия нашей истин­ ной души (гл. 2-7). Что касается высших реальнос­ тей — таких как Ум и Бог, Единое или Благо, которое выше Ума, — то мы обладаем ими как чем-то превос­ ходящим нас (гл. 8). Заблуждение и грех принадлежат нашей низшей природе, также и этические добродете­ ли, которые являются следствием привычки и упраж­ нения; истинное мышление и связанные с ним добро­ детели принадлежат нашей высшей душе (гл. 9-10). После краткого рассмотрения сознания детей и челове­ ческих душ, переселившихся в тела животных (гл. 11 ), мы подходим к серьезной проблеме: как согласовать

78 Плотин. Эннеады. Трактат I. 1

наше воззрение о безгрешности истинной души с уче­ нием Платона о посмертном суде и воздаянии; мы при­ ходим к выводу, что это низшая душа, «эйдол» выс­ шей души, грешит, наказывается и приходит в Аид (гл. 12). Исследование же наше было произведено «нами», или, что то же самое, «высшей душой»: имен­ но такие, разумные, а не телесные движения ей свой­ ственны, и они-то и есть ее жизнь (гл. 13).

1. Удовольствия и скорби, страхи и дерзания, вле­ чения и отвращения, боль — чьи они?1 Или души, или души, пользующейся телом, или чего-то третьего, что из обоих. Последнее двояко: или это — сама смесь, либо нечто иное, происшедшее из смеси. Это же отно­ сится и к тому, что возникает из этих страстей: и к по­ ступкам, и к мнениям. Должно исследовать: есть ли рассуждения и мнения некие страсти, или же одни осуществляются таким образом, а другие — иным. Должно увидеть, как осуществляются умозрения и чьи они, должно увидеть также и само взирающее, того, кто исследует и выносит об этом суждения. И, преж­ де всего, чье ощущение? Должно отсюда начать, ибо страсти есть или некие ощущения, или не без ощуще­ ний.

2. Сначала должно взять душу: есть ли душа — одно, а бытие душой — иное? Если это так, то душа есть нечто составленное и уже не будет ничего нелепо-

О том, что есть животное и что есть человек 79

го в том, что она принимает эти страсти и существует ими (если даже и учение допускает это), вообще, душа тогда принимает худшие или лучшие состояния и рас­ положения. Если же тождественны душа и ее бытие,2 то она будет неким эйдосом, не приемлющим всех тех действий, которые она производит, воздействуя на иное. Тогда в себе душа будет иметь срощенными с со­ бою те действия, которые проявляет в ней логос. Ибо таким именно образом мы истинно говорим о бессмерт­ ном, если только в самом деле бессмертное и нетлен­ ное должно быть бесстрастным, отдавая себя как-то иному, само же от иного отнюдь ничего не приемля, исключая, конечно, тех, что прежде него, тех могуще­ ственных сущих, от которых оно было отсечено. Чего могло бы бояться то, что не приемлет ничего из суще­ ствующего вовне? Итак, пусть боится тот, кто может страдать. И далее, оно не храбрится, ибо как могла бы присутствовать отвага в том, что не изведало страхов? И как могли бы в нем быть желания, удовлетворяю­ щиеся посредством тела — опустошающегося и на­ полняющегося, — если то, что опустошается и напол­ няется, от него отлично? Как оно могло бы вступать

всмешение, если оно сущностно несмешано? Как мог­ ли бы в нем быть какие-то нововведения? Ведь не бу­ дет же оно усиливаться быть тем, что оно не есть. Боль от него также далека. И как могла бы приключиться ему скорбь, и о чем оно могло бы скорбеть? Сущностно простое — самодостаточно, насколько оно пребывает

всвоей сущности. Увеличением чего оно стало бы