Плотин. - Первая эннеада. - 2004

το παρόν άεϊ το λυπηρόν εσται, ει μη το παρεληλυ^ός προσαρ&μοι άφορων εις το γενόμενον και μενον επί τε της κακοδαίμωνος εξεως το κακόν εις τον πλείονα χρόνον επιτείνεσ$αι αυξανομένης και της κακίας τω εμμονφ. Τη γοΰν προσθήκη του μάλλον, ου τω πλείονι Ίσφ το μάλλον κακόδαιμωνειν γίνεται. Το δε πλείον Ίσον ούχ αμα εστίν ούδε δη πλείον όλως λ&κτεον το μ/ηκετι ον τφ οντι συναρι^μ/)ΰντα. Ύο δε της ευδαιμονίας ορον τε και πέρας έχει και ταυτον αεί. Ε/ δε τις και ενταύθα επίδοσις παρά τον πλείονα χρόνον, ώστε μάλλον εύδαιμονεΊν εις αρετην επιδι-

αριΒμοΰντες πλείω λεγομεν; Δ/α τι ουν ούχ, όσος ο χρόνος, τοσαύτην και την εύδαιμονίαν εροΰμεν; Και διαιροΐμεν αν κατά τάς του χρόνου διαιρέσεις και την εύδαιμονίαν και γαρ αΰ τφ παρόντι μετροΰντες άδιαίρετον αυτήν ποιησομεν. Ή τον μλν χρόνον αρι^μ^ΐν και μιηκετι οντά ουκ άτοπον, επείπερ και των γενομένων μεν, μ/ηκετι δε όντων,

συμμ&μενηκεναι άξιοι, ο δέ χρόνος 6 πλείων παρά τον παρόντα το μιηκετι είναι. "Ολως δέ του χρόνου το πλέον σκεδασιν βούλεται ενός τίνος εν τφ παρόντι οντος. Δίό και είκών αιώνος εικότα*; λέγεται αφανίζειν βουλομενη εν τω σκιΰναμΑνω αυτής το εκείνου μενον. "0&εν καν από του αιώνος άφεληται το εν εκείνφ μεϊναν αν και αυτής ποιήσηται, άπώλεσεν αυτό, σφζόμενον τέως εκείνφ τρόπον τινά, απολόμενον δε, εν αυτή ει παν γένοιτο. Εί'περ ουν το ευΰαιμονείν κατά ζωην άγαΒην, δηλονότι κατά την του οντος αύτην Β'ετεον ζωην αυτή γαρ αρίστη. Ουκ άρα άρι$μηρεα χρόνφ, άλλ' αιωνί' τούτο δε ούτε πλέον ούτε ελαττον ούτε μιηκει τινί, άλλα το τούτο και το άδιάστατον και το ου χρονικον είναι. Ου συναπτεον τοίνυν το ον τω μη οντι ουδέ [τω αιώνι] τον χρόνον ουδέ το χρονικον δε αεί τφ αιώνι ουδέ παρεχτατέον το άδίάστατον, άλλα παν όλον λψιτεον, ει ποτέ λαμβάνοις, λαμβάνων ου του χρόνου το άδιαίρετον, αλλά του αιώνος την ζωην την ουκ εκ πολλών χρόνων, άλλα την εκ παντός χρόνου πάσαν όμου.

8. Εί δε τις λεγοι την μνημ/ην τών παρεληλυ$ότων εν τω ενεστηκότι μενουσαν παρεχεσ$αι το πλέον τω πλείονα χρόνον εν τφ ευδαιμονειν γεγενημενφ, τι αν το της μνημ/ης λεγοι; Ή γάρ φρονησεως μνημ/η της πρόσ&εν γεγενημενης, ώστε φρονιμώτερον αν λεγοι και ουκ αν τηροί την ύπό^εσιν ή της ηδονής την μνημιην, ώσπερ πολλής περιχαρίας δεομενου του εύδαίμονος και ουκ ογκούμενου τή παρουση. Καίτοι τι αν ηδύ ή μνημιη του ήδέος εχοι;

222 Плотин. Эннеады. Трактат I. 5

"Ωσπερ αν, ει μνημονευοι τις οτι εχβες επί οφω <ησ&η· η εις δέκατον έτος ετι αν ει<η γελοιότερος* το δε της φρονησεως, οτι περυσιν εφρόνουν.

9. Ει δε των καλών εί<η ή μνημ/η, πώς ουκ ενταύθα λεγοιτο αν τι; Αλλα ανθρώπου εστί τοΰτο ελλείποντος τοις καλοίς εν τω παρόντι και τφ μη) εχειν νυνι ζητοΰντος την μνημ/ην τών γεγενημλνων.

10. Αλλ' ό πολύςχρόνος πολλάς ποιείκαλάς πράξε/ς, ων άμοιρος ό προς ολίγον ευδαίμων ει δε? λέγειν όλως εύδαίμονα τον ου διά πολλών τών κάλων. Ή ος εκ πολλών το εύδαιμονείν και χρόνων και πράξεων λέγει, εκ τών μ/ηκετι όντων αλλ' εκ τών παρεληλυΒ'άτων και ενός τίνος του παρόντος το ευδαιμ/>νεΐν συνίστησι. Δ/ό χατα το παρόν έ3εμε&α το εύδαιμονείν, είτα εζητουμεν ει [μάλλον] το εν πλείονι εύδαιμωνησαι μάλλον εστί. Ύοΰτο ουν ζηρτητεον, ει τοις πράξεσι τοις πλείοσι πλεονεκτεί το εν πολλφ χρόνφ εύδαιμονείν. Πρώτον μεν ουν εστί και μη εν πράξεσι γενόμενον εύδαιμονείν και ουκ ελχνττον άλλα μάλλον του πεπραγότος* έπειτα ai πράξβΐς ουκ εξαύτών το ευ διδόασιν, αλλ' ai διαθέσεις και τάς πράξβΐς καλάς ποιοΰσι καρποΰταί τε ό φρόνιμος το αγαθόν και πράττων, ούχ οτι πράττει ούδ' εκ τών συμβαινόντων, αλλ' εξ ου έχει. Έπε; και <η σωτηρία της πατρίδος γένοιτο αν και παρά φαύλου, και το επί σωτηρίψ της πατρίδος ηδύ και άλλου πράξαντος γένοιτο αν αύτω. Ου τοίνυν τοΰτό εστί το ποιούν την του εύδαίμονος ηδονην, αλλ' η έξις και την εύδαιμωνίαν και ε)'

τι ηδύ £/' αύτην ποιεί. Ύο ίε εν τοις πράξεσι το εύδαιμονεχν τ'&εσ&αι εν τοίς εξω της αρετής και της φυχης εστί τ&εντος* ή γαρ ενέργεια της φυχης εν τψ φρονησαι και εν εαυτή ώΧ ενεργησαι. Καί τούτο το εύδαιμάνως.

Ε Π 3 Ε Π 3 E E J LacJ La cJ Е ш Е Г Э E c J LaËJ LâEJLaÊJ

ГД g| f3I7| ГД E7| |Д Е] ГД t*1 ГД CI ГД CI ГД СП f3 E7| |Д g| ГД g|

La cJ Е Г З La cJ La cJ La cJ La cJ La cJ la cJ la cJ LacJ La cJ

ТД g| ГД g| (ПСГ| ГД СП ГД ci ГД Gl ГД СП ГД СП ГД ci ГДЕ! |Д СП

I.6. ΠΕΡΙ ΤΟΥ ΚΑΛΟΥ

ОКРАСОТЕ (1)

Краткое введение

Трактат стоит первым в Порфириевой хронологии (что вовсе не обязывает его быть действительно пер­ вым из написанных Плотином трактатов) возможно потому, что лучше всего известен или наиболее чита­ ем — ив античности, и в Новое время. Его следует читать вместе с более поздним трактатом Об умо­ постигаемой красоте (V. 5). Вместе они дают впол­ не законченное представление об в высшей степени значимой и оригинальной эстетической философии Плотина, о его понимании соотношения физической и нравственной красоты, их источника в умопости­ гаемой красоте мира эйдосов и их первопричины — Блага. Цель трактата О красоте, как становится ясно из последних глав, не просто познакомить читателей с эстетической философией, но призвать их к вос­ хождению сквозь все видимые и невидимые красо­ ты тварного мира к Благу как первоисточнику всякой

красоты через обращение разума к Богу, что всегда было для Плотина главным предметом заботы.

Синопсис

Что делает вещи красивыми? Начнем наше иссле­ дование с рассмотрения красоты тел. Мы не можем согласиться со стоиками, полагающими симметрию причиной красоты (гл. 1 ). Мы говорим, что вещи краси­ вы причастием эйдосов (гл. 2), и мы распознаем и пости­ гаем это посредством эйдосов, которые в нас (гл. 3). Красота добродетели (гл. 4). Красота истинно сущего в его запредельной чистоте в противоположность нрав­ ственному безобразию, возникающему от смешения с телом (гл. 5). Мы достигаем ее [т. е. Красоту истин­ но сущего] путем самоочищения (гл. 6). Высшая и аб­ солютная красота — Благо (гл. 7). Путь к ней (гл. 8). Внутреннее зрение и как его развить (гл. 9).

1. Красивое есть по большей части в видимом, но встречается также и в слышимом: в сплетении слов и во всей музыке [, а не только в песнях], ибо и тона, и ритмы — красивы. Для тех же, кто поднимается от чувственного к горнему, открываются и красивые об­ разы жизни, и поступки, и состояния, и науки, и кра­ сота добродетелей. Если же есть что-то красивое преж­ де этого, то оно само обнаружит себя. Далее, что же

226 Плотин. Эннеады. Трактат /. 6

заставляет тела представляться красивыми, что зас­ тавляет слух склоняться перед красивыми звуками? [С другой стороны,] как красивы все те вещи, кото­ рые имеют связь с душой? Одной ли и той же красо­ той красивы все, или одна красота — в телах, а дру­ гая — в других вещах [т. е. в душах]? Что тогда есть эта красота или эти красоты? Ибо не от себя красивы подлежащие, например, тела, но по причастию; есть, однако, и сами по себе красивые вещи, — например, природа добродетели. Тела же иногда являются кра­ сивыми, иногда — нет, так что иное есть бытие тел, и иное — бытие красоты. Что же есть то, что, присут­ ствуя в телах, делает их прекрасными? Прежде всего должно рассмотреть это. Итак, что же движет созер­ цающий взгляд, что склоняет его к себе, что влечет, что веселит зрелищем? Если бы мы нашли это, то ис­ пользовали бы как ключ для других рассмотрений.1 В самом деле, почти все утверждают, что красоту про­ изводит симметрия частей друг относительно друга и целого, симметрия с прибавлением благоцветия,2 де­ лающего предмет красивым для глаза; из этого следу­ ет, что для тел, как и вообще для всех вещей, быть красивым значит быть симметричным и соразмерным. Но тогда ничто простое не будет красивым, но, по не­ обходимости, только составленное. Будет красивым целое, а каждая из его частей не будет красива сама по себе, но лишь содействуя красоте целого. Однако, если красиво целое, должны быть красивы и части; ибо не из безобразных частей составлено красивое целое,

но всеми ими должна овладеть красота. Для утверж­ дающих это и прекрасные цвета, скажем, и солнеч­ ный свет — то, что существует просто и не из симмет­ рии имеет свою красоту, — окажутся вне сферы прекрасного. В самом деле, почему красиво тогда зо­ лото? И ночные молнии, и видимая красота звезд? Точно так же и среди звуков — простые будут исклю­ чены из числа красивых, хотя часто в композиции, которая красива в целом, красив и каждый отдельный звук. И почему же тогда, несмотря на постоянное пре­ бывание симметрии в одном и том же лице, оно иног­ да является красивым, а иногда не является? Неуже­ ли же не должно сказать, что красота есть нечто иное, нежели симметрия, нечто над ней, что само симмет­ ричное красиво благодаря иному?3 Если же люди пе­ рейдут к образам жизни и красивым ученьям, они должны будут мыслить симметрию и здесь причиной прекрасного; но о какой симметрии можно говорить в связи с красотой занятий, или законов, или наук, или — знаний? Как могли бы быть симметричными друг другу созерцания? Если в том смысле, что они не противоречат друг другу, то определенное согласие и непротиворечие будет и у дурных мыслей. Например, утверждение о том, что «умеренность есть высочай­ шее скудоумие» согласуется с положением «спра­ ведливость есть благородная тупость»,4 — они не про­ тиворечивы и вполне согласуются друг с другом. И опять же, все добродетели суть красота души, и эта красота куда более истинная, нежели та [, о которой

228 Плотин. Эннеады. Трактам I. 6

мы говорили] прежде. Но как она [, эта душевная кра­ сота,] могла бы быть симметрией? Она не могла бы быть симметричной ни как величина, ни как число. Мы допускаем то, что душа имеет многие части, но что есть логос соединения или смешения ее частей или пред­ метов созерцаний? И что тогда будет красотой чисто­ го ума?

2. Так вернемся же назад и скажем, что есть пер­ вичная красота в телах. Итак, есть нечто такое, что мы понимаем с первого взгляда, о чем душа говорит сразу же как об известном, что узнаёт и принимает как что-то себе созвучное. Когда же душа сталкивает­ ся с безобразным, то уклоняется от него, как от чуж­ дого и несозвучного ей. Мы истолковываем это так, что душа, поскольку она по своей природе есть то, что она есть, направлена на лучшее в сущностно суще­ ствующем; так что, как только она видит что-нибудь родственное или след родственного, она радуется, тре­ пещет, возносится к нему, вспоминая себя и свое. В чем же состоит подобие тех [горних] и этих [доль­ них] прекрасных вещей? (Ведь если [между этими сфе­ рами вообще] существует подобие, то и прекрасные вещи будут подобны.) Почему прекрасны и Те, и эти вещи? Мы говорим, что наши вещи красивы при­ частием эйдосов. Ибо все само по себе бесформенное способно принять форму согласно природе, а эйдос, насколько он не принимает участия в Логосе, настоль­ ко и безобразен, и находится вне божественного

Слова. Безобразно то, в чем не возобладали форма и логос, то, чья материя не претерпела всецелого оформ­ ления согласно эйдосу. Тогда эйдос приходит и состав­ ляет то, чему надлежит возникнуть из множества час­ тей в единое, упорядоченное целое, которые он приводит в целенаправленное единство и делает [его части] согласными с собой и друг с другом. Посколь­ ку же сам он един, постольку и тех, кого он оформля­ ет, он делает едиными, насколько это возможно для составленного-из-многих. Так вот, красота полагает­ ся на уже приведенном [эйдосом] в единство и отдает себя и частям, и целому. Когда же красота приходит на то, что едино и состоит из подобных частей, то она дает то же самое целому, например, иногда искусство придает красоту всему зданию вместе с его частями, иногда же природа дает красоту одному камню. Таким вот образом возникает красота тел, благодаря общно­ сти с исходящим от богов логосом.

3. Познаёт же красоту специально предназначен­ ная для этого сила, имеющая наибольшую власть в суждениях о своем [содержании], когда и иная душа вместе с ней судит; да, возможно, и эта другая душа произносит свое суждение, поверяя прекрасный пред­ мет эйдосами, которые в ней, так же как отвесом по­ веряют прямую. Каким же образом созвучны телесная красота и та, что прежде тел? Каким образом согласу­ ет архитектор внутреннюю и внешнюю красоту зда­ ния? Он делает это, потому что сам этот внешний дом,