Плотин. - Первая эннеада. - 2004

280 Плотин. Эннеады. Трактат I. 8

горячее и сухое, холодное и влажное становятся как акциденции. Если бы в этом случае имелись только две сущности, восполняющиеся не из общего, то они были бы совершенно противоположны, и здесь так же была бы сущность, противоположная сущности. Итак, всецело разделенные, не имеющие ничего общего, максимально отступившие друг от друга [сущности] — по своей природе противоположны. Их противоположенность ни от качества, ни вообще от какого-либо из родов сущих, но от максимальной друг от друга уда­ ленности, противостояния составляющих и противо­ положности творческих действий.

7. Но почему тогда, в самом деле, по необходимос­ ти существует зло, если есть Благо? Не потому ли, что во Вселенной должна быть материя? Ибо эта Все­ ленная по необходимости [состоит] из противополож­ ных [начал]: не будь материи, оно [зло] вовсе бы не существовало. «Ибо, в самом деле, смешана» приро­ да «этого космоса из Ума и необходимости»,7 и те, что пришли от Бога — благи; злые же — от древней при­ роды, — так называл Платон подлежащую, еще не украшенную и не приведенную в порядок материю.8 Но что есть тогда «смертная природа»? Ведь «здеш­ нее место» будет обозначать Вселенную. [Ответ на это дан в тех его словах, которые он вкладывает в уста Демиургу:] «Поскольку вы возникли, вы уже не буде­ те бессмертны, однако же и не погибнете благодаря Мне».9 Если это так, тогда правильно говорится, что

О том, откуда множество зол и что они суть 281

не погибнет и множество зол. Пусть так, но как же тогда нам избегнуть зла? — Не переменой мест, но обретением добродетели и отделением себя от тела, а таким образом и от материи, поскольку каждый сосуществующий с телом, сожительствует также и с материей. Платон сам проясняет где-то, что это раз­ деление есть пребывание среди богов, среди умо­ постигаемых вещей — среди бессмертных. Таким образом можно уяснить себе необходимость зла. По­ скольку существует не только Благо, то тем самым существует и исхождение из него, и предел этого исхождения; это, можно сказать, конец падения и исхождения, после которого уже ничего не возникает — это и есть зло. Так что, если есть необходимость существо­ вать чему-то после Первого [Блага], то есть и необхо­ димость существовать последнему; оно-то и есть ма­ терия, уже не имеющая ничего от Первого.

8. Если же кто-нибудь скажет, что мы не благода­ ря материи становимся злыми, поскольку не благода­ ря материи возникает незнание и дурные желания, скажет, что если допустить, что всё это возникает изза «испорченности» тела, то все равно их будет про­ изводить не материя, но некий эйдос, например, горячечность или мокротность, горечь, солёность и другие химические [т. е. вкусовые] эйдосы и еще наполнен­ ность и пустотность, и не просто наполненность, но наполненность чем-то определенным; если скажет, что вообще есть нечто определенное, что и производит

282 Плотин. Эннеады. Трактат I. 8

различие желаний; возьми, — возможно, проговорит он, — ложные мнения, и ты увидишь, что эйдос в боль­ шей степени, чем материя, есть зло — так вот, даже стоящий на этих позициях, утверждаю я, вынужден будет признать, что зло есть именно материя. Ибо все, что производит сущее в материи качество, произво­ дит его существуя не отдельно от материи; так что действует отнюдь не очертание топора без железа;10 поскольку же те эйдосы, что в материи, не тождествен­ ны тому, чем они могли бы быть, оставаясь сами по себе, но став материальными логосами, постольку они умалились, будучи искажены природой материи. Ведь ни огонь не жжет, ни что-либо другое не производит того, что приписывается ему, когда оно становится материальным. Ибо материя властвует над теми, что, возникая, воплощаются в ней; она портит их, губит приложением своей природы противоположной сущ­ ности; чтобы испортить горячее, она не прилагает к горячему холодное, но входит в эйдос горячего своей бесформенностью, в форму — аморфностью, избыт­ ком и недостатком — в размеренное, и она продолжа­ ет свою деятельность до тех пор, пока эйдос не будет принадлежать ей, перестав уже быть собой. Так и пища животных была отнюдь не тем, чем стала после ее поглощения: собачьей кровью, например, и всем собачьим, всеми соками того, что ее приняло. Действи­ тельно, если тело есть причина зол, то материя имен­ но поэтому будет точно так же причиной зол. Но долж­ но властвовать над ней, скажет кто-нибудь. Однако

О том, откуда множество зол и что они суть 283

не останется чистым способный властвовать, если не убежит. Существуют желания более сильные, и они вызваны телесным сложением; один желает более, другой — менее, но каждый не властен в себе: один из-за телесного недостатка медленнее других в суж­ дениях, он заторможеннеи и мешкотнеи, другой имеет противоположные недостатки — и они ведут к легкомысленности. Об этом же свидетельствуют и изменения внутренних состояний в зависимости от времени и обстоятельств. Когда мы сыты, имеем одни желания и мысли, когда голодны — другие, когда на­ сытимся одним — вот эти, когда другим — именно те.

Итак, пусть первым злом будет безмерное, а то, что возникает в безмерном либо благодаря уподоблению, либо благодаря причастию, пусть будет злом вторич­ ным, ибо безмерное в нем случайно. Таким образом, первичное зло есть тьма, вторичное — нечто потемненное. Пороки души вроде незнания или неумерен­ ности суть зло вторичное, не само зло: не добродетель ведь, в самом деле, первичное Благо, но она — то, что уподобляется и причастно ему.

9. Итак, чем же мы познаем зло и благо? И чем — первое зло? Доблесть ведь познается умом и размыш­ лением, ибо она сама себя знает; как же, тогда, пороч­ ность? — Как отвесом познается и прямая линия, и кривая, так добродетелью познается и несоответству­ ющая ей порочность. — Но я спрашиваю, видим ли мы порочность или не видим? — Конечно же, всецелая

284 Плотин. Эннеады. Трактат I. 8

порочность невидима, ибо беспредельна, мы познаём ее посредством понятия: как то, что никоим образом не есть доблесть; не всецелую же порочность мы по­ знаём как лишенность какой-то из добродетелей. Итак, мы увидели часть и, благодаря этой присутствующей части, схватили отсутствующее, то отсутствующее, которое есть в целом эйдосе, хотя и не находится здесь; таким образом мы говорим о порочности, оставляя лишенность в неопределенном. В самом деле, когда мы видим в материи, например, какое-нибудь безоб­ разное лицо, видим необретший в нем силы логос — логос, скрытый гнусностью материи, — мы представ­ ляем это лицо безобразным именно из-за недостаточ­ ности [проявления] эйдоса. Но как познается то, что возникло никоим образом не причастным эйдосу? Как познается то, что всецело отделено нами от всех эйдосов, то, в чем не присутствует ничего похожего на оп­ ределенность, то, что мы называем материей? Если мы решимся созерцать материю, то, отделяя все эйдосы, схватим бесформенное в самом себе. Потому и ум, видящий материю, есть уже иной ум, [вообще] не ум, ибо дерзнул увидеть не свое. Так и глаз, удалившийся от света, чтобы увидеть тьму, теряет способность ви­ деть, лишенный света; [глаз] не видит, чтобы увидеть тьму, которую он не увидел бы при свете; однако, при отсутствии света он не может видеть, но [способен] лишь не видеть, и именно это невиденье оказывается для него способом видеть тьму. Так же и ум, оставляя свой внутренний свет, выходя вне себя в то, что не

О том, откуда множество зол и что они суть 285

его, не привносит туда свой свет, претерпевая проти­ воположное тому, что он есть, чтобы видеть противо­ положное себе.

10.Да, все это так. Но как же бескачественная ма­ терия оказывается злой? О бескачественности мате­ рии говорится в том смысле, что она не имеет в себе ничего из того, что имеет принять, что будет в ней, как в подлежащем; эта бескачественность вовсе не обозначает отсутствия природы. Если же она имеет некую природу, то что мешает этой природе быть злой, иметь зло не как качество [, а как свою природу]? В са­ мом деле, качество есть то, благодаря чему иное назы­ вается качеством. Действительно, качество — в ином

ислучайно; материя же — не в ином, но есть субстрат, относительно которого случайно случайное. Посколь­ ку она не обладает качествами природы случайного, она называется бескачественной. В самом деле, если качества в себе бескачественны, то как материя, не принявшая качеств, могла бы называться «какой-то»? Правильно о ней говорится, что она бескачественна и что она зла; она не называется злой не потому, что имеет качества, но именно потому, что [в себе] она их не имеет; она, возможно, не была бы злой, будь она хоть каким-то эйдосом, а не противоположной ему природой.

11.Но природа, противоположная всем формам, есть лишенность; лишенность же всегда есть в ином

286 Плотин. Эннеады. Трактам I. 8

ине имеет в себе источника собственной ипостаси;11 так что зло, если оно — в лишенности, будет в лишен­ ности эйдосов, но не будет существовать само по себе. Теперь, если зло будет в душе, то зло и порочность будут лишенностью, существующей в душе, а не при­ шедшей извне. Итак, одни находят нужным совершен­ но уничтожить материю, другие — утверждать ее бы­ тие, но не признавать его злым. Таким образом, первые должны искать место злу не где-то вовне, но полагать его в душе и при этом, — как лишенность блага. Но если лишенность есть лишенность эйдоса, который должен присутствовать, если лишенность в душе есть лишенность блага, если душа [в состоянии этой ли­ шенности] своим логосом производит в себе зло, тог­ да душа в себе не имеет благого, и тогда не будет иметь в себе и жизни, хотя все еще будет [называться] ду­ шой. Но если душа не будет иметь в себе хоть какойто жизни, она будет бездушна; и тогда получится, что душа не будет душой. И если она имеет жизнь благо­ даря своему логосу, то она не лишена блага, источни­ ком которого является она сама. Ведь она имеет в себе нечто благовидное — благой след Ума — и не имеет зла от себя. Она не есть первичное зло, зло есть в ней нечто случайное, поскольку отнюдь не всецело отсут­ ствует в душе благо.

12.Что же ответить говорящему, что порочность

изло в душе есть не полное лишение блага, но некое частичное его лишение? Если это так, если какое-то

О том, откуда множество зол и что они суть 287

благо душа имеет, а какое-то — нет, то она находится в смешанном состоянии и положении, и нет в ней чи­ стого зла; [скажу еще раз:] здесь нет первичного и чистого зла. Душа сущностно будет благой, но при этом ей будет сопутствовать и некое зло.

13. Но тогда, возможно, зло есть нечто мешающее, как мешающее глазу видеть. В данном случае, зло в тех вещах, где оно возникло [как помеха], будет произве­ дено [другим] злом, значит, зло как творящее будет отлично от произведенного зла. Однако, если испор­ ченность мешает душе и [сама] производит зло, то все же злом как таковым душа не будет, как и доброде­ тель не есть благо, но нечто ему содействующее; та­ ким образом, если добродетель не есть благо, то и по­ рочность не есть зло. Кроме того, добродетель не есть сама Красота и само Благо, а значит и порочность не есть ни само безобразие, ни само зло. Мы говорим, что добродетель не есть сама Красота и само Благо, потому что прежде нее и по ту сторону от нее есть и сама Красота, и само Благо, она же [определенным образом] красива и блага лишь по причастию к ним. Таким образом, кто-то от добродетели восходит к са­ мому Благу, другой же от порочности нисходит к са­ мому злу, положив порочность началом [своего] пути. [Из тех, кто нисходит ко злу,] некоторые [люди], на­ чав с созерцания, если только возможно созерцание самого зла, становятся его причастниками, всецело возникнув в «месте неподобном»,12 и там впадают в

288 Плотин. Эннеады. Трактат I. 8

болота тьмы; если душа [таких людей] всецело погру­ зится в полную порочность, то уже не будет порочной душой, но примет иную природу, ибо зло, смешанное с противоположным себе, остается все еще человечес­ ким. Такая душа умрет настолько, насколько может умереть душа: для нее, еще барахтающейся в мате­ рии, смерть есть утонуть в ней и наполниться ею; для души, исходящей из тела, смерть в том, чтобы остать­ ся лежать в материи, пока не возведет свой взор из болота и не оставит его; это и есть то, что «она прихо­ дит в Аид и там засыпает».13

14. Но если кто-нибудь скажет, что порочность души есть ее бессилие, ибо порочная душа, в самом деле, легкоподвижна и благорасположена к любому злу, она несома от одного зла к другому, легкоподвиж­ на в желаньях и удобопреклонна к гневу, поспешна к согласию и легко подчиняется смутным фантазиям; она подобна смутным созданиям искусства или при­ роды, гибнущим от легкого дуновения ветра и слабого прикосновения солнечного света;14 и в самом деле, достойно исследования: что это за бессилие души и от­ куда оно? Ибо не одно [и то же] бессилие у тел и душ, но поскольку слабость тел есть неспособность к делу и податливость страданиям, постольку по аналогии стали говорить и о слабости душ; в том и другом слу­ чае, однако, именно материя есть причина слабос­ ти. Должно подойти поближе к вопросу о причине так называемой слабости души, ибо, конечно же, ни

О том, откуда множество зол и что они суть 289

телесные худоба и добротность, ни болезнь, вроде го­ рячки, не делают душу слабой. В самом деле, необхо­ димо, чтобы эта слабость присутствовала либо в ду­ шах, отделенных [от материи], либо в материальных, либо в тех и других. Если же слабость отсутствует в ду­ шах, отделенных от материи, ибо все они чисты и, как сказал Платон, «окрыленны и совершенны»15 и дея­ тельность их беспрепятственна, значит, остается бес­ силию быть в падших душах, в тех, которые не были очищены [ранее] и до сих пор не чисты. Бессилие в них не есть отсутствие чего-то, но присутствие в них ино­ го, так же, как болезнетворные флегма или желчь при­ сутствуют в теле. Уяснив в полной мере причину па­ дения души, мы надлежащим образом проясним и искомое нами бессилие души. Итак, существуют и материя, и душа, существуют и занимают одно и то же место. Ибо нет отдельного места для души, и от­ дельного для материи, дело не обстоит так, что место материи в земле, а души — в воздухе. Однако же, у ду­ ши есть отдельное место, а именно «не в материи»; следовательно, душа не единится с материей, а это значит, что из души и материи не возникает чего-то единого, из этого же следует, что душа не возникает в материи как в подлежащем и, следовательно, имеет отдельное бытие. Душа имеет многие силы, имеет и на­ чало, и средние части, и конечные; а материя, присут­ ствуя здесь же, «попрошайничает»16 и тяготит, и бес­ покоит душу, желая проникнуть к ней внутрь. Но «все это место [души] священно»,17 там нет ничего, что было