Yanin_V_L_Novgorodskie_posadniki

2 экземпляра

1.Д. — 30 мм. М. н. — Новгород, 1982 г., найдена на ул. Чернышевского. Хр. — Новгородский музей, ¹ 31379. Изд. — АПДР Т. 3. С. 194, ¹ 589â-1.

2.Д. — 21 мм (обл.). М. н. — Новгород. Хр. — частная коллекция (Новгород). Изд. — АПДР Т. 3. С. 194, ¹ 589-2.

Л. с. Надпись в четыре строки:

О. с. Надпись в четыре строки:

Д. — 27 мм (обл.). М. н. — Новгород, Городище, 2001 г. Хр. — Новгородский музей, ¹ 41993-1. Не издана.

22.Печати Кирилла Дмитриевича (¹ 84)

Ë.с. Надпись в три строки:

Î.с. Надпись в четыре строки:

Д. — 27—29 мм. М. н. — Новгород, 1954 г., найдена на Неревском раскопе в слое 1396—1422 гг. Хр. — Отдел нумизматики ГИМ, ¹ 181. Изд. — АПДР Т. 2.

Ñ.215, ¹ 676.

Ë.с. Надпись в пять строк:

О. с. Надпись в пять строк:

Д. — 28—34 мм. М. н. — Новгород, 1971 г., найдена около Владимирской башни. Хр. — Новгородский музей, ¹ 33656-192. Изд. — АПДР. Т. 3. С. 194,

¹589á.

Âпосадничьей сфрагистике XIV в. развиваются две линии. Первая продолжает тип печати Андрея Климовича. На буллах этого типа, помимо обязатель-

ной надписи, имеются также и изображения. Отметим, что почти во всех случа- ях изображения носят не лично-патрональный характер, а скорее всего служат отвлеченными эмблемами. На печатях Данилы, Якова, Никиты, Григория, Федора Тимофеевича изображен святой всадник-копьеносец, хотя небесными патронами почти всех этих лиц были не святые воины. На печатях Андреяна и Александра помещено изображение Вседержителя. Мы увидим далее, как эта линия сомкнется с типом «Печатей Великого Новгорода», несущих изображения эмблематического характера.

Вторая линия продолжает развитие типа печати Семена Климовича, лишенной изображений и несущей только надписи. Печати этого типа также переходят в XV в. Обе линии развиваются параллельно.

Наиболее существенным представляется появление обязательного титула начиная с середины XIV в., т. е. со времени посадничества Онцифора Лукича. Исключением здесь является лишь булла Сильвестра Лентеева, т.е. посадника, пришедшего к власти как раз в тот момент, когда новая сфрагистическая закономерность только возникала.

Следует отметить также, что возникшее впервые после реформы середины XIV в. противопоставление степенного посадника старым посадникам нашло отражение в появлении особой буллы степенного посадника — «Новгородской печати и посадничьей», — на которой выражена идея представительства от всего Новгорода. Однако в XIV в. такая печать не привилась, поскольку все акты последней четверти XIV и начала XV в. снабжены обычными именными посадничьими печатями, хотя и исходят от степенных посадников.

317

Глава 7

ПОСАДНИКИ ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XV в. И РЕФОРМА 1410-х гг.

РЕФОРМА ПОСАДНИЧЕСТВА В 1410-х гг.

Прежде чем переходить к рассмотрению свидетельств о посадниках второй половины 1410-х гг., следует заняться изучением одного посадничьего имени, вовсе не отраженного в списках.

Под 1415 г. летопись сообщает о смерти между 7 июня и 11 августа посадника Феодосия Обакуновича 1. Это имя до сих пор нам не встречалось. Феодосий Обакунович появляется в летописи неожиданно. Мы узнаем о его смерти, но нам ничего не известно о его деятельности. Собственно, сама уникальность сообщения не несет в себе ничего необычного. Летопись, например, вовсе не знает посадника Фому Ивановича, хотя его имя имеется в обоих изводах посадничьего списка. Сообщения о некоторых посадниках сводятся, как и в случае с Феодосием Обакуновичем, к единичному случайному известию. Здесь же заставляет насторожиться другое обстоятельство. Имя Феодосия отсутствует в посадничьих списках, хотя дата его смерти такова, что он неизбежно должен был попасть по крайней мере в 1-е дополнение к Списку А, составленное около 1415 г. В момент составления дополнения он был жив, поскольку редактирование дополнения закончилось не позднее весны 1415 г.: имена Андрея Иванови- ча, посадничавшего в августе 1415 г. 2, и следующих за ним посадников фигурируют уже во 2-м дополнении к Списку А. С другой стороны, наблюдения над синхронистической таблицей показывают, что он мог стать посадником не ранее 1411 г., а это также теоретически обусловливает включение его имени в 1-е дополнение к Списку А. Мы неоднократно убеждались в пунктуальности исчисления посадничьих имен этим списком, и пропуск, если он действительно имел место, должен показаться особенно странным, так как речь идет о по-

1 ÍÏË. Ñ. 405; ÏÑÐË. Ò. 4. Ñ. 114.

2 Òàì æå; ÏÑÐË. Ò. 5. Ñ. 259.

саднике — современнике составителя 1-го дополнения к Списку А. Мы могли бы заподозрить здесь пропуск, допущенный переписчиком, однако имя Феодосия отсутствует и в Списке Б, редактированном в ближайшие после смерти Феодосия годы.

Думается, что объяснение странностей, связанных с посадничеством загадочного Феодосия Обакуновича, возможно. Это объяснение, даже будучи отвлеченным от конкретных имен, может дать представление о некоторых еще не учитывавшихся аспектах изучения хронологических проблем посадничества, о фактах, которые надо иметь в виду, рассуждая о порядке перехода должности посадника из одних рук в другие.

Среди литературных памятников средневекового Новгорода хорошо известна «Повесть о посаднике Щиле», сюжет которой здесь излагается по возможности кратко. В Новгороде жил посадник Щил, или Шил, деятельность которого автор повести относит ко времени архиепископа Иоанна. Этот Щил занимался ростовщичеством и, нажив крупное состояние, ушел в монастырь. Будучи монахом, он построил церковь и «согради» Покровский монастырь на Волхове. Испрашивая благословение на основание монастыря, Щил натолкнулся на колебания владыки, не знавшего, можно ли создавать церковь на деньги, нажитые мздоимством. Архиепископ повелевает Щилу лечь в гроб в построенной им церкви. После отпевания Щил умер, и гроб его тотчас провалился под землю, в ад. Лишь после того, как «единочадный» сын Щила троекратно отслужил сорокоусты в сорока новгородских церквах, Щил получил освобождение и был погребен по церковному закону 3.

В основе повести лежит действительный факт основания Покровского монастыря монахом Олонием Щилом в 1310 г. 4 Щилов монастырь в окрестностях Новгорода существовал вплоть до 1725 г., когда он был уничтожен 5. Эта реальная основа повести соединена с фантастическим сюжетом и анахронизмами, из которых наиболее существенны наименование Щила посадником и перенесение действия из эпохи архиепископа Давида во времена святительства Иоанна.

Время составления повести И. П. Еремин относил к периоду, непосредственно предшествовавшему потере новгородской самостоятельности, и датировал ее 1450—1460-ми гг., допуская, что в форме устной легенды повесть сложилась еще в XIV в. 6 С новым истолкованием даты и обстоятельств возникновения «Повести о Щиле» выступил Л. В. Черепнин, который связывал ее составление

3 Еремин И. П. Из истории старинной русской повести: Повесть о посаднике Щиле // Труды комиссии по древнерусской литературе. Т. 1. Л., 1932. С. 122—151 (тексты).

4 ÍÏË. Ñ. 93, 333; ÏÑÐË. Ò. 4. Ñ. 47.

5 Подробную историческую справку см.: Еремин И. П. Указ. соч. С. 97. 6 Òàì æå. Ñ. 112, 122.

с событиями начала 1440-х гг. 7 Я не могу согласиться с этой датировкой, так как имеющиеся в древнейшей редакции повести реалии противоречат такой ранней дате. Рассказывая о мздоимстве Щила, составитель повести сообщает, что тот отдавал в рост серебро «на 14 гривен и на 4 денги на год по денге». Речь, как это очевидно, идет о новгородских гривнах XV в., равнявшихся 14 денгам, однако совокупность 14 гривен и 4 денег (14х14+4=200) оказывается равной двум московским рублям по 100 новгородских денег. Такое рациональное соотношение московской и новгородской денежных систем устанавливается только в самом конце княжения Василия Темного, что не позволяет датировать возникновение повести временем ранее 1450-х гг.

Касаясь вопроса о перенесении действия повести во времена владыки Иоанна, И. П. Еремин и вслед за ним Н. К. Гудзий приняли следующую версию. К моменту возникновения книжной повести имя Давида, при котором Олонием Щилом был основан Покровский монастырь, уже не было популярным. Автор повести заменил его эпическим именем архиепископа Иоанна-Илии (1165— 1186 гг.), прославившимся после открытия мощей Иоанна-Илии в 1439 г. и отраженном в ряде новгородских повестей XV в. (повести о «Знамении», о путешествии св. Иоанна в Иерусалим) 8. Отметим, что именно этого Иоанна подразумевал под архиепископом «Повести о Щиле» составитель одного из вариантов 2-й редакции, возникшей в конце XVII в., поскольку действие повести он относит к 6694 г., т. е. к 1186 г. 9 Однако этот вопрос казался не таким ясным составителю Новгородской Третьей летописи, который, основываясь на рассматриваемой повести, перенес рассказ об основании монастыря Олонием Щилом в 1410 г. 10, т. е. во времена святительства Иоанна II (1388—1415 гг., умер в 1417 г.). Следует особо отметить, что для перенесения действия легенды во времена Иоанна II существуют реальные исторические основания. В 1386 г. Щилов монастырь в числе 24 пригородных новгородских монастырей был разрушен новгородцами для удобства обороны города от Дмитрия Донского 11. Восстановление всех этих обителей идет интенсивными темпами как раз во времена Иоанна II и по его благословению

Предполагая, что одним из действующих лиц «Повести о Щиле» оказался Иоанн II, мы склонны иначе оценить и наименование Щила посадником. Леген-

7 Черепнин Л. В. Образование русского централизованного государства в XIV— XV вв. М., 1960. С. 448—451.

8 Еремин И. П. Указ. соч. С. 114—115; Гудзий Н. К. История древней русской литературы. М., 1949. С. 270—271.

9 Еремин И. П. Указ. соч. С. 135.

10Новгородские летописи. СПб., 1879. С. 253.

11ÏÑÐË. Ò. 4. ×. 1. Âûï. 2. Ë., 1925. Ñ. 346; Ò. 5. Ñ. 241.

да о Щиле создавалась и превратилась в книжную повесть в тот период, когда время ее действия было отделено от времени составления всего лишь одним поколением. Ее оформление относится к тому моменту, когда были живы иные современники событий начала XV в. Надо полагать, что эти последние узнавали ее действующих лиц, скрытых под вымышленными именами. Иначе фантастичность сюжета послужила бы препятствием для популярности повести. Иными словами, «Повесть о Щиле» может иметь не только назидательный характер, но и содержать сатирический элемент, имея в виду каких-то конкретных лиц времени Иоанна II. Вполне вероятно, что фантастическая линия повести объединилась в ней с двумя реальными сюжетами: основанием монастыря монахом начала XIV в. Щилом и посадничеством какого-то деятеля начала XV в., занимавшегося ростовщичеством и ушедшего на долгий срок в монастырь, — возможно, в монастырь, основанный Щилом. Если это так, то нам следует поискать среди посадников времени Иоанна II возможных кандидатов в герои «Повести о Щиле», чья судьба может оказаться сходной с только что предположенной.

На протяжении святительства Иоанна II существовали лишь четыре посадника, предсмертная деятельность которых нам неизвестна. Мы не знаем дат смерти Григория Якуновича, в последний раз упомянутого в 1389 г., Богдана Обакуновича, который исчез со страниц летописи после 1397 г., Фомы Есифовича и Григория Богдановича; последние не упоминаются после 1411 г.

Если в умершем в 1415 г. загадочном Феодосии Обакуновиче предполагать посадника, последний период деятельности которого протекал в стенах монастыря 12, то он очень хорошо отождествляется с бесследно исчезнувшим со страниц летописи после 1397 г. Богданом Обакуновичем. У Феодосия и Богдана тождественны не только отчества, но и имена: имя Богдан является мирским вариантом или русским переводом греческого имени Феодосий. В данном слу- чае сама логика изменения имени говорит в пользу нашего вывода. Если Богдан в миру носил языческое имя, отсутствовавшее в тогдашних православных святцах, то, уходя в монастырь он должен был изменить его на каноническое, православное. Этим объясняется отсутствие в Списке А имени посадника Феодосия, поскольку ранее он уже назван под именем Богдан.

Новгородцы, познакомившись в середине XV в. с «Повестью о Щиле», должны были узнать в образе посадника-монаха — Богдана-Феодосия Обакуновича. Но они были знакомы и с его сыном, заказчиком легендарных сорокоустов. С сыном Богдана Обакуновича знакомы и мы. Список Б называет таковым посадника Григория Богдановича. Более того, Григорий Богданович имел прямое отношение если не к ростовщичеству, то во всяком случае к организации новгородских финансов, будучи главным действующим лицом денежной реформы 1410 г.

12 Летопись говорит о смерти Феодосия Обакуновича «в мнишьском чину».

Если легенда, имеющая дело с памятными реалиями, относит смерть Щила еще к тому времени, когда был жив его сын, то, отождествляя Щила и Богдана, мы получаем возможность утверждать, что Григорий Богданович еще посадни- чал в 1415 г., если только его не сменил к этому времени Иван Богданович, о посадничестве которого летописный рассказ упоминает под 1416 г. 13, а о его смерти — под 1419 г. 14 Список Б не фиксирует родства Ивана Богдановича с Богданом Обакуновичем и Григорием Богдановичем; на это родство указывает лишь редкое отчество Ивана и время его деятельности. Напомним, что «Повесть о Щиле» говорит о «единочадном» сыне Щила в момент смерти последнего.

Возвращаясь к рассмотрению сведений о посадниках 1410-х гг., вспомним, что именем Фомы (Ивановича) заканчивается основная часть Списка А, составленного около 1409 г. Посадники, впервые упоминаемые в 1410 и ближайших следующих годах, фигурируют в 1-м дополнении к Списку А, которое включает пять имен. Судьба посадников 1410—1411 гг. в большинстве случаев известна. Юрий Онцифорович был разбит параличом в 1415 г. и умер в 1416 г., Александр Фоминич умер

â1421 г., Кирилл Дмитриевич умер в 1414 г., Федор Тимофеевич умер в 1421 г., Иван Александрович умер в 1417 г., Фома Есифович единственный раз назван в летописи под 1412 г., Иван Данилович, Григорий Богданович и Фома Иванович больше не упоминаются. Поскольку Андрея Ивановича, названного первым во 2-м дополнении к Списку А, летописный рассказ титулует посадником в 1415 г., оче- видно, что 1-е дополнение было составлено не позднее начала 1415 г. За время с 1412 по 1414 гг. освободилось не больше шести вакансий. Действительно, составленное не позднее 1416 г. 2-е дополнение 15 включает только четыре имени: (86) Андрей Иванович (упомянут как посадник под 1415 г.) 16, (87) Иван Богданович (упомянут как посадник под 1416 г.), (88) Семен Васильевич (как посадник фигурирует

âакте 1417 г.), (89) Тимофей Васильевич (упомянут как посадник под 1421 г.).

Следует подробнее остановиться на свидетельствах о посадниках, имена которых в летописи и актах впервые появляются в середине 1410-х гг.

Под 1415 г. летопись в рассказе об избрании Самсона в новгородские владыки 11 августа сообщает о том, что на кафедру он был возведен посадником

13ÍÏË. Ñ. 406.

14Òàì æå. Ñ. 411; ÏÑÐË. Ò. 4. Ñ. 118.

15В нем еще нет Бориса Васильевича и Василия Есифовича. Первый в должности посадника умер в 1417 г., а в 1416 г. был еще только тысяцким (НПЛ. С. 406, 408); второй был степенным посадником в 1418 г. (Там же. С. 410).

16Данная Толвуйской земли (ГВНП. С. 147, ¹ 90), исходящая от посадника Андрея Ивановича, вопреки содержащейся при ее издании дате 1415—1421 гг., относится ко времени одноименного посадника 1440-х гг. (Янин В. Л. Новгородские акты XII— XV вв.: Хронологический комментарий. С. 244—245, ¹ 157).

Андреем Ивановичем и тысяцким Александром Игнатьевичем 17. 16 апреля 1416 г., когда Самсон-Симеон возвратился в Новгород после поставления в Москве, он был встречен новгородцами с посадником Иваном Богдановичем и тысяцким Борисом Васильевичем 18. В конце августа или начале сентября 1417 г. в Новгороде засвидетельствовано посадничество Семена Васильевича, который вместе с тысяцким Кузьмой Терентьевичем является автором грамоты Новгорода Риге, Юрьеву и Колывани с предложением утвердить старый мир 19. Осенью 1417 г. во время мора умирают посадник Борис Васильевич и другой посадник, уже хорошо нам известный, — Иван Александрович 20.

В рассказе о восстании 1418 г., происшедшем в апреле, степенным посадником назван Василий Есифович 21. Весной 1419 г. умер посадник Иван Богданович 22. Летом 1420 г. степенным посадником в Новгороде был Василий Никитич 23. В том же году новгородским послом на съезде с немцами был посадник Афанасий Есифович 24. В конце января 1421 г. Василий Никитич продолжал оставаться на степени: от его имени на съезд с немцами посланы бояре, в числе которых были посадники Василий Есифович и Афанасий Федорович 25. Весной 1421 г. степенным посадником был Михаил Иванович, от имени которого в Юрьев отправлена грамота Новгорода с отказом заключить мир до удовлетворения обид 26. В конце мая или в начале июня того же года скончались хорошо известные нам посадники Федор Тимофеевич, избранный впервые еще в 1380-х гг., и Александр Фоминич 27. В рассказе о возведении на кафедру владыки Феодосия 1 сентября 1421 г. фигурирует как степенный посадник Тимофей Васильевич 28. Под тем же 1421 г. в летописи рассказывается о том, что двор Андрея Ивановича разграблен восставшими новгородцами 29. В дальнейшем вплоть до 1434 г. в летописи вовсе не встречается посадничьих имен, а также каких-либо сведений о посадничестве. Что касается датированных актов близкого времени, то в них за-

17ÍÏË. Ñ. 405; ÏÑÐË. Ò. 4. Ñ. 114; Ò. 5. Ñ. 259.

18ÍÏË. Ñ. 406; ÏÑÐË. Ò. 4. Ñ. 114; Ò. 5. Ñ. 260.

19ÃÂÍÏ. Ñ. 93, ¹ 55.

20ÍÏË. Ñ. 408; ÏÑÐË. Ò. 4. Ñ. 115.

21ÍÏË. Ñ. 410; ÏÑÐË. Ò. 4. Ñ. 117.

22ÍÏË. Ñ. 411; ÏÑÐË. Ò. 4. Ñ. 118.

23ÃÂÍÏ. Ñ. 97, ¹ 59.

24ÏÑÐË. Ò. 4. Ñ. 119.

25ÃÂÍÏ. Ñ. 9, ¹ 60; ÍÏË. Ñ. 413.

26ÃÂÍÏ. Ñ. 100, ¹ 61.

27ÍÏË. Ñ. 413; ÏÑÐË. Ò. 4. Ñ. 120.

28ÍÏË. Ñ. 414.

29ÏÑÐË. Ò. 3. Ñ. 140; Ò. 4. Ñ. 120.

фиксировано посадничество в начале февраля 1423 г. Василия Никитича 30. От периода с 1423 по 1435 г. датированных актов не сохранилось.

Перечисленными фактами исчерпываются все наши документальные сведения о посадниках второй половины 1410-х и начала 1420-х гг. Этих сведений немного, однако они создают основу для весьма интересных наблюдений и позволяют сделать важные выводы.

Мы уже отмечали, что в заключительной части Списка Б, которая излагает имена посадников, избранных после 1415 г., очередность имен уже не подчиняется генеалогическим интересам составителя списка. Эту особенность заклю- чительной части Списка Б можно пояснить несколькими примерами. В рассказе о походе под Выбор в 1411 г. одним из воевод назван Иван Федорович «сын посаднич» 31. Этот Иван Федорович мог быть сыном только Федора Тимофеевича, так как никакого другого Федора на протяжении предшествующего времени среди посадников нет. Сыном Федора Тимофеевича должен быть и «Офонос Федорович, сын посаднич», отправленный с посольством в Литву в 1414 г. 32 Оба брата впоследствии стали посадниками, и их имена включены в Список Б: «(96) Яков Федоров, (97) брат его Иван, (98) и Афанасий». Между тем, если бы генеалогические интересы составителя распространялись и на эту часть Списка Б, братья Федоровичи были бы названы сразу же вслед за Федором Тимофеевичем (77), т. е. ранее двадцати других посадников, стоящих в действительности перед ними.

Однако, если необходимость указания родства уже не учитывается составителем списка, значит очередность посадников в нем сохраняет чисто хронологический характер. Поэтому показания списка, как прежде показания Списка А, возможно использовать для установления относительной хронологии, которая может быть превращена в абсолютную сравнением списка с данными других источников. Сопоставление заключительной части Списка Б с показаниями летописей и актов дает следующие результата:

95.Александр Игнатьевич

96.Яков Федоров

30ÃÂÍÏ. Ñ. 103, ¹ 62.

31ÍÏË. Ñ. 402; ÏÑÐË. Ò. 4. Ñ. 113; Ò. 5. Ñ. 258.

103.брат его Василий

104.Иван Иевлич

105.Кузьма Терентьевич

106.Федор Гаврилович

107.Иван Данилович

108.Семен Васильевич

109.Иван Васильевич

110.Иван Яковлевич

111.Аврам Стефанович

112.Михаил Ананьич

113.Василий Фомин

114.Григорий Данилович

115.Филипп Фомин

116.Артемий Петрович

117.Захария Кирилович

Важный материал для наблюдений дает также сравнение заключительной части Списка Б со 2-м дополнением к Списку А: