Yanin_V_L_Novgorodskie_posadniki

раннее время, когда он еще не был посадником. Это сообщение особенно важно потому, что в нем указан «адрес» Феофилата. Под 1462 г. в летописи рассказывается: «Того же лета месяца августа 26, нощи час 6, на Прускои улици възгореся огнь от Фефилатова двора и Захарьина, и погоре по обе стороне Прускои улици и за Михаил святыи, а храм святого архистратига Михаила огоре» 136.

Наиболее важным для наших целей является летописный рассказ о встрече Ивана III во время его «мирного похода» в Новгород в конце 1475 г. 137 Этот рассказ, отличающийся исключительной подробностью, важен для нас и своей формой, которая учитывает разрядные градации боярства. Рассмотрим этот рассказ подробно, тщательно взвешивая указания о принадлежности к посадниче- ству названных в нем бояр.

«В лето 6984, октября в 22, в неделю, пошел князь великий к Новугороду миром, а с людьми со многими; а на Москве оставил сына своего великого князя Ивана. А на Дмитреев день князь велики въехал на Волок, да ел и пил у брата у князя Бориса. А ноября в 1 въехал в Торжок, в среду. В 5 на Волочну: стретили великого князя Ноугородци, Кузма Яковль с товарыщи, с жалобою на свою же братью на новугородцев; да туто же стретил его от владыки Феофила с поминки Василей Микифоров сын Пенкова. Ноября 7 стоял князь великий на Виру, ту срете его от Новагорода подвойской Назар с поминки, да туто же сретил его Лошинский с сестричичем с Федором с поминки. В 14, во вторник, в Женах на Хирове стретил великого князя наместник его Семен Борисов да дворецкой Роман Алексеев».

В этой части рассказа нет ни одного посадничьего имени. Наиболее значи- тельные имена Василия Пенкова и Лошинского не связаны с посадничеством. Первый был владычным боярином, второй в летописи назван неоднократно, но ни разу с посадничьим титулом.

Главная серия официальных встреч начинается 15 ноября.

«В 15, в среду, на Волме стретили великого князя посадници новгородстии Фефилат Захарьин, Яков Федоров, Кузьма Фефилатов, а житьих Ульян Плюснин, Федор Иевль, Матфей Деревяшкин с поминки от Новагорода и от себе».

Из трех лиц, объединенных здесь в категорию посадников, двое — Феофилат Захарьин и Яков Федоров — нам уже известны; они посадничали еще в 1471 г. Кузьма Фефилатов — сын Феофилата Захарьина; родство указано в летописном рассказе о пирах Ивана III 138.

«Да туто же стретил его Федор Исаков с поминки».

136ÏÑÐË. Ò. 16. Ñòá. 210.

137ÏÑÐË. Ò. 6. Ñ. 200—201; ср.: Насонов А. Н. Московский свод 1479 г. и его южнорусский источник // Проблемы источниковедения. М., 1961. Вып. 9. С. 383—385.

138ÏÑÐË. Ò. 6. Ñ. 204.

Федор Исакович Борецкий, сын посадника Исака Андреевича и знаменитой Марфы, брат посадника Дмитрия Исаковича, носивший недвусмысленное прозвище Дурень 139, по-видимому, сам не был посадником. Источники нигде не титулуют его посадником.

«В 16, в четверг, в Васильеве селе Волмановского стретили великого князя посадници новугородстии Василеи Казимер, да брат его Яков, Лука Федоров, да сестричичи Казимеровы Григорей да Иван Михайловы, Григорей Тучин, Богдан Есипов, Олферей Офонасов, да тысяцкие старые Матфей Селезнев, Андрей Исаков, да бояре Иван Кузмин сын Савельева, Иван Секирин, а житьи люди Алексей Квашнин, Василей Болахша, да и жалобники многи, Олфер Гагин с товарищи».

Âэтой части рассказа нам уже знакомы имена посадников Василия Казимира, Якова Короба и Луки Федорова. Первые два начали свою посадническую деятельность в 1460-х гг. Лука был посадником в 1471 г. Григорий Тучин в другом месте летописного рассказа назван Михайловичем 140. Поэтому он должен быть признан сыном посадника Михаила Тучи. Богдан Есифович был посадником еще в 1440-х гг.

«В 17, в пяток, на усть Волмы стоял князь велики во Влукоме: ту стретили его мнози посадници, Захарья Овин, брат его Кузма, зять его Иван Кузьмин, сын его Захарьин Иван, Василей Кузьмин, тысяцкой Михайло Берденев, да боярин Григорей Михайлов».

Âэтой части рассказа названо пять посадников.

«…А после тех на том же стану иные посадники: Офонас Груз, брат его Тимофей, Иван Шенкурской, Никита Офонасов, Кузма брат Грузов с сыном Тимофеем, Матфей, тысяцкой Павел да Федор Телятевы, да житьи Иван Костянтинов с товарищи».

Здесь перечислено еще шесть посадников.

«Да того же дни стретили великого князя Микита Есипов сын Григорьева, Семен Федоров сын Самсонова, тысяцкой Есип Максимов, Федор Семенов, житьи Окинф Васильев, Костянтин (Ко)лестницын, Федор Лотошков, Павел да Григорей Федоровы, то житьи, да Назар подвойской».

Несмотря на отсутствие посадничьих титулов в этой части рассказа, мы должны признать посадниками названных прежде тысяцкого — Микиту Есифови- ча и Семена Федоровича. Первый был сыном посадника Есифа Григорьевича, известного с 1440-х гг., но, несомненно, уже умершего к 1475 г. Второй — сын посадника Федора Самсоновича, занимавшего степень в 1460-х гг. и также умершего к 1475 г.

139Псковские летописи. Вып. 2. С. 200.

140ÏÑÐË. Ò. 6. Ñ. 208.

«Того же дни стретили великого князя посадник Александр Самсоновичь, да дети посадничи Юрьи Иванов сын Григорьева, Иван Есипов сын Горшкова, Иван Дмитреев житьи, да Юрьи Маринин, Мартемьян Божин».

Здесь только один посадник — Александр Самсонович, бывший на степени еще в 1460-х гг. Что касается посадничьих детей, то Юрий был сыном умершего в 1467 г. посадника Ивана Григорьевича, а Иван — сыном Есифа Андреяновича Горошкова, упоминаемого вплоть до 1463 г.

«А изо Влукома стоял князь велики в Рыдыне на реце на Холове; ту его стретил Великого Новагорода архиепископ Феофил, от города за 90 верст, а с ним князь Василей Васильевичь Шуйской, да посадник степенный Василей Онаньин, посадник Иван Офонасов, посадник Кирил Яковль, тысяцкой степенной Василей Есипов, Василей Микифоров, Исак Семенов сын Шенкурской, да архимандрит Юрьева монастыря Феодосей, игумен Хутынской Нафанаил, да Вяжицкой Варлам, да казначей Сергей, да духовник Еуфимей: от владыки две бочки вина, красного едина, а белого другая, а от тех ото всех по меху вина».

Здесь три посадника, которые все точно обозначены: Василий Ананьич (степенный), Иван Афанасьевич и Кирилл Яковлевич.

«По тех ударили челом великому князю Василей Глазоемцев, Родивон Норов, да бояре новугородскии и житьи люди Кирилл да Михайло Ивановы дети Макарьева, Микифор Хмелев, Самойло Деревяшкин, Алексей Скокухин, Микифор Степанов, Алексей Клементьев, Иван Офремов, Михайло Богуславль, Никита Григорьев, Матфей Костянтинов сын Домажиров, Василей Филипов, по меху все».

В этой части рассказа посадничий титул не назван ни разу. Однако два боярина здесь выделены, причем об одном из них — Василии Глазоемцеве — мы из показаний Ермолинского списка знаем, что он был на степени еще в 1460-х гг. Вероятно, тысяцким следует признать Родиона Норова, имя которого вместе с именем Глазоемцева обособлено от имен всех остальных лиц, участвовавших в этой встрече.

«…Лука да Василей Полинарьины мех, Киприян Григорьев с двема сыны два меха, Иван Онаньин, Александр Лукин Сляковых мех, Василей Анфимов подвойской мех».

Здесь нет посадников. Правда, Лука Исакович Полинарьин в дальнейшем в звании посадника принимал участие в переговорах с Иваном III в конце 1477 — начале 1478 г., однако в рассказе 1475—1476 гг. Полинарьины названы еще несколько раз (они подавали жалобу Ивану III на некоторых новгородских бояр, у них пировал Иван III), но в этом рассказе они ни разу не носят посадничьего титула, хотя титулование, как правило, последовательно выдерживается.

«И того дни у великого князя архиепископ и князь Василей и вси прежерече- нии с ними на обеде его ели и пили; и отпусти их от себе. И по тех приидоша к нему два старосты улицы Славковы Иван Кузмин да Трофим Григорьев, а Ни-

китины улицы два же Григорей Киприянов сын Арзубьева да Василей Фомин, а явили обеих улиц бочка вина красного».

Здесь нет посадничьих имен, а сама встреча Ивана III старостами Славковой и Никитиной улиц не принадлежит к церемониалу торжественного приема великого князя, находясь в связи с поданной несколько позднее жалобой этих улиц на большую группу новгородских бояр.

«А из Рыдина стоял князь велики, ноября 19, в неделю, на Лытне, на реце Мсте, за 50 верст, и ту стретили его бояре и житьи люди Моисей Федоров, Лука Афонасов, Костянтин Богданов сын Бабкыны, Яким Онаньин, Дементей Андреев сын Емецкой по меху, мнози же от старост купецких и купци, мнози житьи люди стретоша его вси с вином».

Имена посадников в этой части рассказа также отсутствуют.

«В 20, в понедельник, стоял князь велики в Плашкине, за полътретьядцать верст; и ту стретоша его посадници Фома Ондреевичь Курятник, Федор Окинфов сын Глазоемцев, Яков Слизень, Никита Федоров, тысяцкой Олферей Михайлов, Никита Кирилов посадничь сын, и бояре новугородстии Климентей Филипов сын, Савел Семенов, Лука Остафьев, Матфей Онаньин, Захарья Григорьев, а житьи Степан Железцов, Фалелей Остафьев, все по меху вина; да староста городищецкой Ивашко Обакумов со всеми Городищаны бочку вина белого, полътретьста яблок, блюдо ягод винных».

Âэтой части рассказа названы четыре посадничьих имени, в том числе два имени уже нам известных. Фома Андреевич Курятник был посадником в 1474 г., Федор Глазоемец назван посадником в Ермолинском списке. Интересным для нас оказывается и упоминание посадничьего сына Никиты Кирилловича, который может быть только сыном встречавшего великого князя в Рыдине посадника Кирилла Яковлевича.

«Ноября 27, во вторник, из Плашкина поиде князь велики в свою отчину в Великий Новгород, и того дни на пути стретили его многие посадници и житьи люди и множество много народа; и в той же день князь велики приехал на Городище и обедню слушал у Благовещения и ел у себе».

Отсутствие посадничьих имен в этой части рассказа, упоминающей «много посадников», говорит о том, что при въезде Ивана III в Новгород все встречавшие его ранее и «отпущенные» из Рыдина посадники организовали ему заключительную встречу, но не о существовании каких-то еще не названных ранее посадников.

Âрассказе 1475—1476 гг. целый ряд посадников из числа участников встреч назван в связи с перечислением пиров Ивана III у новгородских бояр. Этот рассказ не сообщает новых имен, но имеет важное значение для понимания организации посадничества. Поэтому мы подробно рассмотрим его несколько ниже.

Наконец, последняя серия посадничьих имен времени новгородской независимости названа в рассказе о переговорах Ивана III с Новгородом в конце 1477 —

390

Глава 9

ОЛИГАРХИЧЕСКОЕ ПОСАДНИЧЕСТВО XV в. И ЕГО СТРУКТУРА

СТРУКТУРА ПОСАДНИЧЕСТВА В ПОСЛЕДНИЙ ПЕРИОД НЕЗАВИСИМОСТИ

При наблюдениях над источниками середины и третьей четверти XV в. первым и основным является вывод о безусловном сохранении кончанского представительства в организации посадничества и в этот период. Более того, рассматриваемое время можно назвать периодом торжества этого принципа, поскольку факты пятикончанского представительства в новгородском государственном управлении в середине XV в. становятся особенно многочисленными. Приведем наиболее значительные примеры

Наровский договор 1448 г. Этот договор заключен от имени степенного посадника Афанасия Остафьевича пятью посадниками: Самсоном Ивановичем, Дмитрием Васильевичем, Иваном Лукиничем, Есифом Андреевичем и Богданом Есифовичем 1.

Яжелбицкий договор 1456 г. заключен от имени степенного посадника Ивана Лукинича тремя посадниками: Григорием Даниловичем, Федором Яковлевичем и Василием Степановичем; двумя тысяцкими: Яковом Ивановичем и Василием Пантелеевичем; пятью житьими: Офонасом Микуличем, Иваном Юрьевичем, Яковом Ивановичем, Еремеем Кузьмичем, Василием Захарьиничем 2.

Здесь пять представителей от бояр и пять от житьих. Посадников только три, что вполне закономерно, так как за несколько дней до заключения Яжелбицкого мира был убит посадник Есиф Носов и взят в плен посадник Михаил Туча, которые, по-видимому, и осуществляли бы представительство вместе с остальными тремя посадниками, не случись с ними несчастья. Их заменяют тысяцкие.

1 ÃÂÍÏ. Ñ. 119—124, ¹ 73.

2 Òàì æå. Ñ. 39—44, ¹ 22—24.

Коростынский договор 1471 г. заключен от имени степенного посадника Тимофея Остафьевича пятью посадниками: Иваном Лукиничем, Яковом Александровичем, Феофилатом Захарьиничем, Лукой Федоровичем, Иваном Васильевичем и пятью житьими: Лукой Остафьевичем, Александром Климентьеви- чем, Федором Иевличем, Окинфом Васильевичем, Дмитрием Михайловичем 3.

Переговоры Новгорода с Иваном III в конце 1477 — начале 1478 г. велись от имени степенного посадника Фомы Андреевича Курятника пятью посадниками: Яковом Александровичем Коробом, Феофилатом Захарьиничем, Лукой Федоровичем, Яковом Федоровичем, Лукой Исаковичем Полинарьиным и пятью житьими: Александром Клементьевым, Евфимием Медниковым, Григорием Киприяновичем Арзубьевым, Филиппом Килским и Яковом Царевищевым купцом. Позднее посольство было пополнено пятью представителями от черных, при перечислении которых летописец раскрывает значение цифры пять: «Декабря 7 прииде к великому князю владыка из Новагорода с теми же прежереченными посадники и с житьими, да с ними пять человек черных от пяти концев: от Неровскаго конца Аврам Ладоженин, а от Горньчарскаго Кривои, а от Словенского Захар Брех, а от Загородского Харитон, а от Плотничья Федор Лытка» 4.

Важное значение в этой связи имеют жалованые грамоты Соловецкому (1468 г.) и Троице-Сергиеву (1477 г.) монастырям 5, утвержденные печатями «изо всих пяти концов». Наконец, следует упомянуть о представительно-кон- чанской организации монетного чекана в Новгороде с 1447 г. («уставиша 5 денежьников» 6).

Порядок организации высшей боярской власти и во второй половине XV в. остается внешне тождественным тому, который существовал во второй половине XIV в. Мы говорим о видимой тождественности потому, что практически в рассматриваемое время он был другим. Если в XIV в. существовало только шесть посадников, которые в своей совокупности осуществляли представительство от всего боярства, теперь, когда количество посадников значительно увеличи- лось, небольшая группа особо привилегированных посадников осуществляет представительство прежде всего от посадничества в целом, которое, выделив из себя правящий орган, превратилось из административной организации по существу в сословный разряд.

В связи с этими наблюдениями уместно поставить вопрос о сущности термина «старый посадник». Обычно принято считать, что этот термин прилагал-

3 Òàì æå. Ñ. 45—51, ¹ 26—27.

4 ÏÑÐË. Ò. 6. Ñ. 214.

5 ГВНП. С. 152—153, ¹ 96; С. 156, ¹ 101; Янин В.Л. Новгородские акты XII— XV вв.: Хронологический комментарий. С. 252—253, ¹ 175; С. 344, ¹ 345.

6 ÍÏË. Ñ. 426—427.

ся к тем посадникам, которые, отбыв срок степенного посадничества, в дальнейшем получали почетное звание, дававшее им право пожизненного преимущественного участия в государственных делах. Более того, термины «старый посадник» и «посадник» исследователями не различались вообще. Предполагалось, что существовал степенный посадник, а все остальные, сосуществовавшие с ним, были старыми посадниками, что приобретение посадничьего звания вообще было с самого начала сопряжено с пребыванием на степени. Мы уже видели, что далеко не все посадники на самом деле становились степенными. Термины «посадник» и «старый посадник» не идентичны уже на этом основании.

Однако можно ли полагать, что более определенный термин «старый посадник» является синонимом понятия «бывший степенный посадник»? Как это показывают наблюдения над формулами грамот и рассказами об официальных документах Новгорода, «старые посадники» составляли вполне определенный административный разряд, который называется вслед за именем степенного посадника. Иногда этот разряд обозначается другим термином: «От великого князя… от посадника новгородского… от тысяцкого новгородского… от всех болших в Новгороде» 7. Напомним, что посадник Михаил Туча назван в летописи «посадником их болшим». Весьма интересной представляется терминология летописи в рассказе 1469 г.: «Тои же зимы путешествова господин наш архиепископ Великого Новагрода и Пскова владыка Иона в свои город Пьсков, к своим детем к меншим, брату Великого Новагорода, на своя старины и пошлины; а с ним от стареиших посадник Лука Федоровичь, сын посадничь» 8.

Вполне очевидно, что если термин «старый» сам по себе двусмыслен и может быть истолкован разными способами, то в редакции рассказа 1469 г. он этой двусмысленности лишен. И. И. Срезневский к слову «старый» дает следующие толкования: «достигший преклонного возраста», «старший по возрасту», «почтенный», «прежний», «старинный», «древний», «прежний (первый)», а к слову «старей(ший)» — «старший по возрасту», «исконный», «старший по зна- чению, первенствующий», «главный, начальствующий», «владычественный», «знатный» 9. Мы видим, что большинство толкований говорит в пользу административного значения термина, связанного с существованием особой группы «первенствующих», или «главных», или «больших» посадников, наличие которой прослеживается в документах 10.

7 ÃÂÍÏ. Ñ. 97, ¹ 59.

8 ÏÑÐË. Ò. 16. Ñòá. 223.

9 Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. 3. С. 498—502. 10 Допуская тождество понятий «старый посадник» и «главный кончанский представитель», мы обращаем внимание на то, что, несомненно, именно последний в ис-

точниках называется «кончанским старостой».

Если термин «старый посадник» выражает понятие «первенствующий» или «главный», то и возникнуть он должен был не только для противопоставления термину «степенный посадник», но и для противопоставления термину «посадник», лишенному каких-либо иерархических эпитетов. Иными словами, существование термина «старый посадник» в этом случае невозможно в период более ранний, нежели время реформ 1410-х гг., когда состав посадничества резко расширился. Только тогда стало возможным выделение привилегированной группы «старых посадников» из общей категории лиц, носящих посадничий титул. В самом деле, термин «старый посадник», постоянно встречающийся на страницах документов и летописных текстов XV в., впервые может быть отме- чен только в договорной грамоте Новгорода с ганзейскими городами 1423 г. 11

В связи с существованием особой группы из шести главных посадников, представлявших концы Новгорода и одновременно весь Новгород значительный интерес приобретает широко известное место из жития Савватия и Зосимы, соловецких чудотворцев. Житие, принадлежащее к числу повестей о конце Новгорода, содержит типичный для этих сказаний мотив пророчествования о грядущей гибели Новгорода. В нем рассказывается, как Зосима на пиру у Марфы Посадницы трижды узрел страшное видение: перед ним сидели шестеро обезглавленных бояр. «С ними сбудется это в свое время», — предрек Зосима. Исследователи связывают эту легенду с именами новгородцев, казненных после Шелонской битвы 12. Однако легко установить, что к событиям 1471 г. она не имеет прямого отношения. После Шелонской битвы были обезглавлены не шесть, а четыре человека: два посадника — Дмитрий Исакович Борецкий и Василий Селезнев — и два житьих — Киприян Арзубьев и Еремей Сухощок 13. Если бы составитель легенды задался целью связать ее с результатами событий 1471 г., он ограничил бы число бояр, явившихся Зосиме обезглавленными. Не следует ли усматривать в этой легенде символ: шесть обезглавленных бояр — это шесть посадников, образующих главный представительный орган боярской власти и олицетворяющий Новгородское государство?

11ГВНП. С. 103, ¹ 62. Отметим, что в псковских источниках «старые посадники» начинают упоминаться в близкое время («Послания митрополита Фотия в Псков 1422— 1427 гг.» — Казакова Н. А., Лурье Я. С. Указ. соч. Приложения, ¹ 4—6. С. 247—255). Мы не придаем значения посланию Фотия от 23 сентября 1416 г. (Там же. ¹ 3. С. 243— 247), в котором упоминаются «старые посадники», поскольку начальная формула этого послания, несомненно, редактировалась в позднейшее время (в ней, например, упоминаются тысяцкие, которых в Пскове никогда не было).

12Буслаев Ф. Новгород и Москва: Исторические очерки русской народной словесности и искусства. Т. 2. СПб., 1861. С. 270 и сл.

13ÏÑÐË. Ò. 6. Ñ. 12, 193; Ò. 8. Ñ. 166.

Мы видим, что сакраментальное число шесть продолжает оставаться неизменным вплоть до присоединения Новгорода к Москве. Вместе с тем, если во второй половине XIV — начале XV в. это число соответствовало равному представительству от пяти концов, к которому было добавлено представительство шестого — степенного — посадника от «всего Новгорода», то в 1410-х гг., когда число сосуществующих посадников было доведено до девяти, а затем до восемнадцати, принцип равенства концов в представительстве был нарушен. Напомним, что в начале 1410-х гг. Славенский конец представляли три посадника, Плотницкий — один посадник, Неревский — два посадника, Людин и Загородский вместе — три посадника. В середине того же десятилетия, когда нормы представительства были удвоены, от Славенского конца избиралось шесть посадников, от Плотницкого — два посадника, от Неревского — четыре посадника, от Людина и Загородского — по три посадника.

Нормы представительства, введенные реформой конца 1410-х гг., установить пока не удалось. Однако некоторые документы позволяют утверждать, что в последующее время в распределении норм представительства произошли существенные изменения. В этой связи исключительно важным представляется нам сфрагистическое показание второй половины XV в., вытекающее из сравнения легенд кончанских печатей этого времени.

В настоящее время известны две полные и одна неполная серия таких печа- тей, сохранившиеся при подлинных грамотах 14, и несколько экземпляров, найденных в земле при случайных обстоятельствах. Ниже каждая серия описана отдельно, в хронологическом порядке, чтобы показать эволюцию в их оформлении (рис. 8).

I. Печати жалованной грамоты Великого Новгорода Троице-Сергиеву монастырю 1450 г.

1.Печать Людина конца

Ë.с. Надпись в три строки:

О. с. Изображение воина в полный рост, с копьем и щитов. Вокруг точечный ободок.

14 ГВНП. С. 150—152, ¹ 95, 96; С. 155—156, ¹ 101. Относительно последней грамоты в издании отмечено, что при ней вообще не сохранилось печатей, хотя имеются следы прикрепления восьми булл. Однако еще в 1910-х гг. при акте сохранялись три печати, изученные и сфотографированные Н. П. Лихачевым. Некоторое уточнение дат этих грамот см.: Янин В. Л. Новгородские акты XII—XV вв.: Хронологический комментарий. С. 252—253, ¹ 175; С. 344, ¹ 345.