Рожкова
.pdf
271
ля сторон которых является взаимно направленной (встречной): это обусловле-
но тем, что названные соглашения представляют собой гражданско-правовые соглашения (они будут анализироваться далее).
7) В литературе предлагается подразделять процессуальные действия по волевому признаку на процессуальные акты, подразумевая под ними волевые действия субъектов, направленные на конкретные последствия, и процессуаль-
ные поступки, которые понимаются как поведение субъекта, порождающее конкретные последствия независимо от его воли (например, признание фактов ответчиком, подписание судебного решения судьей, который не указан в решении)332.
Исходя из того, что процессуальные факты – это всегда процессуальные действия, причем действия односторонние, что с успехом было доказано ранее,
и с учетом положений изложенной ранее авторской концепции «волевой» клас-
сификации юридических фактов гражданского права можно классифицировать процессуальные факты по «волевому» признаку следующим образом:
1. процессуальные действия в зависимости от соответствия изъявлений воли общим требованиям процессуального права разграничиваются на недозво-
ленные и дозволенные действия;
2. дозволенные действия в зависимости от направленности воли на проце-
дурные последствия – на процессуальные акты и процессуальные поступки. При этом определения процессуальных актов и процессуальных поступков должны быть уточнены. Под процессуальными актами следует понимать действия, на-
правленные на движение процессуального правоотношения (это и предъявление иска, и итоговое решение государственного суда, и ходатайство о проведении экспертизы и проч.). Процессуальные поступки представляют собой действия,
направленные на реализацию процессуальной правосубъектности или компе-
тенции государственного суда и защиту нарушенных процессуальных прав (это,
например, возложение государственным судом ответственности на лицо, допус-
332 Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права.
С. 42.
272
тившее злоупотребление процессуальными правами, ознакомление участвую-
щих в деле лиц с материалами дела и проч.).
В целом изложенная классификация по «волевому» критерию может быть наглядно представлена в следующей схеме:
ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ
ФАКТЫ
=
ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ
ДЕЙСТВИЯ
ДОЗВОЛЕННЫЕ |
|
НЕДОЗВОЛЕН- |
ДЕЙСТВИЯ |
|
НЫЕ ДЕЙСТВИЯ |
|
|
|
ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ |
|
ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ |
АКТЫ |
|
ПОСТУПКИ |
|
|
|
8) Упомянутое разграничение процессуальных действий на дозволенные и недозволенные требует самостоятельного рассмотрения.
Дозволенное процессуальное действие представляет собой действие, пол-
ностью соответствующее требованиям нормы процессуального права. К недоз-
воленным процессуальным действиям в судебном процессе следует относить процессуальные правонарушения.
Следует специально подчеркнуть то обстоятельство, что процессуальное действие государственного суда, будь оно противоправным или несоответст-
вующим прямым предписаниям правовой нормы (отличия противоправности от несоответствия требованиям закона были предметом рассмотрения ранее), в
любом случае является процессуальным правонарушением. Это обусловлено тем, что государственный суд как государственно-властный орган, не соблюдая или прямо нарушая нормативные предписания, тем самым всегда нарушает пра-
во частного лица на суд (гарантированное п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав
273
человека и основных свобод), право на судебную защиту (гарантированное ст. 46 Конституции РФ). Такого рода нарушения могут вылиться в необоснованное удлинение для частного лица периода «состояния правовой неопределенности»,
нарушения его права на справедливость или публичность судебного разбира-
тельства, на рассмотрение дела судом, созданным на основании закона, и т.д.
Подобная деятельность государственного суда (совершение процессуаль-
ного правонарушения) приводит к созданию неопределенности в процессуаль-
ном правоотношении: при том что формально лицо вроде получает (получило)
судебную защиту, наличие процессуальных правонарушений, допущенных го-
сударственном судом, позволяет поднимать вопрос о ее действительности. В
этих условиях и имеет место обжалование вынесенных государственным судом решений (по текущему (промежуточному) вопросу или итогового решения) по
«процессуальным основаниям», а также обращение в Европейский суд по пра-
вам человека с жалобами на ненадлежащую реализацию права на суд.
Совсем другое дело – процессуальные действия (либо бездействие) участ-
вующих в деле лиц. Они могут быть отнесены к процессуальным правонаруше-
ниям только при условии, что являются противоправными и нарушают право на судебную защиту иных участвующих в деле лиц. Например, злоупотребление процессуальными правами одним участвующим в деле лицом привносит в про-
цессуальное правоотношение неопределенность, которая препятствует надле-
жащей реализации права на защиту другого участвующего в деле лица. Процес-
суальные действия (и бездействие) участвующих в деле лиц, имеющие некото-
рое несоответствие предъявляемым нормой процессуального права требовани-
ям, представляют собой только дефектные процессуальные факты.
Процессуальные факты, значимые для арбитражной процедуры и судебного процесса в государственном суде. Согласно п. 1 ст. 11 ГК РФ судебная защита нарушенных или оспоренных гражданских прав может осуществляться:
(1) судом общей юрисдикции; (2) арбитражным судом; (3) третейским судом.
То есть юридическое дело по защите субъективных гражданских прав и интере-
274
сов частного лица может быть рассмотрено в государственном суде (арбитраж-
ном суде или суде общей юрисдикции в соответствии с правилами подведомст-
венности), а может быть передано на рассмотрение в третейский суд или, иначе,
арбитраж.
Судебная власть, как самостоятельная сфера публичной (государственной)
власти, представляет собой совокупность полномочий по осуществлению пра-
восудия, то есть полномочий по рассмотрению конституционных, гражданских,
административных и уголовных дел в порядке, установленном законодательст-
вом о судопроизводстве (ст. 118 Конституции РФ). То есть, правосудие является формой государственной деятельности; осуществлять такую деятельность могут только специально созданные государственные учреждения – государственные суды, составляющие в совокупности судебную систему.
Арбитражи, как известно, в государственную судебную систему не вклю-
чаются и, следовательно, не могут отправлять правосудие, являющееся прерога-
тивой государственных судов. А. Дичев весьма точно отмечает: «…нигде не существует закона, который бы признавал арбитраж в качестве органов госу-
дарственной власти. Арбитры выносят решения в качестве частных лиц»333.
Иными словами, не являясь государственным судом, арбитраж не вправе и ис-
полнять функцию государственной (судебной) власти – осуществлять правосу-
дие, вынося решения от имени Российской Федерации. Поэтому встречающиеся в литературе утверждения о том, что арбитраж отправляет (осуществляет) пра-
восудие, в корне неверны.
Указанное, впрочем, нисколько не ограничивает полномочия арбитража по разрешению отнесенных к его компетенции юридических дел по защите субъективных гражданских прав и интересов: в соответствии с п. 1 ст. 11 ГК РФ арбитраж прямо отнесен к судебным органам, уполномоченным государством на рассмотрение и разрешение таких дел (за определенными изъятиями)334.
333Дичев А. Арбитражният договор в международните икономически отношения. София, 1975. С. 13 (цит. по: Хлестова И.О. Арбитраж во внешнеэкономических отношениях стран – членов СЭВ. М.: Наука, 1980. С. 34).
334Сказанное не позволяет согласиться с мнением Н.Т. Арапова утверждающего, что «в процессуальном понимании «защита» находится в одной плоскости с правосудием с тем лишь отличием, что правосудие осуще-
275
Сравнивая процессуальные правоотношения в государственном суде,
осуществляемые в форме судебного процесса, и процедурные отношения в ар-
битраже, осуществляемые в форме третейского разбирательства или, иначе, ар-
битражной процедуры (здесь и далее по тексту – арбитражная процедура; это позволит проводить четкую границу с судебным процессом в государственном суде), хотелось бы подчеркнуть также следующее. В отличие от процессуаль-
ных правоотношений в государственном суде, являющихся, как было показано ранее, властеотношениями, процедурные отношения в арбитраже не носят ха-
рактер властеотношений и не относятся к публично-правовым отношениям, по-
скольку арбитраж не является государственным судом (органом государствен-
ной власти) и не осуществляет функцию судебной власти государства.
Арбитражи не только не входят в систему государственных судов, но и вообще не предполагают образование какой-либо системы. При этом всякое третейское разбирательство (арбитраж335) является альтернативой правосудию
(властной деятельности государственных судов).
Альтернатива государственному правосудию сегодня в большинстве слу-
чаев обозначается пришедшим из американской правовой доктрины термином
«Alternative Dispute Resolution» (как правило, обозначаемый аббревиатурой АDR). Этим понятием охватывается не только арбитражная процедура, которая,
несомненно, является широко распространенной процедурой разрешения част-
ноправовых споров, но и процедуры примирительные (переговоры, медиация,
омбудсменство и т.д.), а также различные промежуточные процедуры, объеди-
няющие черты и арбитража, и примирительных процедур.
Вследствие сказанного технический (дословный) перевод на русский язык термина «Alternative Dispute Resolution» как «альтернативное разрешение спо-
ров» явно неточен, поскольку им не охватываются процедуры, которые преду-
сматривают не разрешение споров, а их урегулирование (то есть примиритель-
ствляется судом, а защита наряду с ним – и несудебными органами» (Арапов Н.Т. О соотношении понятий «правосудие» и «защита» гражданских прав // Проблемы применения и совершенствования Гражданского процессуального кодекса РСФСР. Сборн. научн. труд. Калинин: КГУ, 1984. С. 31)
335 Термин «арбитраж» используется и в значении «негосударственный суд», и в значении «процедура рассмотрения и разрешения споров».
276
ные процедуры). Использование же дословного перевода препятствует уясне-
нию сущности и преимуществ ADR. Таким образом, аналог АDR в российском праве мог бы носить наименование «альтернативное разрешение и урегулиро-
вание споров» (далее он так и будет именоваться).
Являясь альтернативой правосудию (властной деятельности государст-
венных судов), арбитраж имеет соответствующие |
характерные черты. |
Е.В. Васьковский так описывал их: «Т р е т е й с к и м |
с у д о м… называются |
частные лица, избранные по взаимному соглашению сторон для разрешения их гражданско-правового спора. От государственного суда третейский отличается,
во-1-х, тем, что третейские судьи… избираются спорящими сторонами по вза-
имному соглашению, во-2-х, что они избираются для разрешения одного опре-
деленного дела, в-3-х, что они разрешают спор не по законам, а по совести, и,
в-4-х, что при рассмотрении дела они не руководствуются общими судопроиз-
водственными правилами»336.
С учетом изложенного ранее можно говорить о том, что в отличие от су-
дебного процесса в государственном суде как формы процессуальных правоот-
ношений, имеющих публично-правовой характер, арбитражная процедура есть форма принципиально иных правоотношений – частноправовых процедурных правоотношений. Именно частноправовой характер процедурных правоотноше-
ний, существующих в форме арбитражной процедуры, обусловливает ряд осо-
бенностей, принципиально отличающих арбитражную процедуру от судебного процесса в государственном суде. К ним, в частности, относятся нижеперечис-
ленные.
1) Учитывая, что процедурные отношения в арбитраже не могут быть оха-
рактеризованы как властеотношения, обоснованным будет вывод о том, что ар-
битры не обладают властными полномочиями по отношению к спорящим сто-
ронам, и, следовательно, спорящие стороны не занимают подчиненное положе-
ние по отношению к арбитрам. «Главенствующее» положение арбитров в ар-
битражной процедуре, выражающееся в том, что они ведут арбитражный про-
336 Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. С. 371.
277
цесс, выносят решения по текущим (промежуточным) вопросам и итоговое ар-
битражное решение, обусловлено тем, что сами спорящие стороны договори-
лись подчиниться решению частных лиц посредством заключения арбитражно-
го соглашения.
При этом наличие между сторонами и арбитрами соглашения (при избра-
нии каждой из сторон арбитра и согласия последних провести арбитражную процедуру), которое признается имеющим место с момента назначения арбит-
ров и дачи их согласия на проведение арбитража337, не дает оснований для ут-
верждений о том, что арбитры зависимы от сторон, подконтрольны им или представляют интересы сторон. Это связано с тем, что в качестве арбитра может быть избрано только лицо, реально независимое от спорящих сторон. Только при таких условиях решение, вынесенное частным лицом – арбитражем, будет признаваться надлежащей защитой нарушенных и оспариваемых прав и интере-
сов других частных лиц – обратившихся в арбитраж за защитой.
В то же время решение государственного суда и арбитражное решение имеют различия, заключающиеся по крайней мере в следующем. Решения госу-
дарственного суда: (1) являются общеобязательными; (2) подлежат принуди-
тельному исполнению на основании выдаваемого судом исполнительного лис-
та; (3) могут обжаловаться в вышестоящую инстанцию суда – апелляционную,
кассационную, надзорную инстанцию. Арбитражные решения: (1) являются обязательными только для спорящих сторон; (2) предполагают добровольное исполнение, но при его отсутствии могут быть принудительно приведены в ис-
полнение только при положительном решении государственным судом вопроса о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение арбитражного решения, осуществляемом в порядке специального производства (§ 2 гл. 30
АПК РФ и гл. 47 ГПК РФ); (3) могут быть оспорены338 в компетентный государ-
337См. об этом, например: Ануров В.Н. Юридическая природа международного коммерческого арбитра-
жа. М.: Проспект, 2000. С. 75.
338Термин «обжалование решения», означающий обращение в суд вышестоящей инстанции с заявлением
опроверке вынесенного по делу решения в апелляционном, кассационном и надзорном порядке (для государственных судов), принципиально отличается от термина «оспаривание решения арбитража», предусматривающего обращение в государственный суд в качестве компетентного суда, управомоченного проверить соблюдение ряда требований, предъявляемых к арбитражной процедуре.
278
ственный суд, причем исключение из этого правила имеет место только в тех случаях, когда в арбитражном соглашении стороны закрепили, что арбитражное решение является окончательным.
2) Судебный процесс в государственном суде, на что указывалось ранее,
представляет собой специальный порядок принудительной реализации государ-
ственным судом прав частного лица на защиту. При этом как подчеркивает Г. Бланке, этот порядок полностью подчинен императивными предписаниями законодательства: «Эти нормы разработаны с целью формализации иерархиче-
ских отношений между судом как органом и выразителем государственной вла-
сти и участниками судебного процесса»339.
Нормы процессуального законодательства вовсе не подходят для регули-
рования арбитражной процедуры. По этому поводу Ж.-Ф. Пудре и С. Бессон пишут: «Одним из преимуществ… арбитража является то, что стороны и арбит-
ры не связаны национальными гражданско-процессуальными нормами, которые применяются государственными судами. В действительности арбитражный процесс (здесь под ним понимается арбитражная процедура. – М.Р.) регулиру-
ется особыми нормами, дающими возможность в большей мере реализовать принцип автономии воли сторон. Неприменимость национальных процессуаль-
ных норм позволяет адаптировать арбитражный процесс к потребностям кон-
кретного дела, правовым традициям сторон, их адвокатов или арбитров, а также избежать формализма национальных процессуальных кодексов»340. Здесь же уместно процитировать весьма точное замечание Н.Г. Елисеева о том, что и го-
сударственным судом, и арбитражем «выполняется одна и та же функция – рас-
сматривается правовой спор, но с применением различных процессуальных стандартов»341.
339Бланке Г. Применение национальных гражданско-процессуальных норм в международном коммерческом арбитраже // Международный коммерческий арбитраж. – 2008. – № 3. – С. 42.
340Poudre & Besson. Comparative Low of International Arbitration / Sweet & Maxwell, 2nd ed., 2007. P. 522
(приводится по: Бланке Г. Указ. соч. С. 43).
341Елисеев Н.Г. Допустимость процессуальных договоров в российском и зарубежном праве // Хозяйство
иправо. – 2007. – № 8. – С. 50, 52.
279
Таким образом, арбитражная процедура определяется базовыми идеями,
устанавливаемыми специальным законодательством об арбитраже (Законом РФ
«О международном коммерческом арбитраже» или Федеральным законом
«О третейских судах в Российской Федерации»), и в значительной степени за-
висима от автономии воли спорящих сторон. «Минимализм» правового регули-
рования, присущий арбитражной процедуре, наделяет ее той гибкостью, кото-
рая позволяет учитывать интересы и потребности спорящих сторон в каждом конкретном деле (это особенно очевидно по сравнению с «тяжеловесным» су-
дебным процессом в государственном суде).
Несмотря на то что арбитражная процедура предусматривает значительно меньшее по объему нормативно-правовое регулирование, правоотношения в ар-
битраже, безусловно, существуют в форме процедуры. А осуществление участ-
никами арбитражной процедуры – арбитражем и спорящими сторонами – дей-
ствий в определенном порядке342, несомненно, сближает эту процедуру с судеб-
ным процессом в государственном суде. На это обстоятельство специально об-
ращает внимание Г. Бланке: «Хотя арбитражному разбирательству присуща особая степень процессуальной гибкости, это не означает, что такое разбира-
тельство не имеет сходства с судебным разбирательством, более того, арбит-
ражное разбирательство фактически смоделировано с судебного с точки зрения его организации»343.
Сходство арбитражной процедуры с судебным процессом обусловлено их общей нацеленностью на разрешение спора. Но надо учитывать, что арбитражи,
как правило, имеют в своем арсенале не только регламент разрешения споров,
но и регламент урегулирования споров (согласительный регламент). И в ситуа-
ции, когда стороны выказывают желание отказаться от разрешения возникшего между ними спора, арбитры могут исполнить функции примирителей, оказав сторонам содействие в урегулировании ими спора.
342 Процедура – официальный порядок действий, выполнения, обсуждения чего-нибудь (Ожегов С.И.
Указ. соч. С. 625).
343 Бланке Г. Указ. соч. С. 47.
280
3) Задачей государственного суда, как уже указывалось ранее, является защита нарушенного или оспариваемого права посредством разрешения юриди-
ческого дела на основании норм позитивного права. При этом право и обязан-
ность государственного суда разрешить такое юридическое дело вытекают из возложенных на него законом известных функций по осуществлению государ-
ственной власти, наделяющих его соответствующей компетенцией.
Аналогичная задача – защита нарушенного или оспариваемого права,
осуществляемая посредством разрешения юридического дела на основании норм позитивного права, – поставлена перед арбитражами344. В то же время гражданское законодательство, возложившее на арбитраж функцию по разре-
шению частноправовых дел, не наделяет его необходимой компетенцией: ком-
петенция арбитража на разрешение конкретного юридического дела возникает только из действительного арбитражного соглашения.
Таким образом, возможность (способность) арбитража разрешать юриди-
ческое дело закреплена в правовых нормах, но право и обязанность разрешить конкретное дело вытекают непосредственно из арбитражного соглашения.
Именно арбитражное соглашение наделяет частных лиц компетенцией рассмат-
ривать юридическое дело (частноправовой спор) и выносить по результатам его рассмотрения решение, обязательное для спорящих сторон.
Вышесказанное создает платформу для преимуществ арбитражной проце-
дуры перед судебным процессом, которые и привлекают спорящие стороны к использованию именно арбитражной процедуры. Среди таких преимуществ, как правило, упоминают следующие.
Во-первых, добровольность обращения к арбитражу и возможность сторон влиять на состав арбитров.
Стороны добровольно отказываются от обращения в государственный суд,
договорившись, что компетентным судом в отношении определенного спора
(споров) между ними является арбитраж. При этом сами спорящие стороны
344 О.Ю. Скворцов пишет о том, что современное российское право отказалось от третейского суда по совести (по справедливости) (Скворцов О.Ю. Проблемы третейского разбирательства предпринимательских споров в России: Автореф. дис. …докт. юрид. наук. – СПб., 2006. С. 22).
