Взаимность

Долгое время победители - тевтоны и покоренные - всльски сосуществовали, не сливаясь, а ненавидя и презирая друг друга. Западная Европа из суперэтноса превратилась в зону этнических контактов со всеми отрицательными последствиями. Все варварские королевства, возникшие на завоеванных землях, распались с потрясающей быстротой, унеся с собой культуру Рима и мужество древних германцев, превратившееся в VII в. в свирепость и жестокость[23]. При этническом смещении процессы деструкции равно ускоряются для побежденных и победителей.

В тот самый VIII век, когда Византия переживала жестокий внутренний надлом, выразившийся в иконоборчестве, а в Азии расцветали и расширялись суперэтносы, возникшие в VII в.,- арабо-мусульманский, табгачский (средневековый Китай), тюркско-тибетский (их можно объединить по признакам генезиса и территории), Западная Европа переживала глубокий упадок. Она стала объектом экспансии. Арабы дошли до Луары, авары простерли набега до Рейна, славяне овладели правым берегом Эльбы и даже форсировали ее в низовьях. Хозяйственная система, унаследованная от Рима, полностью разложилась, так что на территории Франции восстановился девственный лес[24]. Последнее указывает на исключительное снижение пассионарности, так как самый консервативный класс - крестьяне снизили интенсивность обработки земли до минимума, позволявшего только что не умереть с голоду. Короли династии Меровингов даже в то время получили прозвище "ленивых", а их дружинники соперничали в дикой разнузданности и забвении традиций верности и долга. Вред от совмещения двух суперэтносов был взаимным.

Некоторой попыткой навести порядок была политика первых Каролингов: Пипина Длинного, Карла Мартелла и Пипина Короткого, остановивших натиск арабов и вступивших в союз с римским папой. Их усилия увенчались созданием империи Карла Великого, развалившейся уже при его внуках. В этой империи все было импортным. Идеологию взяли у Византии, образование получили из Ирландии, военную технику (рыцарскую конницу) заимствовали у аваров, медицину - у испанских арабов и евреев. Все это вместе называется "Каролингским возрождением".

Империя Каролингов в традиционной историографии рассматривается как французская династия, причем счет королей начинается с Карла Великого. Более основательную концепцию предложил О. Тьерри, указавший, что Каролинги осуществляли свое господство на территории современной Франции исключительно путем грубой силы. Бретань, Аквитания, Прованс и Бургундия только потому признавали их власть, что не могли отстоять свою самостоятельность. И наоборот, восточные франки, предки франконцев, были нераздельно связаны с Каролингами. Таким образом, эту династию и поддерживавший ее этнос - франков следует отнести к германскому суперэтносу Великого переселения народов. Так оно и есть, и с этой точки зрения легко объяснимы их военные успехи.

На общем фоне убывающей пассионарности германских переселенцев, смешавшихся с потомками галло-римлян, кучка дружинников, собравшаяся вокруг Карла Мартелла, Пипина Короткого и Карла Великого, была силой, потому что их противники были еще слабее. Каролинги уничтожили независимость Прованса (737-739), Аквитании (760-768), Ломбар-дии (774), Баварии (788), племени саксов (797), отняли у арабов Барселону (801) и победили аваров (802-803). Но за исключением двух последних операций это были победы над своими: "немцы били немцев". А при наследниках Карла Великого и эти успехи были сведены к нулю: долины Дуная и Эльбы захватили славяне, "испанская марка" отделилась от империи, а последняя распалась на составные части.

Итак, справедливо рассматривать империю Карла не как начало европейского средневекового суперэтноса, а как конец инерции Великого переселения народов.

Как правило, рост системы создает инерцию развития, медленно теряющуюся от сопротивления среды, вследствие чего нисходящая ветвь кривой этногенеза значительно длиннее восходящей. Даже при снижении жизнедеятельности этноса ниже оптимума социальные институты продолжают существовать, иногда переживая создавший их этнос. Так римское право прижилось в Западной Европе, хотя античный Рим и гордая Византия превратились в воспоминание.

С этнологической периодизацией отнюдь не совпадает социально-экономическая. Раннефеодальные государства на территории Галлии возникли в V-VI вв. при завоевателях Меровингах, бургундах и бриттах, разделивших эту богатую страну. Это значит, что начало французского этногенеза отделено от возникновения феодальной формации четырьмя веками, следовательно, эти процессы несвязаны друг с другом функционально. Более того, возникший на этой земле феодализм типологически различим[25].

Пять типов феодализма соответствуют пяти этническим регионам, возникшим там вследствие вторжений варваров. Франки установили в долине Сены и Марны "гармоническое смешение варварских и античных элементов"; бургунды, бывшие федераты Рима, отобрали у местных жителей '/з сервов, '/2 усадеб, 2/3 пашни и, будучи арианами, долгое время не сливались с аборигенами; Прованс, где сменяли друг друга вестготы, остготы и арабы, сохранил так много традиций античных городов, что "напоминает Византию", а не Западный мир; Аквитания же, где вестготы господствовали меньше ста лет (с 418 г. до 507 г.), резко отличалась и от соседнего Прованса, и от франкских земель. Особое место занимает Бретань, т.е. древняя Арморика, отвоеванная в середине V в. бриттами у римлян в защищаемая ими от франкской экспансии вплоть до 845 г., после чего было основано самостоятельное Бретанское королевство и сепаратное архиепископство Дольское.

Так сквозь ткань социального развития проглядывают контуры процессов этногенеза.