Sbornik-2014

ИЗМЕНЕНИЕ НЕКОТОРЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ РАЗЛИЧНЫХ СУБСИСТЕМ ОРГАНИЗМА БОЛЬНЫХ РОЗАЦЕА В СТАДИИ ОБОСТРЕНИЯ ЗАБОЛЕВАНИЯ, НЕ ПОЛУЧАВШИХ ЛЕЧЕНИЕ

Ткачева О.Ю., Силина Л.В., Бобынцев И.И.

Курский государственный медицинский университет Кафедра дерматовенерологии

Розацеа – хроническое рецидивирующее заболевание кожи фациальной локализации, мультифакториальной этиологии и сложным патогенезом. Розацеа (розовые угри, rosacea) - хроническое воспалительное заболевание кожи, характеризующееся эритематозными высыпаниями, зудящей папулезной и пустулезной сыпью; поражает кожу лица и область декольте. Число больных этим дерматозом неуклонно растет. Болеют им чаще женщины 30-60 летнего возраста, но в последнее время отмечается рост заболеваемости и мужчин. Розовые угри - один из распространенных хронических дерматозов. В общей структуре дерматологической заболеваемости он составляет до 1,5%, среди болезней слизистой оболочки рта – 35%. Точная причина возникновения розацеа окончательно не установлена. Причины розацеа до сих пор неизвестны, а механизмы его формирования до конца не ясны. Развитие розацеа, повидимому, многофакторное, с искаженной реакцией сосудов лица, провоцируют которую самые разнообразные внешние воздействия, на фоне определенной внутренней «готовности» организма. Гипотезы, касающиеся механизма развития розацеа, многочисленны, противоречивы и порой носят взаимоисключающий характер. Ни одна из этих гипотез не может претендовать на универсальность, и быть приемлемой для всех больных розацеа, вместе с тем, каждая из них отражает особенности развития розацеа у определенной группы больных этим дерматозом. В настоящее время существуют следующие концепции, рассматривающиеся в качестве основных или существенных звеньев в цепи развития розацеа: внешние факторы, в том числе присутствие в коже клеща Demodex folliculorum, нарушение деятельности желудочно-кишечного тракта, эндокринной и нервной систем, изменения иммунного статуса, первичные патологические сосудистые реакции, роль компонентов других систем. К внешним причинам развития розацеа относятся пищевые продукты (алкоголь, кофе, горячие блюда, пряности), физические (солнечное излучение, действие высоких и низких температур, механическое раздражение кожи), наличие очагов сопутствующей инфекции и жизнедеятельность клеща Demodex folliculorum. Целый ряд пищевых продуктов (алкоголь, горячие напитки, пряности), стимулирует непосредственно слизистую оболочку желудка, и возможно, за счет рефлекторного действия вызывает расширение кровеносных сосудов лица. Предполагается также, что провоцируемые алкоголем приливы связаны не только с рефлекторными реакциями в ответ на

281

раздражение слизистой оболочки желудка, но и с сопровождающим это раздражение высвобождением катехоламинов (норадреналин, адреналин, дофамин) из клеток кишечника. Актуальным остается вопрос о роли психоэмоциональных расстройств в возникновении розацеа изначально, а так же в появлении новых симптомов болезни. Ряд авторов относят розацеа к заболеваниям, обостряющимся в связи с психогенными и ситуационными факторами и/или сопровождающимися психическими реакциями на косметические недостатки. Не вызывает сомнения факт, что косметический дефект, возникающий за счет локализации высыпаний исключительно на лице у всех больных розацеа, оказывает существенное отрицательное влияние на межличностные отношения, профессиональную деятельность и психологический статус, приводя к снижению качества жизни и выраженной социальной дезадаптации. Часто развитию заболевания предшествует нервно-эмоциональное напряжение. Однако являются ли психосоматические особенности личности больных розацеа причиной или следствием заболевания - вопрос на сегодняшний день спорный. Достоверно установлено, что у больных розацеа, в отличие от периорального дерматита обнаружено увеличение всех 3 классов иммуноглобулинов: A, M и G. При этом нет соотношения между уровнем иммуноглобулинов и длительностью и стадией заболевания. У 70% больных розацеа содержание в крови циркулирующих иммунных комплексов повышено в 2,7 - 2,9 раза. Таким образом, ни один из факторов не является универсальным при развитии розацеа для всех больных. Вероятнее всего, розацеа представляет собой определенный образец реакции на разнообразные факторы, при которой формируется разнопричинная клиническая картина, причем основное значение принадлежит патологической реакции сосудов, развивающейся вследствие каскада внутренних реакций, часть из которых может возникнуть под воздействием внешних, а часть – внутренних факторов.

Факторами риска развития заболевания являются:

•возраст 30-60 лет (чаще женщины);

•наличие клеща demodex folliculorum;

•перенесенные стрессы

•заболевания желудочно-кишечного тракта

•сосудистые заболевания,

•нарушения диеты, инсоляция

Диагноз устанавливают на основании клинической картины, розацеа буквально «кричит» своими проявлениями на теле человека. Специфические высыпания невозможно не заметить. У человека поражается кожа лица, область декольте. Это пятнистые яркокраснорозовые или с синюшным оттенком высыпания, папулы, пустулы, геморрагические, гнойные корки, рубцовые изменения.

Известно, что важными патогенетическими звеньями возникновения и течения розацеа являются нарушения иммунного статуса и

282

антиоксидантной системы (недостаточно изученные в настоящее время). С этой целью нами было решено исследовать указанные системы организма пациентов, страдающих розацеа (эритематозной и папуло-пустулезной формами).

Под нашим наблюдением находилось 55 больных розовыми угрями, рандомизированных по полу и возрасту, страдающих заболеванием от 5 до 30 лет, преимущественно папуло-пустулезной формой. Все пациенты неоднократно получали амбулаторное и стационарное лечение в Курском областном кожно-венерологическом диспансере.

До начала проведения курса лечения больным розацеа нами были проанализированы цифровые значения некоторых показателей общего анализа крови (лейкоциты, эозинофилы, скорость оседания эритроцитов), основные показатели иммунного статуса (иммуноглобулины Ig M, Ig G, Ig A, ЦИК, СD3, CD8, CD4, CD20, ФНО), показатели перекисного окисления липидов: (малоновый диальдегид, ацилгидроперекись), показатели антиоксидантной системы (каталаза, общая антиокислительная активность, супероксиддисмутаза).

В результате проведенных исследований нами было выяснено, что почти все исследуемые показатели были изменены в той или иной степени. Итак, изменениям подверглись цифровые значения количества лейкоцитов, эозинофилов, величины СОЭ, снизилось значение CD3+, CD20+, наоборот, повысились значения иммуноглобулинов А, М и G. Выявленные изменения показателей общего анализа крови можно объяснить процессом хронического воспаления, который хронически протекает у пациентов в дерме, Что же касалось состояния системы перекисного окисления липидов и онтиоксидантной системы, то результатом наших исследований явилось выявление повышение активности системы ПОЛ и снижение активности АОС, что подтверждается и другими научными исследованиями.

Далее нами было исследовано влияние заболевания на состояния организма больных в целом и дерматологического статуса. С этой целью нами были исследованы дерматологические индексы (ДИШС, ДИКЖ). Для оценки отрицательного действия заболевания на состояние больных, страдающих псориазом, нами определялся дерматологический индекс качества жизни (ДИКЖ). ДИКЖ – это субъективный индекс оценки степени негативного влияния псориаза на различные аспекты жизни больного, характеризующие в общем качество жизни обследуемого пациента. ДИКЖ позволяет определить уровень отрицательного влияния заболевания на разнообразные стороны повседневной жизни человека (условия работы и быта, учеба, интимные отношения). ДИКЖ используется для оценки тяжести состояния больного и изменение его величины способствует о положительной или отрицательной динамике развития патологического процесса и его влияния на пациента, то есть используется как критерий эффективности проводимой терапии.

283

ДИКЖ определялся нами путем подсчета суммы баллов специальной анкеты, заполняемой больным в различные стадии течения заболевания. Максимальное значение индекса составляет 30 баллов, а минимальное – 0. Понятно, что чем больше количество баллов, тем сильнее влияние заболевания на качество жизни. Нами выявлено, что у пациентов исследуемой группы, страдающих розацеа, отмечался низкий показатель качества жизни, что объясняется негативным влиянием заболевания на психо-эмоциональный статус пациентов и высокое значение индекса ДИШС за счет активности патологического процесса в коже инфильтративно-воспалительного характера, наличием выраженного сосудистого компонента.

Таким образом, у больных розовыми угрями нами выявлены самые разнообразные изменения исследуемых показателей регуляторных систем организма (системы крови, иммунной системы, биохимических анализов состояния печени, а также значений антиоксидантной системы и системы перекисного окисления липидов), которые требуют тщательной и дифференцированной фармакологической коррекции.

284

РОЛЬ ПОЛИМОРФИЗМА ГЕНА ФЕРМЕНТА БИОТРАНСФОРМАЦИИ КСЕНОБИОТИКОВ EPHX1 В ФОРМИРОВАНИИ АТОПИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ У ДЕТЕЙ

Федина О.А., Богомазов А.Д.

Курский государственный медицинский университет Кафедра педиатрии

Аллергические заболевания (АЗ) занимают одно из ведущих мест среди распространенных хронических патологий, начинающихся в детском возрасте. В последние годы их все чаще стали называть «глобальной проблемой человечества». Около 40% жителей нашей планеты страдают аллергическими реакциями/заболеваниями

[1,2,3,5,8,14,16].

Несмотря на достаточную изученность аллергических заболеваний, многие вопросы патогенеза остаются открытыми. Однако не оспорим тот факт, что в основе его формирования лежит комплекс генетических, иммунных и средовых факторов [18,19].

Внастоящее время не вызывает сомнений, что загрязнение окружающей среды играет большую роль в увеличении заболеваемости и усилении тяжести клинических проявлений аллергопатологии. Частота аллергических заболеваний значительно выше у детей, проживающих в городской черте, особенно в промышленных районах. Постоянное загрязнение воздуха, почвы, воды огромным количеством ксенобиотиков способствует повышению частоты аллергических реакций, изменяет наследственные признаки, снижает иммунитет [2,7,10]

Для детоксикации ксенобиотиков существует система ферментов метаболизма, которая представляет собой сформировавшийся в процессе эволюции механизм адаптации организма к воздействию токсичных веществ. Попадая в организм, любое чужеродное вещество, от промышленного яда до лекарства, с помощью ферментов семейства микросомальных эпоксид-оксидаз (mEPOX) или цитохромов Р450 вначале активируется, образуя короткоживущие промежуточные электрофильные метаболиты с генотоксическими свойствами. При участии ферментов (семейств глутатионтрансфераз (GSTM), УДФ-глюкуронсульфотрансфераз (UDF) и N-ацетилтрансфераз) эти промежуточные метаболиты превращаются в водорастворимые нетоксические продукты и выводятся из организма [6,21].

Вбиотрансформации ксенобиотиков участвуют около 30 ферментов. EPHX1 относится к I фазе процесса детоксикации, главные субстраты - бензол, толуол, этилбензол, SO2, О3, NO, NO2, CO, табачный дым и др. Данные вещества, являясь поллютантами, реализуют фенотипическую наследственную предрасположенность к аллергическим заболеваниям, усиливают действия аллергенов. Комплексы «поллютант + аллерген» воздействуют как суперантигены [11,17,18,19,20,22,24].

285

При изучении особенностей системы детоксикации выяснилось, что с изменением условий проживания, питания и образа жизни населения могут меняться и гены, кодирующие ферменты. Следствием мутации нередко становится изменение активности того или иного фермента. Поэтому гены с такими аллелями и принято причислять к «генам предрасположенности» или к «генам внешней среды» [12,13,14].

Согласно данным Smith и Harrison, возможно выделить четыре разновидности фенотипа EPHX1: нормальный (отсутствие мутации или гетерозиготного состояния и в 3-ем и в 4-ом экзонах - ТТАА), быстрый (наличие, по крайней мере, одного ―быстрого‖ аллеля и отсутствие мутаций в 3-ем экзоне – ТТAG или TTGG), медленный (наличие одного ‖медленного‖ аллеля – ТСАА) и очень медленный (присутствие двух ‖медленных‖ аллелей CCAAA) [24].

Цель исследования: определить роль полиморфизма гена фермента EPHX1 в развитии атопических заболеваний (атопическая БА, атопический дерматит, аллергический ринит) у детей. Организация исследования. В исследовании приняли участие 200 детей в возрасте от 0 до 14, постоянно проживающие на территории Курской области. Из них 50 страдают бронхиальной астмой, 50-атопическим дерматитом, 50-аллергическим ринитом, 50-здоровых детей без признаков атопии. Обследование детей, страдающих атопическими заболеваниями, проводилось на базе ОГУЗ «Областная детская клиническая больница г. Курска. Обследование детей группы контроля проводилось на базе «Областная детская клиническая больница №2» г. Курска. Группы здоровых и больных детей были сопоставимы по полу и возрасту (p>0,05).

Выделение геномной ДНК осуществлялось из размороженной крови стандартным методом фенольно-хлороформной экстракции. Генотипирование полиморфизма H139R гена EPHX1 проводили методами ПЦР-ПДРФ.

Результаты исследования. При электрофоретическом разделении фрагментов ДНК, содержащих полиморфизм H139R гена EPHX1, были получены 139 HH («дикий» генотип), 139 HR (гетерозиготный генотип),

139RR (мутантный генотип).

Врамках проведенного исследования нами была выявлена статистически значимая связь полиморфизма H139R гена EPHX1 с предрасположенностью к развитию атопической бронхиальной астмы у детей в Курской популяции.

Ассоциации полиморфных вариантов генов фермента EPHX1 с развитием атопического дерматита и аллергического ринита не выявлено. Установлено, что в группе детей больных БА имеет место ассоциация мутантного генотипа 139RR с легкой степенью БА. Возможно, ―быстрый‖ вариант фермента (мутантный аллель) является протективным фактором, снижающим риск развития более тяжелых форм БА. Однако, у детей, имеющих контакт с табачным дымом, данный генотип был ассоциирован

286

более чем с 7-кратным увеличением риска развития астмы. Так дикий и гетерозиготные генотипы EPHX1 влияют на выраженность оксидативного стресса в легких, вызванного замедленной биотрансформацией активированных форм кислорода. Этот процесс приводит к истощению антиоксидантной системы легких, повреждению эпителия дыхательных путей, хемотаксису нейтрофилов в очаг повреждения, индукции экспрессии провоспалительных цитокинов, а затем манифестации клинических проявлений БА: нарушению мукоцилиарного клиренса, гиперсекреции и бронхоспазму.

Таким образом, развитие аллергических заболеваний тесно связано с воздействием генетических и внешнесредовых факторов. Выявление данных причин позволяет лучше понять процессы, лежащие в основе аллергопатологии, а так же существенно повысить эффективность терапевтических мероприятий.

Список литературы:

1.Балаболкин, И.И. Аллергия у детей и экология / И.И. Балаболкин // Рос. педиатр. журн. – 2002. – № 5. – С. 4 – 8.

2.Балаболкин, И.И. Аллергические заболевания у детей в районах с промышленным загрязнением / И.И. Балаболкин // Педиатрия. – 1994. – №

5.– С.59-60.

3.Беляева, Л.М. Атопический дерматит и аллергический ринит у детей и подростков. – Минск: ООО «В.И.З.А.ГРУПП», 2006. – 194с.

4.Гинтер,Е.К. Эволюция представлений о генетической природе мультифакториальных заболеваний /Е.К. Гинтер// – М.: Мед.генетика, Т2,

2003.

5.Караулов А.В. Является ли атопический дерматит фактором риска

6.Плетенева, Т.В. Токсикологическая химия // Т.В. Плетенева.

М.2006

7.Погомий, Н.Н. Роль сульфитных соединений в течении бронхиальной астмы и атопического дерматита у детей / Н.Н.Помогий, А.Н. Пампура, О.И. Чернова // М., 2009.

8.Ревякина, В. А. Атопия и атопические заболевания у детей / В.А. Ревякина // Consillium medicum. 2001. - Том 3. - N 4.

9.Солодилова, М.А. Вовлеченность полиморфизма генов ферментов антиоксдантной системы в формирование предрасположенности к мультифакториальным заболеваниям: автрореф. дис. … д-ра мед. наук / М.А. Солодилова. – М.,2009. – 50 с.

10.Au, W.W. Susceptibility of children to environmental toxic substances

/W.W. Au // Int. J. Hyg. Environ Health. – 2002. – Vol. 205, № 6. – P. 501-503.

287

11.Chris Winder, Mechanisms of multiple chemical sensitivity. School of Safety Science, Uni_ersity of New South Wales, Sydney, NSW 2052, Australia Dedicated to the late Philip Chambers, Toxicology Letters 128 (2002) 85–97

12.Effects of in utero and environmental tobacco smoke exposure on lung function in boys and girls with and without asthma / Y.F. Li, F.D. Gilland, K. Berhane [et al.] // Am. J. Respir. Crit. Care Med. – 2000. – Vol. 162. – P. 20972104.

13.Erika von Mutius, MD, MSc Munich, Gene-environment interactions in asthma,Germany From the University Children’s Hospital. 2008.

14.Edwards A. Mechanism of allergic disease / The Year in Allergy 2003

/eds. S.Holgate, S.Arshad. – Oxford, 2003. – P. 83 – 100.

15.Ghosh D. Associations between Pollen Counts, Pollutants, and Asthma-Related Hospital Admissions in a High-Density Indian Metropolis. Journal of Asthma, 2012, USA.

16.Hugg T. T., Jaakkola M. S., Ruotsalainen R. et al. Exposure to animals and the risk of allergic asthma: a population-based cross-sectional study in Finnish and Russian children // Environ Health. 2008, Jun 6; 7: 28.

17.Inge F., Aura L. Air Pollution and Asthma: Effects of Exposures to Short-Term Sulfur Dioxide Peaks 1;Division of Epidemiology, School of Public Health, Columbia University, New York

18.Jung К., PhD ,Beizhan Yan, PhD ; Kathleen Moors ; Steven N. Chillrud, Repeated exposure to polycyclic aromatic hydrocarbons and asthma: effect of Seroatopy. Accepted for publication July 21, 2012.American College of Allergy, Asthma & Immunology.

19.Kim B. J., J. H. Seo2, Y. H. Jung Air pollution interacts with past episodes of bronchiolitis in the development of asthma. European journal of allergy. Edited by: Thomas Bieber, 2012

20.Mata P., M.Lopes Airways changes related to air pollution exposure in wheezing children.European Respiratory Journal, 2011

21.Meyer U.A., Zanger U.M. Molecular mechanisms of genetic polymorphisms of drug metabolism. // Ann. Rev. Pharmacol. Toxicol.– 1997.– Vol.37.– P.269-296.

22.Muhammad T. Salam, Talat Islam and Frank D. Gilliland Recent evidence for adverse effects of residential proximity to traffic sources on asthma. Current Opinion in Pulmonary Medicine, 2008.

23.Smith, C. Association between polymorhizm in gene for microsomal epoxide hidrolase and susceptibility to emphysema / C. Smith, D. Harrison // Lancet. – 1997. – Vol. 350. –P. 630-633.

24.Tolly G. Epstein, MD, MS,; Patrick H. Ryan, PhD; Grace K. LeMasters. Poor asthma control and exposure to traffic pollutants and obesity in older adults. Received for publication February 27, 2012.

288

К ВПОРОСУ О СТЕПЕНИ РОСТА МИКРООРГАНИЗМОВ НА ПОВЕРХНОСТИ ПОЛИМЕРНЫХ ПЛЕНЧАТЫХ ИМПЛАНТАТОВ

Фернандо Д.Г., Ярмамедов Д.М., Липатов В.А., Климова Л.Г., Инархов М.А.

Курский государственный медицинский университет Кафедра оперативной хирургии и топографической анатомии им. профессора А.Д. Мясникова

Кафедра микробиологии, вирусологии, иммунологии

Актуальность.

Применение полимерных пленчатых имплантатов является одним из перспективных способов профилактики спаечной болезни брюшины. В условиях клиники часто возникает ситуации, связанные с развитием хирургической инфекции. Одним из важных аспектов при применении новых образцов имплантов является использование их в условиях септического процесса.

Цель исследования. Изучить степень роста микроорганизмов в присутствии новых образцов полимерных пленчатых имплантатов разработанных для использования при операциях на органах брюшной полости.

Материалы и методы. В ходе эксперимента нами были использованы противоспаечные полимерные мембраны различных образцов: № 70 MH R,

71 MH R, 74 MH R, 75 MH R, 76 MH R, 77 MH R, 78 MH R, 79 MH R и 80 MH R. Данные образцы разработаны и предоставлены компанией ООО

«Линтекс» г. Санкт-Петербург.

Микробиологические исследования имели своей целью исключение у полимерных имплантатов свойств, способствующих увеличению степени инфицирования брюшной полости при их имплантации. Исследования проводились на базе кафедры микробиологии, вирусологии, иммунологии КГМУ.

Для изучения возможного влияния исследуемых образцов полимерных имплантатов на рост и размножение бактерий использовали тест-штаммы микроорганизмов Staphylococcus aureus АТСС 25923, Pseudomonas aeruginosa АТСС 27853, Proteus vulgaris АТСС 4646, Escherichia coli АТСС 25922 из коллекции ГИСК имени Л.А. Тарасевича (г. Москва). Из суточных агаровых культур вышеперечисленных штаммов готовили 1 млрд. взвесь в стерильном изотоническом растворе хлорида натрия. В пробирки, содержащие по 5 мл стерильного мясопептонного бульона, вносили по 10 тысяч микробных клеток культур бактерий, разведение проводили согласно стандарту мутности Государственного контрольного института медицинских и биологических препаратов им. Л.А. Тарасевича, затем во все пробирки помещали исследуемые полимерные имплантаты.

289

Вкачестве контроля использовали пробирки, содержащие по 5 мл стерильного мясопептонного бульона, в которые вносили по 10 тысяч микробных клеток испытуемых штаммов без пленок.

Для определения исходного количества микроорганизмов в исследуемых образцах из опытных и контрольных пробирок производили высев материала в объеме 0,1 мл на поверхность питательного агара методом «газона» в чашки Петри, которые помещали в термостат и выдерживали в течение 18 часов при температуре (37±1)0С, по истечении данного времени проводили подсчет выросших колоний.

Опытные и контрольные пробирки помещали в термостате и инкубировали в течении 24 часов при температуре (37±1)0С. Через 8 часов

сначала инкубации и по окончании инкубации (через 24 часа) производили высев опытных и контрольных образцов из пробирок на питательную среду в чашки Петри методом «газона». Чашки Петри с посевами инкубировали в термостате в течение 18 часов при температуре (37±1)0С. Затем проведена статистическая обработка в программе Biostat и произведен дисперсионный анализ по критерию Манна-Уитни.

Результаты.

Врезультате проведенных исследований по изучению микробиологических свойств полимерных имплантатов установлено, что в чашках Петри содержащих посевы контрольных и опытных образцов до проведения инкубации содержится в среднем до 200 колониеобразующих единиц. В посевах из опытных и контрольных образцов спустя 8 часов с начала инкубации определяется от 500 до 550 колониеобразующих единиц (рис. 1-4). В чашках Петри посевы из опытных и контрольных образцов спустя 24 часа с начала инкубации определяется сплошной рост микроорганизмов

Escherichia coli

600

500

400

300

200

100

0

Рис. 1. Диаграмма количеств колоний Escherichia coli через 0 и 8 ч.

290