Культурология (Иконникова,Большаков)

Советская интеллигенция, созданная заново на рабоче-крестьянс- кой основе, по своим знаниям, умениям не была ниже мировых стандартов, а в чем-то и превосходила их. Система образования, созданная

вСССР, при всех издержках, связанных с идеологическим антуражем, была очень эффективной. Новая интеллигенция, правда, в ряде отношений была далека от собственно интеллигентности, в массе своей не имела за спиной нескольких поколений, не знала иностранных языков. Недаром иногда ее полупрезрительно называли «образовенцией». Впрочем, и в самых развитых странах мира в XX в. интеллигентность становитсяанахронизмом,аколичественновозраставшаяинтеллигенция (в основном техническая) была, по сути, той же «образовенцией», противопоставлявшей себя технически необразованной, гуманитарной культурной элите старого образца.

Однако и гуманитарная культурная элита изменялась повсеместно,

втом числе и в Советской России, в которой формировалось что-то вроде нового, духовного «дворянства» («Я дворянин с арбатского двора», –Б. Окуджава).Икаквсякаяэлита,этачастьинтеллигенциистала фрондерской, выпадавшей из организуемых государством творческих союзов, академий и прочих официально-общественных объединений. Именно эта «фронда» (включая не только «лириков», но и «физиков» типа академика Сахарова) и после хрущевской оттепели продолжала биться за свободу и искренность в жизни и творчестве.

В1970–1980-е гг., однако, проявилась не только активность небольшой, хотя и шумной этой части советского населения, но и апатия большинства, равнодушие массы, которую, правда, как и всегда, можно было подвигнуть к тем или иным настроениям или действиям, если удавалось «завести». Веры в идеалы уже не было практически ни у кого. Экономический, политический, идейный кризис системы вел ее к саморазрушению. Развитие культуры вольно или невольно содействовало смерти идей социализма и государства, основанного на этих идеях.

Но и сама культура изменялась в СССР с некоторой задержкой, но

втех же отношениях, что и во всем мире. За годы советской власти постепенно утрачивалось то традиционное, что было характерным для российского крестьянства. Культура, и городская (быстрей) и сельская (медленней), становилась массовой.

Происходило то, о чем применительно к западному обществу писал испанский мыслитель Ортега-и-Гассет. В СССР публиковали Ортегу с его критикой массовой культуры, ругали масскульт западного образца. И спокойно, даже с удовлетворением наблюдали, как расцветает советский масскульт. Он ярко проявлялся и на эстраде, и в литературе,

ив кино, и телепродукции. Достаточно напомнить хотя бы многосерийные фильмы, подобные «Вечному зову», прозванному интеллектуалами «Вечный маразм». Эти телефильмы смотрела широчайшая аудитория, не отличавшаяся слишком взыскательным вкусом. В расчете на нее создавались и навязчивые музыкальные шлягеры вроде песенки «Ландыши, ландыши...».

Так что к постсоветскому периоду в сфере культуры проявляла себя

икультура высокой пробы, самой своей сутью (а не позицией отдельных ее представителей) противопоставленная гниющему политическому режиму. Но все заметнее становилась культура массовая (если ее можно назвать культурой), вполне соответствующая уровню культурности и цивилизованности того же режима.

15.7. Русская культура в эмиграции

Значительная часть культурного потенциала России после революции 1917 г. оказалась за ее пределами. В момент и после самой революции многие образованные люди и деятели культуры вынуждены были эмигрировать из страны. Какая-то часть творческой интеллигенции эмигрировала в 1920–1930-е гг., какая-то часть после Великой Отечественной войны. В послевоенные годы некоторые (артисты балета Барышников, Нуреев и др.) бежали за рубеж. Некоторых (поэта Бродского, писателей Синявского и Даниэля, Солженицына и др.) «выпроваживало» государство.

Русская культура за рубежом была представлена людьми высокоталантливыми. Там продолжали творить композитор Рахманинов, певец Шаляпин, писатель Бунин, философы и социологи Бердяев, Сорокин. Они и многие другие сохраняли и развивали традиции русской культуры. За границей сложился как автор прозаик Набоков. В XX в. один поэт (Бродский) и два писателя (Бунин и Солженицын), эмигранты из России, удостоены за свое творчество Нобелевской премии. Названа очень малая часть представителей русской эмигрантской культуры, которая была оторвана от родной почвы. Во время и после перестройки сразу начались ее оживленные творческие контакты с родиной. Постепенно разрыв преодолевается. Русская культура в контексте мировой становится единой. Тем более что создающееся в новой России искусственно не отделено от других культур.

Санкт-Петербургский культуролог С. Н. Артановский считает, что общая тенденция всей истории советской культуры следующая: «Идеология стремится подчинить себе культурные процессы. Это осуществляется руками самих деятелей культуры, но при активной поддержке партийной верхушки. Однако это давление не проходит в

никто толком не знал, что же делать со свободой, которую вроде бы обрели.

Всем ведь хотелось свободы как воли, свободы по-русски, без груза ответственности за свои свободные решения и действия. И свобода, и ответственность не базировались ни на чем, поскольку вера в идеалы коммунизма испарилась, а новой веры, новых идеалов (кроме идеалов сытой жизни) не появилось. Во всяком случае таких идеалов и такой веры, которые могли бы стать действенными ценностными ориентирами в этой практической жизни. Если, скажем, в сфере права раньше был организованный беспредел государства, то теперь настало время беспредела неорганизованного. Вся ценностная мифология, бывшая в основании советских порядков, советского образа жизни уже осозналась в качестве ложной. Но свято место пусто не бывает. Вместо одних мифов тут же родились другие.

Во-первых, обнаружил себя миф о том, что все прошлое (прежде всего недавнее) было никуда не годным, а вот теперь (или завтра) наступает новая хорошая жизнь, рождается новая культура, которая и должна начаться с нуля. Если не с полного нуля, то с того момента, когда «нормальное» развитие культуры было прервано большевиками. Этот миф революционеров и реформаторов очень скоро стал обнаруживать свою жизненную несостоятельность. И наряду с ним оживился обычный миф реакционеров и консерваторов, миф о том, что перемены страшны и неправильны, в прошлом люди жили лучше, культура расцветала. И что поэтому следует повернуть вспять, спасать все лучшее, что было при советской власти. Во всяком случае то, что характерно для самобытной России, своеобразие культуры которой не позволяет ей идти по пути западной цивилизации.

Мифологичность этих последних утверждений и призывов состоит не в том, что вопреки им надо цивилизоваться на западный манер, а в том, что цивилизоваться все равно надо, но на свой манер никак не получается. Несмотря на это, постоянно раздаются призывы к сохранеиию самобытной русской культуры, подвергшейся насильственным, в том числе и иноземным, воздействиям. Призывы к возрождению весьма абстрактной духовности, нереализуемой соборности, предельно возвышенных духовных идеалов, вместо презираемой в России цивилизованности европейского (или американского) образца, которой не удается достичь.

Проблема в том, что таких кардинальных изменений в жизни и культуре общества, к которым привели европейские реформационные и революционные сдвиги, в России не произошло. Петровские реформы укрепили крепостничество, рабство, холопство, империю, позже

расширившуюся, самодержавие. Подчинили церковь государству, создали простор для монархической государственной идеологии. А цивилизованно было (кроме некоторых моментов) то, что было полезно для государства, а не для человека, в нем живущего. Большевики фактически делали то же самое в несколько иных формах.

Культура при этом была жива и ценилась, в общем, высоко, хотя бы в плане использования, в качестве средства воспитания, образования. В иерархии ее ценностей, правда, только у очень тонкого культурного слоя на первое место выходил Человек (а не Бог, не Царь, не Империя, не коммунистическое общество).

Но если и не было действительного духовного благополучия общества в целом, то оно имитировалось, порой удачно, хотя время от времени говорили и писали о кризисных моментах в развитии культуры, отдельных ее элементов. Сейчас часто говорят и пишут о глобальном кризисе культуры.

Но ничто кардинально и ныне не изменилось в России. Империя стала поменьше, но имперское сознание осталось. Призывы к укреплению самодержавной централизованной власти находят отклик у широчайших слоев населения. Большая часть общества тоскует по идеологии и духовному рабству (которое и не преодолено). Этой части непонятно, что делать даже с ограниченной свободой. Духовное развитие новых поколений происходит в обстановке отсутствия и давления и определенных ценностных ориентиров, но при наличии чуждых российской традиции околокультурных и антикультурных воздействий. Старшее поколение призывает возродить культуру, гуманистические идеалы, ностальгически глядя назад, в прошлое.

Идеологический пресс ослаб. Идеология, называвшаяся марксистской, всячески обругана и действует трансформируясь, порой до неузнаваемости. Пресса, критика заговорили разное и разными голосами. Опьянение свободой слова вылилось прямо-таки в вакханалию словесной наглости и болтовни. Пропагандируется и рекламируется то, что вроде бы сиюминутно, что недавно считалось хламом, низкопробщиной, масскультом, китчем, макулатурой, порнографией или хулиганством околокультурной элиты. В уже было отлаженных за десятилетия системах образования и воспитания доминирует хаос: мешанина из неизбежных остатков прошлого и вторгающегося, но пока чужеродного системам, чего-то нового.

Многое во всем этом идет в русле социокультурных процессов, общих, если не для человечества, то для цивилизации западноевропеской конца ХХ – начала ХХI в. На развитии культуры существенно сказываются процессы информатизации жизни общества, изменения

роли средств культурной коммуникации (повышение «удельного веса» музыки и «экранности» вместо письменности), глобализации культуры, экспансия культуры массовой.

Но в России и общее проявляется более резко, остро, болезненно. В российской жизни и русской культуре утратилась относительная устойчивость, упорядоченность. И отчетливо обозначилась проблема доминантных ценностей русской культуры, которые могли бы быть основой определенности движения «телеги жизни», в которой нас всех порядком порастрясло. Телега эта с трудом осовременивается. Направленность дальнейшего пути ее еще не вполне ясна. Однако «лихого ямщика» («ямщик лихой – седое время», – А. С. Пушкин. «Телега жизни»), который столь странно правил, уже пора менять.

Кдвижению жизни России должно устанавливаться уважительное и умное отношение, вместо крика: пошел! И если кому-то «умом Россию не понять» (Ф. Тютчев), то нам самим не худо бы научиться понимать ее умом.

Культурная политика в современной России должна быть направлена к утверждению в качестве доминантных общечеловеческих ценностей: добра и красоты, истины и свободы, совести и благородства.

Ксохранению лучших традиций русской культуры, в том числе и в новых формах жизнедеятельности и человеческих отношений. Трудность состоит в том, что нужны не призывы к этому, а действия по созданию реальных условий для воплощения этих ценностей в жизнь, для их воплощения в отношения между людьми, в процессы образования и воспитания, в деятельность средств массовой информации.

Нисколько не отказываясь от сохранения всего позитивно-само- бытного в культуре России, но и не задаваясь невыполнимой в нынешних условиях задачей максимализации абстрактной духовности, надо ставить и решать прагматические задачи, добиваясь хотя бы элементарной цивилизованности жизни и человеческих отношений, не копируя ни Запад, ни Восток, но и не отбрасывая разумное и эффективное, откуда бы оно ни шло.

Цивилизованность, конечно, не обязательно умножает культурность. Сама цивилизованность может иметь разный характер. Но культура может эффективно и конкретно реализовываться в разных сферах современной жизни (в экономике, политике, праве, быте), если сами эти сферы достаточно цивилизованны.

Контрольные вопросы и задания

Какой период развития и почему называется Серебряным веком русской культуры?

Как изменились социальные слои – носители русской культуры в России после революции 1917 г.?

Что произошло в советский период с такими ценностями российской жизни, как Царь, Вера и Отечество?

Каким изменениям подверглась нравственная культура в СССР? Что особенно характерно для отношений советской власти с красо-

той и искусством?

Каковы ваши представления о богатстве художественной культуры советского периода и ее зависимости от политики и идеологии?

Какие изменения в художественной культуре СССР произошли в период после Великой Отечественной войны?

Каково было положение в СССР таких ценностей культуры, как Истина и Свобода?

Что своеобразного было в развитии образования в Советской стране?

Почему было столь значимо развитие русской эмигрантской культуры?

Найдите в тексте главы и проанализируйте то, как С. Н. Артановский определяет общую тенденцию истории советской культуры.

В чем сложность проблем развития культуры в постперестроечной России? Почему не вполне ясны перспективы этого развития?

Литература

Артановский С. Н. Культура как мудрость. СПб., 2000.

Борзова Е. П. История мировой культуры. СПб., 2001. Гл. VII. История русской культуры.

дукция и дедукция, шкалирование, измерение, взвешивание, систематизация, типологизация, сравнительный, функциональный, структурный, структурно-функциональный, системный, аксиоматический, генетичес-

кий и многие другие.

Все они в культурологии применяются особо, так как культура – весьма своеобразный объект изучения. Вообще, не следует думать, что эти методы имеют единые правила и инструкции использования. Наоборот, каждая научная дисциплина использует названные методы, приспосабливая их к тем задачам, которые предстоит решать. А задачи в разных науках своеобразны. Так, например, взвешивание в физике определяет степень тяжести предмета, его вес в общеупотребимом значении, а в культурологии – это взвешивание значимости того или иного качества человека в системе культуры, которое не имеет никакой связи с физическим весом.

Такие же особенности в контексте культурологических исследований проявляются в отношении использования любых методов. Возьмем, например, структурный метод и рассмотрим его, применительно к изучению явлений культуры.

Структура – это единство элементов явления и их связей между собой.

Структурный метод направлен на то, чтобы узнать внутреннее строение изучаемого объекта (или предмета), подробнее рассмотреть все элементы и связи внутри объекта, выявить определенные их взаимозависимости.

Культуролог может, к примеру, изучать какой-либо религиозный обряд, выделяя его элементы, определенные действия священнослужителей и верующих, устанавливая, какие смысловые связи существуют между ними, чтобы лучше понять смысл этого обряда. Таким же образом может быть исследована структура поэтического произведения, состоящего из стихов.

В более сложном варианте может быть поставлена задача структурного постижения структуры культуры человека, культуры личности. Тогда, очевидно, структурный метод будет обеспечивать познание не строения тела человека, но будет обращен к невидимому для глаза строению его культуры, которое не может быть исследовано приемами физики или химии. В данном случае структурный метод исследования будет состоять в мысленном расчленении культурного потенциала человека по качественным характеристикам, внутренне связанным друг с другом. Эти характеристики достаточно известны науке: общая схема исследования может предполагать в качестве элементов культурного потенциала человека наличие поз-