Рекомендуемая литература

1. Кенэ, Ф., Тюрго, А. Р. Ж., Дюпон де Немур, П. С.Физиократы. Избранные экономические произведения. / Под ред. П. Н. Клюкина.— М. : Эксмо, 2008. (Антология экономической классики).

2. Гловели, Г. Д.Евразийское месторазвитие и эталонные ареалы экономических реформ в истории России // Федерализм. 2009. № 2.

Глава 5. Адам смит и формирование системы категорий классической политической экономии

«Классическое» в науке обычно подразумевает двоякий смысл: как противопоставление «современному» и как собирательное обозначение произведений и концепций, которые имеют непреходящую ценность и вынуждают новые поколения считаться с ними и одновременно предлагать новые толкования, подчас меняющие самый смысл «классичности».

«Классикой» в экономической науке считается прежде всего «Исследование о природе и причинах богатства наций» Адама Смита (1723 — 1790), называемое обычно (для краткости и в силу инерции неточного русского перевода)«Богатство народов»(1776). Оно задало направление дальнейшему развитию политической экономии как научной дисциплине с преемственностьюпредмета и методаисследования и структурой, определённой содержанием пяти книг «Богатства народов»:

• общетеоретическая часть с изложением основ;

• историческое сравнение благосостояния у разных народов (экономическая история);

• история экономических учений;

• прикладная часть — обоснование экономической политики государства.

Основные категории были изложены в первых двух книгах «Богатства народов».

Предмет политической экономииСмит выводил изотношений людейв процессепроизводительного труда, распределения его продукта между различными классами нации, различномупотребленииинакоплении капитала. Вметоде исследования Смит сочетал обе аналитические традиции, провозглашённые Научной революцией: умозаключение от наблюдаемых фактов (индукцию) и выводы по правилам логики (дедукцию). Сочетание индукции и дедукции позволило Смиту осуществить синтез возвышенного стиля нравственной философии (которая была его профессией) с приземлённым языком деловых расчётов.

5.1. Шотландское Просвещение и мировоззрение а. Смита. Истоки образа «невидимой руки»

Природа человека как морального существа. В биографии А.Смита, не слишком богатой событиями, наиболее значительны три детали: вовлечённость в круг философов Шотландского Просвещения; посещение собраний физиократов во время пребывания в Париже (1764—1766); работа в неспешном уединении над главной книгой, снискавшей автору всемирную славу.

Шотландское Просвещение известно гораздо менее Французского и охватывало не столь широкий круг философов; ключевыми для них были категории нравственного чувства и здравого смысла, исторической природы и гражданского общества.

Ф. Хатчесон (1694 — 1747), занимавший перешедшую позднее к Смиту (1751 — 1764) кафедру нравственной философии в университете Глазго, систематизировал «теорию нравственных чувств», предложенную английским философом лордом Шефтсбери (воспитанником Дж. Локка). Хатчесон отождествил добродетель с «наибольшим счастьем наибольшего числа людей» и предлагал искать её в примирении (гармонии) противоположностей, заложенных в природной сущности волевой жизни человека — ясных «склонностей», включающих эгоизм и инстинктивную симпатию, и тёмных «страстей».

Индивидуальные действия и гражданское общество.Ведущие шотландские философы и историки — Д. Юм и А. Фергюссон — были личными друзьями Смита. Юм, разделяя учение Шефтсбери — Хатчесона о важности врождённых «склонностей», свёл сущность добродетели к возбуждению удовольствия, а порока — к возбуждению неудовольствия. Юм подчеркнул значение привычек обыденного сознания для взаимоотношений людей и противопоставил как религиозной вере, так и голосу разума — наслоенияздравого смысла. Вера происходит из неудовлетворённых потребностей; разум требует строгих понятий, но человек в силу несовершенства мыслит расплывчатыми образами. Поэтому, с одной стороны, не в религиозном откровении и не в науке, а в чувственной «склонности» к «симпатии» Юм предлагал искать мотивы стремления к «общему благу». С другой стороны, такие объединяющие людей явления, как язык и деньги, возникли не посредством общих решений, а как побочные результаты действий, преследующих индивидуальные цели.

Как историк Юм провозглашал, что человеческая природа с распределением в различных пропорциях одних и тех же «страстей» (самолюбие, жадность, тщеславие, щедрость, дружба и т.д.) остаётся одной и той же с начала мира; одни и те же события следуют из одних и тех же причин «во всех ареалах». Поэтому существует «единообразие в действиях людей всех наций и всех времён»; и получить представление о чувствах и образе жизни греков и римлян можно, изучив хорошо темперамент и действия французов и англичан, и перенося на древних сделанные наблюдения. Этот вывод Юма об универсализмезаконов человеческого поведения прямо предшествует экономическому учению его младшего друга Смита.

Адам Фергюссон(1723 — 1814), напротив, считал, что человечество надлежит рассматривать «в группах, в которых оно всегда существовало», в изменчивых географических и политических условиях. Человек «заключает в себе самом принцип прогресса», но полезные учреждения являются результатом не исполнения чьего-либо конкретного замысла, а человеческих взаимодействий. В своём «Опыте истории гражданского общества» (1767) Фергюссон утверждал, что мерой достоинства человека как социального существа является участие в производстве жизненных средств. Он первым выделил дикость, варварство и цивилизацию (гражданское общество) как стадии развития народов, определяемые различием преобладающих сфер занятости, форм собственности и распределения продуктов труда. Смит, опираясь на это деление, разграничил примитивное (первобытное) состояние общества от современного, характеризуемого закреплением земли в частную собственность, накоплением капитала и тем, что большинство работников нуждается в хозяине, который авансировал бы им материалы для работы и средства существования до времени её окончания.

Истоки образа «невидимой руки». Важное значение для Шотландского Просвещения имела полемика вокруг «Басни о пчёлах» Б. Мандевиля, подвергшего критике «теорию нравственных чувств» лорда Шефтсбери. В этой полемике принял участие и А. Смит своей первой книгой, так и озаглавленной «Теория нравственных чувств» (1759). Смит охарактеризовал философию Мандевиля как «легкомысленную систему», довольно опасную по своим последствиям. Ошибкой её является отождествление всех «страстей» с пороками и нарочитое пренебрежение добродетелью. Смит утверждал, что стремление к жизненным удобствам и личным удовольствиям, комфорту и к более полному удовлетворению своих потребностей само по себе является не пороком, а «низшей добродетелью» — при том, что человеку свойственны и «высшие добродетели», вытекающие из чувства симпатии. Это естественное чувство подсказывает разуму общие нравственные правила, которые позволяют приводить страсти «к такой степени, которая не могла бы приносить людям вред или возмущать и оскорблять общество».

Однако именно у Мандевиля Смит заимствовал исходную для своего анализа категорию разделения труда (и даже конкретные примеры). Но в противоположность циничным гимнамрасточительствукак главному стимулу возвышения потребностей, Смит сделал анализ разделения труда отправным пунктом в развитии концепциибережливости как главного фактора накопления капитала. Отзвуком провоцирующей мысли Мандевиля была и метафора «невидимой руки», направляющей к общему благу частную заинтересованность индивидов в собственной выгоде, в наиболее доходном приложении своего труда и капитала. «Мы ожидаем получить свой обед не потому, что мясник, пивовар и булочник благосклонны к нам, а потому, что они заботятся о собственной выгоде... Каждый индивидуум всё время прилагает усилия к тому, чтобы изыскать наиболее выгодное применение любому капиталу, которым он располагает... он преследует только свою собственную цель, и в этом случае [к общей пользе] его ведет невидимая рука». Так полемика о моральной стороне частных интересов сказалась на превращении Смита-философа в Смита — законодателя экономической науки.