Афанасьев В. Циклы и общество

ЦИКЛЫ И ОБЩЕСТВО

щий собой начало новой эпохи в истории европейских государств, которую Шпенглер называет эпохой «наполеонизма»1. В эту эпоху появляются отдельные личности, которые сумели подчинить своей воле огромные массы людей. Они не считали нужным ограничивать свою власть старыми традициями и условностями. Это развязывало им руки и позволяло высвободить огромную энергию для завоевательной политики.

В это время на первый план выдвигается армия, которая начинает ощущать себя самостоятельной политической силой, когда к власти приходят «честолюбивые генералы». Армия стремится подчинить себе государство. Здесь налицо параллели с платоновской тимократией. Тимократия у Платона, как строй, следующий непосредственно за идеальным сословным государством, характеризуется тем, что к власти приходят военные.

Используя свойственные ему антропологические аллегории, Платон так описывает строй, при котором у власти находятся стражи: «Применяя силу и соперничая друг с другом, они пришли, наконец, к чему-то среднему: согласились установить частную собственность на землю и дома, распределив их между собою, а тех, кого они до той поры охраняли как своих свободных друзей и кормильцев, решили обратить в рабов... Значит,такой государственный строй - нечто среднее между аристократией и олигархией... Там побоятся ставить мудрых людей на государственные должности, потому что там уже нет подобного рода простосердечных и прямых людей... там будут в чести военные уловки и ухищрения: ведь это государство будет вечно воевать»2.

1В некоторых переводах на русский язык используется термин «бонапартизм», например у И. И. Маханькова (Шпенглер О. Закат Европы. М.: Мысль, Т. 2. 1998).

2Платон. Сочинения. М., 1971. Т. 3. Ч. 1. С. 360.

156 138

Сравнение социально-политической структуры у Платона и Шпенглера

Само существо этого политического строя, по Платону, связано с военной аристократией, которая раньше находилась в подчинении философов, а теперь получает возможность пользоваться государственной властью безгранично, преследуя свои узкосословные интересы. Природу тимократии следует искать в самой психологии стражников, в душе которых господствует не разумное начало, как это было у философов, а страсть к соперничеству. Именно это качество честолюбивых генералов, наряду со стремлением к богатству, которое начинает у них проявляться в старости, приводит все общество не только к бесконечным конфликтам, но и к перманентному переделу собственности. Именно стражи, согласно Платону, способствуют разграблению общественной собственности и создают первые значительные частные накопления, усиливая тем самым сферу частных интересов в ущерб жизни общественной.

Знаковой фигурой подобного периода в античном мире является Александр Македонский, которого можно сравнивать с Наполеоном. Рост рядов армии за счет всеобщей воинской повинности позволил сконцентрировать в руках как Наполеона, так и Македонского невиданную доселе власть, которую они поспешили использовать для захватнических войн. Особенностью наполеонизма Шпенглер считает распространение личного господства на регионы, которые «ни национальным, ни правовым единством не обладают»1.

Великие личности' периода наполеонизма, по мнению Шпенглера, способствуют не только разрушению государственной традиции, но и являются провозвестниками эпохи полной исторической бесформенности. Свобода этого пе-

' Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. Munchen, 1963. S. 1068.

ЦИКЛЫ И ОБЩЕСТВО

риода означает не что иное, как освобождение от форм культуры. Происходит переход от соблюдения старых традиций к «необузданному персональному произволу». Внутренние революции, потрясающие государства и внешние войны служат частным интересам: «Великие межгосударственные сражения повсюду перемежаются схватками внутригосударственными, чудовищными по своему течению революциями, которые, однако, все без исключения служат... персональным вопросам о власти»1.

Таким образом, основной чертой наполеонизма, по Шпенглеру, является отказ от старой государственной традиции, которая на протяжении веков подвергала муштре высшие сословия, способствуя тому, что государство оставалось «в форме». Однако эта нагрузка на сословия становится невыносимой и сословия отказываются от старых традиций, считая их устаревшими.

Старинные государственные традиции предполагали прежде всего привилегированное положение дворянства, поэтому само дворянство было заинтересовано в их сохранении, однако рост экономического влияния средних слоев населения перевесил чашу весов в сторону противников сохранения старого слоя. Этим социальным дисбалансом воспользовались военные, вытеснившие дворянство и духовенство из государственной элиты, и установили свое политическое господство. Шпенглер считает, что, как только нации перестают находиться «в форме», в политике растут возможности отдельных личностей: «На место надежной традиции, вполне способной обойтись без гения...

становятся теперь случаи появления великих людей факта»2. Если раньше задачей политической элиты было ус-

Ibid. S. 1085.

! Ibid. S. 1083.

156 140

Сравнение социально-политической структуры у Платона и Шпенглера

воение традиций, норм поведения и нравов своего сословия, и каждая личность стремилась подчинить себя этим традициям и нормам поведения, то сейчас личности пытаются сделаться влиятельными помимо сословной морали и этикета и часто вопреки им. Это открывает большие возможности для личного произвола, что в свою очередь способствует созданию новых социальных противоречий внутри общества и падению его внешнеполитического авторитета.

Шпенглер негативно относится к эпохе наполеонизма и связывает с ней разрушение традиционной государственности. В конце этого периода из общего хаоса появляются отдельные личности и подчиняют себе государство1. Шпенглер связывает с периодом наполеонизма начало разложения культуры. Это объясняется падением авторитета государства и перемещением центра тяжести общественной жизни в частную сферу. При этом Шпенглер упускает из виду тот исторический факт, что кризис государства был запрограммирован, когда оно отделилось от церкви и потеряло тем самым религиозный авторитет. Это приводит к тому, что в период наполеонизма государство само теряет авторитет и подпадает под влияние экономики2.

Шпенглер, вслед за Платоном, говорит о том, что общество в этот период распадается на богатых и бедных, а власть концентрируется в руках финансовой элиты. Наполеонизм, с отказом от старых традиций и законов, с подчинением органически сложившегося государства абстрактной идее свободы, расчищает почву для политического господства буржуазии, которое наступает в период демократии.

1 Felkert D. Oswald Spengler: Konservativer Denker zwischen Kaiserreich und Diktatur. Miinchen, 1988. S. 128.

2 Много черт шпенглеровского «наполеонизма» можно заметить в советский период российской истории.

ЦИКЛЫ И ОБЩЕСТВО

Из описания Шпенглера периода наполеонизма ясно, что у власти в этот период находится военные. Это позволяет сравнивать этот период с платоновской тимократией. Согласно платоновской философии за тимократией должна следовать олигархия (власть богатых) и демократия (власть бедных). У Шпенглера эти два периода объединены в один - период «демократии», где основную политическую роль играет буржуазия. Это имеет смысл только в том случае, если исходить из того, что правление крупной и мелкой буржуазии в принципе не отличается друг от друга. Правда, такая точка зрения игнорирует демократическую революцию, когда богатые насильственно лишаются своей собственности и к власти приходит мелкая буржуазия. Для Платона эта революция означает переход от олигархии к демократии1.

Демократия как господство городской буржуазии

Одновременно с ростом городов в обществе становится привлекательной идея свободы, с которой выступает на историческую арену буржуазия. Она, по мнению Шпенглера, уже покидает область культуры, которая всегда связана с землей, с деревней, с дворянством и духовенством. Буржуазия не имеет однородной структуры, в ее состав входят различные профессиональные группы. Концентрация экономики и денег в крупных городах приводит к тому, что появляется новая духовная и финансовая знать, которая проникает в среду старой знати и разрушает ее изнутри. Шпенглер пишет: «Победой над символическими порядками является освобождение крестьян: с крестьянина снима-

Мыслители Греции: От мифа к логике. М., 1998. С. 352.

142

Сравнение социально-политической структуры у Платона и Шпенглера

ется гнет крепостной зависимости, однако он оказывается

отданным на откуп власти денег1, которые превращают

2

теперь землю в движимыи товар» .

Буржуазия способна лишь к критике существующих культурных форм, а не к их творчеству. Это творчество основывалось на сохранении традиций, против которых с самого начала выступила буржуазия. Не являясь с точки зрения Шпенглера сословием3, буржуазия основывает свою политическую тактику на критике традиционных устоев и порядков: «...когда культура находится в стадии перехода в цивилизацию, несословие решительным образом вмешивается в события, причем впервые в качестве самостоятельной силы... Теперь оно использует эту свою силу уже для себя, причем как сословие свободы - против всех остальных»4.

Центр исторического развития перемещается в город, и городское население все больше начинает влиять на историю. Шпенглер замечает: «Столицы сделались так велики, а городской человек обладает таким превосходством в своем влиянии на бодрствование всей культуры в целом (влияние это зовется общественным мнением), что прежде абсолютно неприкосновенные силы крови и заложенной

1 Здесь вновь можно видеть параллели между трактовкой периода олигархии у Платона и шпенглеровской критикой периода господства буржуазии. По Платону, в период олигархии добродетели начинают презираться, а погоня за богатством становится основным мотивом поведения людей (Платон. Сочинения. М., 1971. Т. 1 . 4 . 1. С. 364).

2Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. Miinchen, 1963. S. 1002.

3Буржуазию Шпенглер часто называет «третьим сословием» или «несословием» (Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. Miinchen, 1963. S. 1000).

4Spengler O. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologic der Weltgeschichte. Miinchen, 1963. S. 1056.

143

ЦИКЛЫ И ОБЩЕСТВО

в крови традиции оказываются теперь подорванными» . В связи с ростом городов увеличивается и городское население

Свойственный для городской жизни рационализм все более начинает пронизывать общественную жизнь. Шпенглер вводит в научный оборот понятие города и деревни как специфических, исторически обусловленных сред существования человека. Специфика городской и сельской жизни не только отражается во внешнем облике человека, но и определяет его внутренние устои, формирует его мировоззрение. То, что буржуазия является сословием городским, отмечалось и ранее, но взглянуть на этот факт в историкокультурной перспективе удалось только Шпенглеру.

Для понимания сущности этого исторического периода вновь следует обратиться к политической философии Платона. Платон называет власть буржуазии олигархией. Этот политический строй появляется после тимократии и связан с приходом к власти в государстве богатых людей. К этому времени частные богатства настолько выросли, а общественные настолько оскудели, что богатым без особого труда удается вырвать власть из рук обедневшей военной аристократии. Стражи, несмотря на всю свою ярость, «грешили» стремлением к накоплению богатств. Неспокойные времена и сила оружия позволили лм собрать достаточные средства, которые сделали бессмысленной дальнейшую борьбу и связанный с ней риск. Необходимо было сохранить богатства для будущих поколений и тратить их, всячески удовлетворяя свои вожделения.

1 Ibid. S. 1059.

2 Рост городского населения является отличительной чертой развития России в XX в. Это косвенно может служить подтверждением актуальности шпенглеровского анализа для исследования современного российского общества.

156

Сравнение социально-политической структуры у Платона и Шпенглера

Антропологический подход Платона говорит о том, что тщеславные люди эпохи тимократии сменяются олигархическими людьми, главной движущей силой которых является удовлетворение своих вожделений. Основной чертой этих людей, по мнению Платона, является их внутреннее презрение к добродетелям, которое они, однако, скрывают, стараясь показать себя добродетельными. Платон говорит о преступных, антисоциальных наклонностях этих людей, которые всегда готовы пожить за чужой счет. Отличительной особенностью олигархического человека является также его работоспособность, бережливость и стремление к наживе любыми способами. Ясно, что такие люди, оказавшись у власти, начали использовать ресурсы государства в своих частных целях, не считаясь ни с писаными, ни с неписаными законами. Они определяют и государственную политику этого периода, когда войны сменяются мирной торговлей.

В каком виде эта платоновская интерпретация олигархии присутствует у Шпенглера? Исторический метод Шпенглера позволяет несколько иначе осветить этот политический строй, однако основные моменты его присутствуют. Особенность политического поведения буржуазии Шпенглер видит в том, что она мало заботится о внешнеполитическом имидже государства, целиком отдаваясь внутренним проблемам. Это приводит в конце концов к неустойчивости государства. Буржуазия, выдвигая исключительно либеральные лозунги, с самого начала показала, что ее единство носит отрицательный характер и оно исчезает, когда нет общего врага.

Буржуазия по природе своей склонна к оппозиции. Эта разрозненность буржуазных рядов объясняется еще и тем, что составляют их городские круги с различными интересами. Акцент на правах человека и свободе критики гос-

145

ЦИКЛЫ И ОБЩЕСТВО

подствующей религии, свойственный буржуазии, объяснялся еще и экономическими интересами составляющих ее слоев, которые стремятся устранить все препятствия для того, чтобы делать деньги. Эти требования находят свою поддержку и в других слоях общества, в том числе и у некоторых представителей старой аристократии.

Буржуазия, которую Шпенглер называет «городским сословием духа и денег», воспринимает развитые традиционные формы государства как обузу, происходит отказ от них. «Идея „пребывания в форме для чего-то", - пишет Шпенглер, - становится невыносимой сразу для всей нации, потому что „в форме" больше не находится ни один индивидуум. Это относится к нравам, это относится к искусствам и мыслительным построениям, но в первую очередь это относится к политике. Отличительный признак всякой буржуазной революции, местом действия которой оказывается исключительно большой город, - отсутствие понимания древних символов, на место которых теперь заступают вполне очевидные интересы...»1.

Если раньше государственные формы появлялись естественным путем в борьбе за существование, то теперь государство стремится подчинить себя идее, найти смысл своего существования. Получает распространение рационализм, критика. Книги *и теории начинают влиять на политику, а «общественное мнение как политическая величина совершенно нового рода встает на пути у дипломатии»2.

Наряду с распространением общественных теорий и научных открытий эпоха господства буржуазии характеризуется особой ролью денег как специфической формы мыш-

1 Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. Miinchen, 1963. S. 1056.

2 Ibid. S. 1059.

156

Сравнение социально-политической структуры у Платона и Шпенглера

ления. Шпенглер считает демократию формой правления, при которой реальная власть принадлежит финансовой элите. Он пишет: «Если понимать под демократией форму, которую третье сословие как таковое желает придать всей вообще общественной жизни, то следует прибавить, что по значению демократия и плутократия равны меж собой»1.

Здесь видно, что платоновское деление на олигархию и демократию2 для Шпенглера не имеет смыла. Олигархии, или, как ее называет Шпенглер, плутократии, при этом придается значение демократии. Такая позиция Шпенглера не позволяет ему увидеть в истории «демократический переворот», имеющий для Платона большое значение, который означает изгнание богатых олигархов и приход к власти широких народных масс3. В целом же характеристика Платоном олигархии во многом совпадает со шпенглеровским описанием демократического правления буржуазии. Как и у Платона, у него основную политическую роль в государстве играют богатые, которые вводят имущественный ценз и переделывают законы в своих интересах. Платон, как и Шпенглер, отрицательно относится к олигархии, считая этот строй не только вредным для государства, но и пагубным для морали4.

' Ibid. S. 1061.

2Это деление, которое встречается в философии политики Платона

инекоторых других авторов, имеет значение только в смысле разделения политического господства крупной и мелкой буржуазии (Мыслители Греции: От мифа к логике. М., 1998. С. 352, 360).

3Количественный Критерий, отделяющий олигархию (власть крупного капитала) от демократии (власть мелкого капитала), приобретает качественное значение, если олигархию рассматривать как власть зарубежного капитала, а демократию как власть внутреннего капитала. В таком случае можно говорить о том, что на каком-то этапе политического развития имеет место переворот, который можно было бы, соглашаясь с Платоном, назвать переходом от олигархии к демократии.

4Платон. Сочинения. М., 1971. Т. 3. Ч. 1. С. 364.

147

ЦИКЛЫ И ОБЩЕСТВО

С приходом к власти буржуазии государственная форма нарушается, появляются «лишенные формы силы», которые Шпенглер сравнивает с войском со слабой дисциплиной, которое «предоставляет случайным вождям такие полномочия, которые недоступны законному командованию1. Буржуазия придя к власти, стремится подчинить себе государство, при этом идеальным государственным устройством объявляется «конституционная монархия», крайним вариантом которой является республика2. Конституции призваны заменить органически сложившийся династический принцип на рациональный конституционный принцип: «Между тем как династия и внутренне близкая ей дипломатия сохраняют древнюю традицию и такт, в конституциях преобладание сохраняется за системами, книгами и понятиями...»3. Для конституционной монархии имеются лишь компромиссы, а консервативная и либеральная партии отличаются друг от друга только редакциями, которыми они желают изменить конституцию, а именно, с ориентацией «на традицию или же на теорию»4.

Политической формой господства денег является парламентаризм, исторический родиной которого является Англия. Парламентаризм, по мнению Шпенглера, это инструмент буржуазии в борьбе за власть, это «продолжение буржуазной революции иными методами», а избирательная кампания - это гражданская война. Для Шпенглера прав-

Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologieder Weltgeschichte. Munchen, 1963. S. 1065.

2 Республику Шпенглер называет «немонархией в формах, заимствованных у монархии» (Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. Munchen, 1963. S. 1076).

3 Spengler O. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. Munchen, 1963. S. 1076-1077.

"Ibid. S. 1078.

156

Сравнение социально-политической структуры у Платона и Шпенглера

ление буржуазии - это «непрекращающийся конфликт между волей, которая с необходимостью выходит за рамки партийной политики, а тем самым и всякой конституции (и то и другое исключительно либерально), и это... может быть названо лишь гражданской войной»1.

Парламентаризм содержит в себе внутреннее противоречие, так как буржуазия по своему составу очень неоднородна. Шпенглер отмечает следующую трансформацию государства, которая имеет место в связи с господством парламентаризма: «Прогрессирующее разложение государства через парламентаризм давало возможность использовать государственные органы, что и происходило в Англии, которая в середине XIX в. стала "нацией лавочников": враждебное государство не должно быть побеждено, а устранено как экономический конкурент, в то же время оставаясь потребителем английских товаров. Это было целью "либерального" империализма свободной торговли...»2.

Как только сопротивление старого режима сломлено и начинает господствовать парламент, растет значение внепарламентских средств - денег, экономического принуждения, забастовки. К парламенту нет того уважения, какое раньше было к монархической власти, поэтому реальная власть постепенно ускользает от него и переходит в руки частных лиц, влиятельных семейств и преступных кланов. «С началом XX в. парламентаризм, - пишет Шпенглер, - скорым шагом приближается к той роли, которую он сам готовил королевской власти... Центр тяжести большой политики, хотя от короны он юридически сместился к народ-

1 Ibid. S. 1124.

2 Spengler О. Jahre der Entscheidung: Deutschland und die weltgeschichtliche Entwicklung. Munchen, 1933. S. 39.

149

ЦИКЛЫ И ОБЩЕСТВО

ному представительству, перераспределяется с последнего на частные круги и волю отдельных личностей»1.

Поскольку участие в политических делах посредством выборов не дает им реальной возможности влиять на решение политических вопросов, происходит рост пассивности граждан, игнорирования ими политики, что в свою очередь позволяет прийти к власти нечистоплотным людям, которые используют ее лишь для личного обогащения.

Буржуазия как «отрицательное сословие», лишенное внутреннего духовного единства способствует паданию авторитет государства, который так уже и не восстановится до конца исторической жизни «высокой культуры». С победой «третьего сословия» культура начинает свое разложение, которое приведет к ее гибели.

Согласно Шпенглеру, демократическое правление не соответствует в полном смысле значению слова «демократия», то есть власти народа. Всеобщие выборы приводят к тому, что масса избирателей оказывается игрушкой в руках партийных верхушек, которые навязывают ей свою волю и мнение, ведут между собой войну невидимыми, не понятными для простой массы методами.

Основную роль при этом играет пресса, способная сформировать общественное мнение. Буржуазия провозгласила основной ценностью свободу общественного мнения, свободу печати и благоговение перед мнением большинства. Но в реальности, отмечает Шпенглер, эти ценности зависят от денег, от того, кто владеет печатным станком и может организовать обработку общественного мнения. В эпоху демократии, благодаря прессе, существует тирания инспирированного общественного мнения.

' Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologic der YVcltgeschichtc. Miinchen, 1963. S. 1080-1081.

150

Сравнение социально-политической структуры у Платона и Шпенглера

Шпенглер критикует процессы формирования общественного мнения в условиях господства буржуазии. Пресса служит, по его мнению, не для информирования граждан, а для дезориентации и манипуляции ими. Она не распространяет, а формирует «свободное мнение»'. В руках своих хозяев она становится инструментом организованной манипуляции массами. Дело доходит до тотального контроля за мышлением. Народ в качестве массы читателей могут вывести на улицу, направить на заданную цель, и по команде прессы он вновь становится спокойным и расходится по домам.

Пресса, по Шпенглеру, создана, чтобы действовать на расстоянии, влиять на сознание людей посредством книг, газет и радио и телевидения. Шпенглер сравнивает кампанию в прессе с боевыми действиями: «Кампания в прессе возникает как продолжение войны иными средствами, и...

война может быть проиграна еще до того, как раздался первый выстрел, потому что ее к этому времени выиграла пресса»2. «Пресса сегодня - это армия, - пишет Шпенглер, - тщательно организованная по родам войск, с журна- листами-офицерами и читателями-солдатами. Однако здесь то же, что и во всякой армии: солдат слепо повинуется и цели войны и план операции меняются без его ведома»3. Несмотря на формальную свободу слова, СМИ могут замалчивать любую тему, любую «истину», причем это замалчивание зрители, как правило, не замечают.

Критика Шпенглером мнимой буржуазной свободы слова базировалась на убеждении, что за кулисами парламентаризма скрывается диктатура денег, которая посте-

1Ibid. S. 1063.

2Ibid. S. 1138.

3Ibid. S. 1140.

143

ЦИКЛЫ И ОБЩЕСТВО

пенно и методически уничтожает все традиционные ценности. Такое негативное отношение к власти богатых мы встречаем и у Платона, по мнению которого, стремление людей к богатству губит все добродетели и расчищает дорогу для господства преступников. По мнению Шпенглера, эпоха правления буржуазии является не только эпохой разложения старых государственных форм, но и эпохой подготовки цезаризма, сущность которого состоит в политическом господстве выдающихся личностей, которые в борьбе за свои частные интересы не заботятся ни о благе народа, ни об авторитете государства.

Проведя анализ эпохи буржуазии, Шпенглер резюмирует его следующим образом в свойственной ему образной манере: «Западноевропейская цивилизация вступает в свою последнюю фазу, в которой цивилизация получит свою завершающую форму борьбы между деньгами и кровью. Появление цезаризма сломит диктатуру денег и их политического оружия, демократии. Меч победит деньги...»1.

Цезаризм как форма столичной цивилизации

Наступление эпохи цивилизации и рост больших городов приводит к тому, что деревня приходит в упадок, в результате чего гибнет в конечном счете и сам город. В городе получает развитие новый тип человека - «интеллектуальный кочевник».

Безусловное господство города над деревней приводит к тому, что люди стремятся поселиться в городах, городское население значительно превышает сельское. Шпенглер так описывает этот процесс: «Вначале, там, где циви-

Шпенглер О. Деньги и машина. Петроград, 1922. С. 73.

152

Сравнение социально-политической структуры у Платона и Шпенглера

лизация движется к полному расцвету - то есть сегодня, - высится чудо мировой столицы, этот великий каменный символ всего бесформенного, чудовищного, великолепного, надменно распространяющегося вдаль. Оно всасывает в себя потоки существования бессильной деревни... Дух и деньги празднуют здесь свою величайшую и последнюю победу»1.

Шпенглер повествует о тяжелых последствиях господства «мировых городов», подавляющих провинцию, учреждающих культ денег и пренебрежение к традиции2. Сущность цивилизации вслед за Ницше Шпенглер видит в «переоценке всех ценностей»: «Когда Ницше впервые написал о „переоценке всех ценностей", он наконец-то дал формулировку для духовного движения этого века, в середине которого мы живем. Переоценка всех ценностей - это внутренний характер любой цивилизации. Она начинает с того, что все формулы прежней культуры перетолковывает, начинает понимать совершенно иначе. Она ничего не создает, а только придает другой смысл»3. В период цивилизации, по мнению Шпенглера, начинает цениться голая сила, а идеалы и теории уходят на второй план. Даже старые идеалы свободы и демократии теряют свою привлекательность. Многие люди начинают избегать участия в политике и занимаются только своими частными делами, что позволяет отдельным личностям формировать политику целых

1 Ibid. S. 1101-1102.

2 Применительно к «фаустовской» культуре цивилизационная стадия запечатлевается во всеобщей технизации мира, губящей все творческое и живое. Шпенглер винит технику во всех бедах человечества в современную эпоху, поскольку, по его мнению, техника разрушает культуру и порождает человека массы, ненавидящего все «благородное», присущее прошлой истории.

3 Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. Munchen, 1963. S. 448.

156 152

ЦИКЛЫ И ОБЩЕСТВО

государств в соответствии со своими частными семейными интересами. Политики же становятся все более расчетливыми и практичными.

Для анализа политических процессов периода цивилизации Шпенглер использует понятие «цезаризма», которому он дает следующее определение: «Цезаризмом я называю такой способ управления, который, несмотря на все государственно-правовые формулировки, вновь совершенно бесформен по своему внутреннему существу... Дух всех этих форм умер. И потому все учреждения, с какой бы тщательностью ни поддерживались они в правильном состоянии, начиная с этого момента не имеют ни смысла, ни веса. Значима лишь всецело персональная власть...»1. В истории европейской культуры цезаризм начинается в XX в.: «Печальное шествие улучшателей мира, которое, начиная с Руссо, неуклюже проходит через эти столетия, закончилось, оставив после себя в качестве единственного памятника своего существования горы печатной бумаги. На их место приходят цезари. Большая политика как искусство возможного, далекое от всех систем и теорий, как умение знающе использовать факты, управлять миром...»2.

Для того чтобы увидеть, насколько Шпенглер опирался на Платона в таком понимании цезаризма, вспомним некоторые идеи платоновской философии. Согласно Платону, демократия как анархическая власть массы сменяется тиранией - властью преступников, людей, движимых самыми низменными страстями. Греческий философ подробно описывает обстоятельства господства тиранов. Основная масса населения в своем стремлении к свободе отучается подчиняться властям и государству. Законы перестают соблю-

1 Ibid. S. 1101.

2 Spengler О. Jahre der Entscheidung: Deutschland und die weltgeschiehtliehe Entwicklung. Miinchen, 1933. S. 14.

Сравнение социально-политической структуры у Платона и Шпенглера

даться. Каждый живет лишь своими частными интересами. Эти последствия демократического правления позволяют наиболее циничным демагогам захватить власть в государстве. Постоянно находясь под властью низменных вожделений, они начинают беззастенчиво грабить и убивать, используя иностранцев в качестве охраны. В результате такой политики тираны не только уничтожают всех благородных, богатых и образованных граждан, но и само существование государства делают бессмысленным, ибо большинство граждан становятся жертвами произвола и лишаются основ их существования - чести, собственности и жизни. В конце тираны начинают вести кровопролитные войны между собой, что приводит государства к их полному краху.

Как и у Платона, у Шпенглера в политике эпохи цезаризма преобладают частные интересы правителей. Люди замыкаются в себе, что позволяет тем, кто встал на путь вооруженного насилия, безнаказанно грабить и убивать. Все это означает для Шпенглера не что иное, как конец истории, возврат к внеисторическому бытию, к первобытной природе.

Давая такое описание эпохи цезаризма, Шпенглер имел перед глазами эпоху разложения Римской империи. Именно тогда появились в политике такие фигуры как Юлий Цезарь, которые, опираясь на силу своих войск, вели войны для сбора огромных богатств. На фоне могущества Рима все другие политические образования потеряли свое значение и превратились в огромные провинции, политический порядок в которых поддерживался исключительно грубой силой пребывающих там римских войск.

В эпоху цезаризма на политику все больше начинает влиять городская масса, или так называемое «четвертое сословие». Эта масса состоит из отбросов всех слоев, неудачников и авантюристов, которые не хотят или не могут организовать свою жизнь как все нормальные люди. Они

ЦИКЛЫ И ОБЩЕСТВО

ищут альтернативные формы жизни и готовы паразитировать на теле общества. Эта городская масса становится решающей во всякого рода бунтах, грабежах, других преступлениях. Она способна полностью парализовать общественную жизнь.

Описание Шпенглером городской массы во многом совпадает с платоновскими описанием «трутней», которые паразитируют на теле общества и приводят его в конечном счете к гибели1. Для Шпенглера масса - это «нечто абсолютно бесформенное, с ненавистью преследующее любого рода форму, все различия в ранге, всякое упорядоченное владение, упорядоченное знание... Масса - это конец, радикальное ничто»2. Масса - «кочевники мировых столиц», полностью утратившие свои корни. Эта масса путем перманентных революций снижает уровень культуры до этнографического, что означает конец истории «высокой культуры»3.

Для обозначения массы Шпенглер использует различные термины4, но роль ее в развитии «высокой культуры» однозначно негативная. Целью массы является разрушение культуры и возвращение общества в хаос внеисторического, биологического существования. Неслучайно приход массы к власти в период цивилизации приводит к окончательному разрушению государственных и культурных форм: «В больших городах... собираются отряды населе-

Платон. Сочинения. М., 1971. Т. 3. Ч. 1.С. 383.

2Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologic der Weltgeschichte. Munchen, 1963. S. 1004.

3Критика Шпенглером современного общества строится главным образом на негативных последствиях политического господства массы.

4«Пролетариат» (не следует смешивать с рабочими, которые относятся, по Шпенглеру, к «профессиональным классам»), «сброд», «подонки», «чернь» (Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. Munchen, 1963. S. 1058).

156

Сравнение социально-политической структуры у Платона и Шпенглера

ния, утратившего почву, находящегося вне каких-либо общественных связей. Они не ощущают своей принадлежности ни к какому бы то ни было сословию, ни к какому бы то ни было профессиональному классу, в глубине души даже к рабочему классу они не принадлежат, хотя оказываются вынужденными работать; по своему инстинкту сюда могут относиться члены всех сословий и классов - стронутые с земли крестьяне, литераторы, разорившиеся деловые люди, но прежде всего сбившаяся с пути аристократия»1. Эти слои, чуждые всякой истинной культуре, потрясают культурное здание до основания и объявляют войну всем остаткам культурного общества. Они принципиально отвергают зрелые формы культуры, ненавидят все духовные и культурные ценности.

Это люди с низменной моралью, которые злы на окружающее их общество. Шпенглер пишет: «Из любого общества постоянно падают вниз опустившиеся элементы: использованные семьи, павшие члены высших родов, неудачники, больные духовно и телесно, - они собираются, сидят в пивных, помогают при переездах, участвуют в драках. Все они выродки, люди, у которых в теле отсутствует активная раса, а голова их наполнена требованиями своих прав и местью за свою неудачную жизнь, их главной частью тела является рот. Это дрожжи больших городов, собственно плебс, подземелье в любом смысле, которое организуется по принципу умышленного противостояния во всем большому и порядочному миру, объединяясь в ненависти к нему: здесь можно встретить представителей политической и литературной богемы, выродившихся дворян...

несостоявшихся ученых, искателей приключений и спекулянтов, преступников и проституток, воров, сумасшедших

1 Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. Munchen, 1963. S. 1058.

157