Ольшанский Д_В_Основы политической психологии

общепринятых морально-нравственных правил доминирующей социальной фи- лософии и потока достаточно тенденциозной политической пропаганды и агита- ции.

Стереотипы имеют важное значение в процессе оценки человеком соци- ально-политических явлений и процессов, но играют двойственную, как пози- тивную, так и негативную роль. С одной стороны, стереотипы «экономичны» для сознания и поведения, они содействуют известному «сокращению» процесса познания и понимания происходящего в мире и вокруг человека, а также приня- тию необходимых решений. Не способствуя точности и аналитичности позна- ния, они ускоряют возможности поведенческой реакции на основе, прежде все- го, эмоционального принятия или непринятия информации, ее «попадания» или «непопадания» в жестко определенные рамки стереотипа. В повседневной жиз- ни человек, как правило, лишен возможности подвергать критическому сомне- нию «устои жизни» — традиции, нормы, ценности, правила социально- политического поведения и т. п. Он не располагает также полной информацией о событиях, по которым ему приходится высказывать собственное мнение и оценку. Поэтому в обыденной действительности люди часто и поступают шаб- лонно, в соответствии со сложившимися стереотипами— последние помогают ориентироваться в тех обстоятельствах, которые могут обойтись без специаль- ной аналитической, мыслительной работы и не требуют особо ответственного индивидуального решения. Психика человека экономична — в этом отношении стереотип представляет собой своего рода «фиксированный момент», ста- билизатор не могущей продолжаться непрерывно в шаблонных условиях мыс- лительно-аналитической деятельности.

С другой стороны, упрощая процесс социально-политического познания, стереотипы ведут к построению достаточно примитивного и плоскостного поли- тического сознания — как правило, на основе многочисленных предубеждений, что подчас редуцирует социально-политическое поведение до набора простей- ших, часто неадекватных эмоциональных реакций. Безотчетные стандарты по- ведения играют негативную роль в ситуациях, где нужны полная и объективная информация, аналитическая ее оценка, принятие самостоятельного решения, осуществление сложного социально-политического выбора. За счет этого в мас- совом сознании обычно и складываются стереотипы, способствующие возник- новению и закреплению предубеждений, неприязни к нововведениям, к само- стоятельному мышлению и т. п.

В частности, это является большой проблемой прежде всего для межна- циональных отношений, в сфере которых широко распространены этнические стереотипы, строящиеся на основе ограниченной информации об отдельных представителях той или иной этнической группы и ведущие к предвзятым выво- дам и заключениям относительно всей группы, к неадекватному поведению в отношении нее.

Известны два основных истока формирования стереотипов. С одной стороны, это достаточно ограниченный индивидуальный или групповой про- шлый опыт и ограниченная информация, которыми располагают люди в повсе- дневной обыденной жизни, а также некоторые специфические явления, возни- кающие в сфере межличностного общения и взаимодействия — субъективная избирательность, влияние установок, слухов, эффектов «ореола», первичности, новизны и т. п. Отсюда второстепенность, случайность некоторых аспектов сте- реотипов. В этом отношении стереотипы представляют собой аккумулирован- ные сгустки разрозненного индивидуального и группового опыта, отражающие относительно общие, повторяющиеся в нем свойства и особенности социально-

политических явлений. Очевидная информационно-аналитическая недостаточ- ность данного опыта является как бы вынужденной, необходимой основой для формирования и использования стереотипа, а также служит истоком их эмоцио- нально-чувственного, «жизненного» насыщения.

Сдругой стороны, важным источником формирования стереотипа являет- ся целенаправленная деятельность средств массовой информации и политиче- ской пропаганды. Законы массовой коммуникации требуют усредненно- обобщенного, стереотипизированного общения: сам акт трансляции, например, некой политической идеи на массовое сознание возможен только в форме опре- деленных стереотипов. Процесс тиражирования социально-политической ин- формации, имеющий целью вызвать в сознании и политическом поведении лю- дей сколько-нибудь однородную, стереотипную реакцию, возможен только по- средством использования информационных стереотипов, вызывающих, в свою очередь, соответствующие психологические и поведенческие стереотипы у ре- ципиентов.

Сточки зрения внутреннего строения, стереотип представляет собой сложное, интегрированное образование, включающее единство двух основных элементов: знаний (когнитивно-информационный компонент) и отношений (эмоционально-чувственный и оценочный компоненты). Ряд стереотипов, кроме того, несут в себе непосредственно действенный компонент в виде мотивацион- ного побуждения к немедленной, непосредственной поведенческой реакции. Как правило, доминирующими в структуре стереотипа являются эмоционально- чувственные и оценочные составляющее, диктующие определенное отношение

ксоциально-политическим явлениям (например, стереотип «дружественного народа» никто никогда не спутает со стереотипом «правящей клики», «империю зла» — с «оплотом демократии» и т. д.). Когнитивные составляющие стереотипа обычно отличаются тем, что информация, на которой основаны последние, со- относится не с соответствующим объектом, а, главным образом, с другими зна- ниями, наличие которых предполагается у человека, но которые, в свою очередь, скорее всего оказываются ложными. Например, информационные составляющие стереотипа «типичного представителя» той или иной национально-этнической группы требуют соотнесения не с тем знанием, которое получает человек, зна- комясь с реальным представителем этой группы, а с тем абстрактным знанием «о них вообще», которое заложено многими предыдущими стереотипами. Таким образом, степень истинности информации, которую выносит человек из стерео- типа, прямо пропорциональна глубине и точности его личных познаний в дан- ной сфере. Основу существования и распространения стереотипов в принципе составляет дефицит надежных, проверенных знаний из соответствующих об- ластей социально-политической жизни.

Обычно структура стереотипа включает центр, «стержень» и «перифе- рию». Как правило, в центре такого образа располагаются один-два наиболее заметных, ярких, эмоционально воспринимаемых признака (например, для этно- политических стереотипов это черты внешности — цвет кожи, форма глаз, раз- мер носа, цвет волос, или одежды (тюбетейка, халат, кепи-«аэродром»); для со- циально-политических — символы: флаг, герб, значок, отлитый в лозунг девиз, афоризм, программная фраза, с которыми напрямую связывается «периферия»

— те или иные черты характера и поведения (стереотип человека), свойства яв- ления, истоки и последствия события или процесса.

Механизм действия стереотипа заключается в том, что «узнавая» по внешним приметам в реальной жизни объект или явление, люди автоматически домысливают, добавляя в своем восприятии в отношении них те характеристики

«периферии», которые им навязываются (услужливо «подсказываются») усто- явшимся стереотипом. После этого следует вывод, определяющий социально- политическое поведение человека. Например, увидев субъекта определенной наружности, легко «вспоминается» манера поведения похожих личностей, ска- жем, на рынке, что ведет к «естественному» заключению: с ним надо «держать ухо востро». В социально-политическом отношении избирательные кампании в

СССР 1989—1990 гг. отчетливо показали: достаточно кандидату было произне- сти своего рода «пароль», предъявить некий «опознавательный знак» в виде слова «демократ» или некоторых других ключевых для данного стереотипа слов (а подчас обходилось и без слов — достаточно было, скажем, появиться в майке с надписью «Вся власть советам!», «Перестройка» и т. п.), как почти автомати- чески вызывалось решение электората голосовать за данного кандидата. И на- оборот: близость к официальным структурам и наличие соответствующих при- знаков приводили в действие стереотипы «стагната» и «партократа», гарантируя отрицательное голосование.

Стереотипы представляют собой мощнейшее средство манипулирования сознанием отдельных индивидов, групп и масс в политике. С этой точки зрения,

содержательно стереотип можно определить как постоянно декларирующиеся и навязывающиеся людям стандартные единообразные способы осмысления и подходы к социально-политическим явлениям, объектам и проблемам, как об- щественно-политические каноны и «истины» — нормы, ценности и эталонные образцы политического поведения, постоянно повторяемые и используемые по- литической элитой, поддерживаемые и распространяемые массовыми информа- ционно-пропагандистскими средствами, подкрепляемые карательными органа- ми в целях удержания основной массы членов общества в единообразном нор- мативно-послушном состоянии. В содержательном отношении, совокупность подобных стереотипов составляет идеологию или идейно-политическую основу данного общества. Согласно манипулятивно-идеологической точки зрения, сте- реотипы делятся на «истинные» (обычно, «наши») и «ложные» (как правило, «не наши», поддерживающие противоположно ориентированную в идеологическом отношении социально-политическую систему).

Всякая социально-политическая система создает набор определенных сте- реотипов, следование которым необходимо для успешного функционирования данной системы. Обычно они существуют и поддерживаются на трех основных уровнях. Во-первых, стереотипы индивидуального политического сознания и поведения, подкрепляемые стереотипами соответствующих позитивных и нега- тивных санкций — например, вкладываемые в содержание понятия «законопос- лушный» (добропорядочный, лояльный и т. п.) гражданин. Во-вторых, стерео- типы группового политического сознания и поведения — например, традиции того или иного этноса, слагаемые «профессиональной чести», уставы полити- ческих партий и движений и т. п. В-третьих, стереотипы политического созна- ния и поведения члена общества (социально-политической системы) в целом.

Социально-политические системы различаются по степени стереотипиза- ции сознания и поведения людей. Если в условиях тоталитарного общества на- бор стереотипов предельно узок, следование ему строго обязательно, а отклоне- ния жестко и неотвратимо наказуемы, то в демократическом обществе допуска- ется значительно большая степень свободы. В условиях последнего происходит своеобразная плюрализация стереотипов, за счет чего достигается значительное освобождение человека от необходимости и обязательности единообразного по- слушания. Тем самым, не избавляясь от стереотипов полностью (это практиче- ски невозможно, ибо противоречит человеческой природе и закономерностям

функционирования психики), достигается высвобождение творческих возмож- ностей человеческого восприятия, мышления и, в конечном счете, всей деятель- ности. Проявляясь в плюрализации форм политической жизни и деятельности, это в свою очередь усиливает процесс дестереотипизации социально- политической системы и способствует ее дальнейшему развитию.

С политико-психологической точки зрения, процесс демократизации и пе- рехода от тоталитарного общества к иным, более свободным формам социально- политической организации достигается двумя путями, Во-первых, это достига- ется посредством целенаправленного разрушения или самораспада единого сте- реотипа (например, «общенародного» или даже общегруппового — типа нацио- нально-этнического, классового, партийного и т. п.). Во-вторых, это достигается разрушением «общего» интереса, подчиняющего себе каждого отдельного чело- века, и укоренение ценности индивидуальных интересов и, соответственно, индивидуально-личных взглядов в политике. В результате этого распада, в идеале, возникает модель общества как действительно само организующегося сообщества индивидов, состоящего из людей с максимально высоким уровнем развития политического сознания и поведения, способных на самостоятельный осознанный социально-политический выбор.

NB

1.Как любая наука, политическая психология имеет своего рода «скелет» в виде логического и методологического, понятийного и категориального аппарата, образующий «язык» науки. Основная категория политической психологии — это политика в ее деятельной трактовке. Данная категория развертывается в целом комплексе достаточно соотносимых между собой понятий. Политиче- ское сознание — одна из безусловно центральных категорий современной по- литической психологии, входящая в систему ее понятийных координат, и

обозначающая результаты восприятия субъектом той части окружающей его действительности, которая связана с политикой, и в которую включен он сам, а также его действия и состояния, связанные с политикой. Еще одно важней- шее понятие и стержневая категория политической психологии — политиче- ское самосознание. Под политическим самосознанием принято понимать про-

цесс и результат выработки относительно устойчивой и осознанной системы представлений субъекта политических отношений о самом себе в социально- политическом плане, на основе которой такой субъект целенаправленно стро-

ит свои взаимоотношения с другими субъектами и объектами политики как внутри социально-политической системы, так и за ее пределами, и относится к самому себе. Это осознание себя в политике как самостоятельного деятеля, целостная оценка своей роли, целей, интересов, идеалов и мотивов поведения.

2.Помимо политического сознания и самосознания, в политике играет огром- ную роль и то, что обычно называют иррациональным или бессознательным. В широком смысле, это совокупность психических процессов, операций и со- стояний, не представленных в сознании индивидуального субъекта политиче- ского поведения (или представленных с недостаточной степенью осознанно- сти), но оказывающих активное, а в некоторых ситуациях определяющее

влияние на поведение значительных неструктурированных конгломератов людей (например, типа толпы). Коллективное бессознательное вызывает спе- цифические формы поведения, именуемые стихийным, «вне коллективным (массовым) поведением».

3.Политическая культура часто рассматривается как основа всей политической деятельности или, по крайней мере, как фактор, определяющий характер, осо- бенности и уровень развития политической деятельности. Содержание поня- тия «политическая культура» включает исторический опыт, память социаль-

ПСИХОЛОГИИ

Предыстория политико-психологических идей. Их место в трудах древне- греческих, римских и восточных авторов. Политико-психологические идеи Ари- стотеля.

«Государь» И. Макиавелли и его роль в развитии политической психологии Нового времени. Политико-психологические идеи эпохи Возрождения. Полити- ческая психология эпохи Просвещения. Политическая психология масс и поли- тических режимов; ее разработка в XIX веке. Психоанализ 3. Фрейда и полити- ческая психология начала XX века.

Разработка политико-психологической линии в первой половине XX века. Опыты конструирования политической психоистории. Становление Чикагской школы — предтечи современной политической психологии. Труды Г. Лассуэлла

как первые серьезные попытки прагматического соединения психологического и политического знания и формирования самостоятельного политико- психологического направления науки..

Развитие политико-психологических идей в XIX—XX веках в России. Ра- боты И.К. Михайловского, В.М. Бехтерева и др. Всплеск внимания к политико- психологическим проблемам в 20-е гг. Политические причины свертывания по- литико-психологических исследований в последующие годы. Новый подъем ин- тереса к политико-психологическим подходам во второй половине 80-х гг.

Этапы и признаки конституирования политической психологии как само- стоятельной науки на Западе. Основные вехи и направления развития западной политической психологии. Современное состояние политико-психологических исследований и их основные направления в России и за рубежом.

Политическая психология как наука богата своей предысторией. Задолго до ее оформления в качестве самостоятельной науки политико-психологические идеи занимали умы исследователей, причем даже в большей мере, чем ныне. Можно говорить о своеобразном парадоксе: по мере развития промышленности, техники и технологии внимание к человеческому фактору падало. До этого, ко-

гда большая часть жизни людей была связана общением не с продуктами своей деятельности, а непосредственно друг с другом, роль человека и человеческих отношений в жизни и политике была значительно выше.

Главный вопрос, который постоянно и настойчиво был интересен людям во все времена (и чем раньше, тем больше) — это власть над себе подобными. Интриги и заговоры, убийства и перевороты — все это непрерывно сопровожда- ет историю человечества, начиная с родоплеменного строя. Причем, согласимся, накал этих проблем со столетиями, все-таки, снижался. Утрируя, можно сказать, что вопрос о том, кто будет «старшим по пещере», был острее и драматичнее, чем сегодняшние вопросы о том, кого выберут президентом той или иной стра- ны. Человек и власть — вот тот круг вопросов, который образует предысторию политической психологии.

В то далекое, донаучное время то, что мы сейчас называем политической психологией, было непосредственной повседневной практикой политической элиты. Многое из тех времен перекочевало и в современную жизнь, причем ми- новав сферу науки. «Тайны мадридского двора» присущи ныне не только «дво- рам», и далеко не только мадридским. История политических убийств, совер-

шенных в результате неприязненных личных отношений и имевших под собой значительную психологическую основу, продолжается. Политическое убийство

К.Ю. Цезаря и физическое устранение С.М. Кирова или, тем более, Дж.Ф. Кен- неди — события практически одного ряда. Заговор Каталины в Древнем Риме и рылеевский кружок декабристов в России — тем более. В современной полити- ке трудно найти какое-то событие, за которым не просвечивал бы свой аналог из более древних времен, и в котором не прочитывались бы свои политико- психологические слагаемые.

Будучи вынужденными к краткости, мы лишь бегло рассмотрим те основ- ные моменты, в которых на протяжении веков уже фиксировалась роль полити- ческой психологии. То есть, мы рассмотрим историю тех фрагментов практиче- ской политической психологии, которые стали предметом размышлений то- гдашних исследователей — по сути, объектом науки своего времени. Понятно, что это означает работу скорее с текстами, чем с фактами, но тем достовернее будут ее результаты.

ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯ

ВЭлладе, разумеется, практика была важнее науки. Но именно в Древней Греции, когда политиков, в сегодняшнем смысле, заменяли ораторы (ораторское искусство было обязательным и решающим компонентом деятельности полити- ка), один из великих мастеров красноречия Демосфен стал, быть может, первым исследователем механизмов политического воздействия на массы: на их разум и эмоции. Демосфен, как известно, сам вошел в политику через практику. Из- вестно, что он был косноязычен от рождения, и чтобы научиться ораторскому искусству, часами тренировался, набив рот камушками, у берега моря, стремясь перекричать шум морского прибоя. Так он сформировал громоподобный голос и, используя время тренировок для специальных размышлений, открыл некото- рые особенности разных массовых аудиторий, перед которыми приходилось вы- ступать.

Вчастности, Демосфен различал два типа масс. С одной стороны, это были массы, «податливые эмоциям». С ними, считал он, необходимо использовать ме- ханизмы психологического заражения для того, чтобы вызвать у этих людей эффект подражания выступающему перед ними политику, так как такие массы, как правило, некритически воспринимает то, что говорит оратор. В качестве примера таких «податливых масс» Демосфен приводил восточные, говоря сего- дняшним языком, «тоталитарные» народы, привыкшие к благоговению перед «харизматическими вождями».

С другой стороны, — массы, «податливые разуму». С ними, считал Де- мосфен, политику необходимо принципиально по другому строить общение. В частности, политик обязан использовать в общении с ними механизмы логиче- ской аргументации для того, чтобы пробудить присущую им способность к са- мостоятельному размышлению и направить его в нужном оратору (то есть, по- литику) направлении. Например, утверждал наученный опытом Демосфен, «афиняне привыкли думать и судить самостоятельно, и потому с ними об- ращения к чувствам бесперспективны». Это, говоря сегодняшним языком, как бы «демократические народы», с которыми политик обязан общаться прежде всего рационально, учитывая их способность к самостоятельному принятию ло- гичных решений.

Из политической практики Древней Греции в рассмотрении политико- психологической природы человека, в целом, в обобщенном виде можно выде- лить две традиции. С одной стороны, выделяется традиция «демократическая», предполагавшая равенство возможностей главных «политических участников»,

то есть, реальных субъектов политического процесса. С другой стороны, отчет- ливо существовала традиция «аристократическая» (элитарная), открыто подчер- кивавшая превосходство тех или иных, вполне определенных типов людей, и их роли в политическом процессе.

Так, например, «аристократическая» политическая традиция достаточно откровенно была выражена уже во взглядах школы Платона. Этот греческий мыслитель считал, в частности, что идеальный тип властителя — это «философ на троне». Согласно его взглядам, получалось, что далеко не все, а лишь некото- рые люди могут быть «подлинными правителями». Другие же люди (но тоже далеко не все), могут быть, скажем, «воинами». Большинство же населения во- обще не способно к политической жизни16. Вот такая сословно-иерархическая «Республика» получалась у Платона, в которой высший, собственно «политиче- ский», то есть рационально-логический, интеллектуальный элемент «души» (сознания) преобладал только у представителей правящих классов.

Аристотель был одним из первых мыслителей, который попытался подой- ти к анализу проблемы власти и подчинения — на примере понимания природы массовых беспорядков и мятежей, направленных на свержение властей. Он свя- зывал «настроения лиц, поднимающих восстание» (т. е. их психологическое со- стояние) с «политическими смутами и междоусобными войнами». Анализируя массовые выступления против властей, он писал: «Во-первых, нужно знать на- строение лиц, поднимающих восстание, во-вторых, — цель, к которой они при этом стремятся, и, в-третьих, чем собственно начинаются политические смуты и междоусобные распри»17.

Таким образом, для понимания реальной политики уже во времена Ари- стотеля требовалось анализировать изменения в массовой психологии, в частно- сти, динамику перехода от послушного состояния — к бунтарскому.

Аристотель привнес многое в развитие различных наук, в том числе и по- литической психологии. Только сейчас, возвращаясь к нему на основе полити- ческих реалий современной жизни, мы вновь задумываемся, например, над по- литико-психологическим содержанием описанных им основных форм правле- ния: тиранией, аристократией, олигархией, охлократией и демократией. Серьез- ные аналитики говорят, рассматривая новейшую историю России, что вслед за «тиранией» прежних советских вождей, за вольницей и «охлократией» конца 80- х — начала 90-х годов возник вполне «олигархический» режим Б. Ельцина, ко- торому унаследовал «аристократический» режим В. Путина (имеется в виду на- значение приближенных к себе «аристократов», которым передаются, делеги- руются отдельные элементы власти и управления). Таким получается сложный российский путь к демократии — почти по Аристотелю.

Древняя Греция дает много примеров уже почти теоретической политиче- ской психологии. Разумеется, понятен далекий от современных взглядов уро- вень анализа и язык античных мыслителей. Однако, гораздо важно другое: то, что ужо в античное время политико-психологические проблемы активно волно- вали людей.

ДРЕВНИЙ РИМ

Если древнегреческие мыслители, все-таки, лишь эпизодически фиксиро- вали те или иные политико-психологические феномены, то в Древнем Риме поя-

вились уже значительно более развернутые исследования Плутарха и Светония

16Подробнее см.: Миф о металлах // Plato. The republic. N.Y., L., 1901.— Book 3. — Ch.XXI.

17Аристотель. Политика. — М., 1911. — С. 208.

вобласти политической психологии лидеров и самого феномена лидерства. По сути, это было началом того, что при дальнейшем развитии политический пси- хологии, уже в XX веке стало называться методом психобиографий. Рассмотрим

вкачестве демонстрационного только один пример. Плутах в жизнеописании Кая Юлия Цезаря пишет: «Цезарь же, едва возвратившись из провинции, стал готовиться к соисканию консульской должности. Он видел, что Красе и Помпей снова не ладят друг с другом, и не хотел просьбами, обращенными к одному, сделать себя врагом другого, а вместе с тем не надеялся на успех без поддержки обоих. Тогда он занялся их примирением, постоянно внушая им, что, вредя друг другу, они лишь усиливают Цицеронов, Катуллов и Катонов, влияние которых обратится в ничто, если они, Красе и Помпеи, соединившись в дружеский союз (NB! отсюда затем в истории науки возникает понятие «дружеский союз» как своеобразное противопоставление «союзу недружескому», то есть, говоря поли- тически, «фракции» —Д.0.), будут править совместными силами и по единому плану. Убедив и примирив их, Цезарь составил и слил из всех троих непреобо- римую силу, лишившую власти и сенат, и народ, причем повел дело так, что те

двое не стали сильнее один через другого, но сам он через них приобрел силу и вскоре при поддержке того и другого блистательно прошел в консулы»18.

Все понятно: учитывай психологию врагов и друзей, действуй по принци- пу «разделяй и властвуй». Таким образом, уже Плутарх дает нам совершенно конкретную политико-психологическую модель поведения Цезаря. Он показы- вает его мотивацию и демонстрирует политическую стратегию, блистательную именно вследствие учета обозначенных выше психологических моментов.

Цицерон в своих трактатах по ораторскому искусству специально совето- вал «политическим ораторам» особенно тщательно учитывать психологические моменты. В частности, он писал в качестве наставления ораторам, желающим выиграть дело в суде (говоря современным языком, к адвокатам); «Желательно, чтобы судьи сами подходили к делу с тем душевным настроением, на которое рассчитывает оратор. Если такого «настроения» не будет, то надо прощупывать настроение судей и обратить все силы ума и мысли на то, чтобы как можно

тоньше разнюхать, что они чувствуют, что думают, чего ждут, чего хотят и к чему их легче будет склонить»19.

Большая часть речи оратора, согласно Цицерону, должна быть направлена на то, чтобы изменить настроение слушающих и всеми способами их увлечь за

собой. Речь оратора-политика, считал он, должна быть особенно напряженной и страстной20. Причем политическая речь, которой такой оратор стремится возбу-

дить других, по природе своей может и должна возбуждать его самого даже больше, чем любого из слушателей21 — предупреждал Цицерон.

Общий вывод: политики Древнего Рима достаточно далеко продвинулись по части прикладной политической психологии — особенно, в сфере ораторско- го искусства. Еще более важно, что авторы того времени начали разрабатывать теоретические и методические (метод психобиографий) основы политической психологии.

ЭПОХА ВОЗРОЖДЕНИЯ

18Плутарх. Избранные жизнеописания. – Т. 2. – С. 209.

19Цицерон. Три трактата об ораторском искусстве. – М., 1972.— С. 166.

20Там же – С. 172.

21Там же – С. 167.