_Мы жили тогда на планете другой (Антология поэзии русского зарубежья. 1920-1990) - 1

—Так стало быть пожил?

—Пасс в нек’тором роде.

...Негоже, Сережа!

...Негоже, Володя!

А помнишь, как матом Во весь свой эстрадный Басище — меня-то Обкладывал? — Ладно

Уж... — Вот-те и шлюпка Любовная лодка!

Ужель из-за юбки?

— Хужей из-за водки.

Опухшая рожа.

С тех пор и на взводе? Негоже, Сережа.

— Негоже, Володя.

А впрочем — не бритва — Сработано чисто.

Так стало быть бита Картишка? — Сочится.

—Приложь подорожник.

—Хорош и коллодий. Приложим, Сережа.

—Приложим, Володя.

А что на РассееНа матушке? — То есть

Где? — В Эсэсэсэре Что нового? — Строят.

Родители — рбдят, Вредители — точут, Издатели — водят, Писатели — строчут.

Мост новый заложен, Да сбит половодьем.

Все то же, Сережа!

— Все то же, Володя.

А певчая стая?

— Народ, знаешь, тертый! Нам лавры сплетая, У нас, как у мертвых,

Прут. Старую Росту Да завтрашним лаком. Да не обойдешься С одним Пастернаком.

Хошь, руку приложим На ихнем безводье? Приложим, Сережа?

— Приложим, Володя!

Еще тебе кланяется...

'— А что добрый Наш Льсан Апексаныч?

— Вон — ангелом! — Федор

Кузьмич? — На канале: По красные щеки

Пошел. — Гумилев Николай?

— На Востоке.

(В кровавой рогоже, На полной подводе...)

—Все то же, Сережа.

—Все то же, Володя.

А коли все то же, Володя, мил-друг мой, Вновь руки наложим, Володя, хоть рук — и —

Нет.

— Хоть и нету, Сережа, мил-брат мой, Под царство и это Подложим гранату!

И на раствороженном Нами Восходе — Заложим, Сережа!

— Заложим, Володя!

7

Много храмов разрушил, А этот — ценней всего. Упокой, Господи, душу Усопшего врага твоего.

Август 1930

** *

—Не нужен твой стих — Как бабушкин сон.

—А мы для иных Сновидим времен.

—Докучен твой стих — Как дедушкин вздох.

—А мы для иных Дозорим эпох.

—В пять лет — целый свет — Вот сон наш каков!

—Ваш — нк пя1ъ лишь лет, Мой — нд пять веков.

—Иди, куда дни!

—Дни мимо идут.

—Иди, куда мы.

—Слепые ведут.

Абыть или нет

Стихам на Руси — Потоки спроси, Потомков спроси.

17 сентября 1931 Медон

БУЗИНА

Бузина цельный сад залила! Бузина зелена, зелена! Зеленее, чем плесень на чане,

Зелена — значит, лето в начале! Синева — до скончания дней! Бузина моих глаз зеленей!

А потом — через ночь — костром Ростопчинским! — в очах краснб От бузинной пузырчатой трели.

Красней кори на собственном теле По всем порам твоим, лазорь, Рассыпающаяся корь

Бузины — до зимы, до зимы! Что за краски разведены В мелкой ягоде, слаще яда! Кумача, сургуча и ада —

Смесь коралловых мелких бус — Блеск, запекшейся крови — вкус!

Бузина казнена, казнена! Бузина — цельный сад залила Кровью юных и кровью чистых, Кровью веточек огнекистых — Веселейшей из всех кровей: Кровью сердца — твоей, моей...

Апотом — водопад зерна,

Апотом — бузина черна,

С чем-то сливовым, с чем-то липким. Над калиткой, стонавшей скрипкой Возле дома, который пуст, — Одинокий бузинный куст.

Бузина, без ума, без ума Я от бус твоих, бузина!

Степь — хунхузу, Кавказ — грузину, Мне — мой куст под окном бузинный Дайте. Вместо Дворцов Искусств Только этот бузинный куст...

Новосёлы моей страны! Из-за ягоды бузины,

Детской жажды моей багровой, Из-за древа и из-за слова:

Бузина (по сей день — ночьми...), Яда — всосанного очьми...

Бузина багрова, багрова!

Бузина — цельный край забрала В лапы: детство мое у власти. Нечто вроде преступной страсти, Бузина, меж тобой и мной.

Я бы века болезнь — бузиной Назвала...

11 сентября 1931— 21 мая 1935

СТРАНА

С фонарем обшарьте Весь подлунный свет. Той страны на карте —

Нет, в пространстве — нет.

Выпита как с блюдца: Донышко блестит! Можно ли вернуться В дом, который — срыт?

Заново родися! В новую страну! Ну-ка, воротися На спину коню

Сбросившему! (Кости Целы-то — хотя?) Эдакому гостю Булочник — ломтя

Ломаного, плотник.— Гроба не продаст!

Тбй ее — несчетных

Верст, небесных царств,

Той, где на монетах — Молодость моя, Той России — нету. К ак и той меня.

1931

** *

Никуда не уехали — ты да я — Обернулись прорехами — все моря! Совладельцам пятерки рваной — Океаны не по карману!

Нищеты вековечная сухомять! Снова лето, как корку, всухую мять! Обернулось нам море — мелью: Наше лето — другие съели!

С жиру лопающиеся: жир — их «лоск», Что не только что масло едят, а мозг Наш — в поэмах, в сонатах, в сводах: Людоеды в парижских модах!

Нами — лакомящиеся: франк — за вход. О, урод, как водой туалетной — рот Сполоснувший — бессмертной песней! Будьте прокляты вы — за весь мой

Стыд: вам руку жать, когда зуд в горсти, — Пятью пальцами — да от всех пяти Чувств — на память о чувствах добрых — Через всё вам лицо — автограф!

1932 — лет о 1935

** *

Тоска по родине! Давно Разоблаченная морока!

Мне совершенно все равно — Где совершенно одинокой

Быть, по каким камням домой Брести с кошелкою базарной В дом, и не знающий, что — мой, Как госпиталь или казарма.

Мне всё равно, каких среди Лиц ощетиниваться пленным Львом, из какой людской среды

Быть вытесненной — непременно —

В себя, в единоличье чувств. Камчатским медведём без льдины Где не ужиться (и не тщусь!), Где унижаться — мне едино.

Не обольщусь и языком Родным, его призывом млечным. Мне безразлично, на каком Не понимаемой быть встречным!

(Читателем, газетных тонн Глотателем, доильцем сплетен...) Двадцатого столетья — он, А я — до всякого столетья!

Остолбеневши, как бревно, Оставшееся от аллеи, Мне всё — равны, мне всё — равно

И, может быть, всего равнее —

Роднее бывшее — всего.

Все признаки с меня, все меты, Все даты — как рукой сняло: Душа, родившаяся — где-то.

Т£к край меня не уберег Мой, что и самый зоркий сыщик

Вдоль всей души, всей — поперек! Родимого пятна не сыщет!

Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст, И всё — равно, и всё — едино.

Но если по дороге — куст Встает, особенно — рябина...

1934

*# *

Уединение: уйди В себя, как прадеды в феоды. Уединение: в груди

Ищи и находи свободу.

Чтоб ни души, чтоб ни ноги — На свете нет такого саду Уединению. В груди Ищи и находи прохладу.

Ктб победил на площади — Про то не думай и не ведай. В уединении груди — Справляй и погребай победу.

Уединение в груди. Уединение: уйди,

Жизнь!

Сентябрь 1934

** *

Уж если кораллы на шее — Нагрузка, так что же — страна? Тишаю, дичаю, волчею, Как мне все — равны, всем — равна.

И если в сердечной пустыне, Пустынной до краю очей, Чего-нибудь жалко — так сына, — Волчонка — еще поволчей!

9 января 1935

ОТЦАМ

1

В мире, ревущем:

—Слава грядущим! Чтб во мне шепчет:

—Слава прошедшим!

Вам, проходящим, В счет не идущим, Чад не родящим,

Мне — предыдущим.

С клавишем, с кистью ль Спорили, с дестью ль Писчею — чисто Прожили, с честью.

Белые — краше Снега сокровищ! — Волосы — вашей Совести — повесть.

14— 15 сентября 1935

2

Поколенью с сиренью И с Пасхой в Кремле,

Мой привет поколенью — По колено в земле,

А сединами — в звездах! Вам, слышней камыша,

— Чуть зазыблется воздух — Говорящим: ду-ша!

Только душу и спасшим Из фамильных богатств,

— Современникам старшим — Вам, без равенств и братств —

Руку веры и дружбы

— К ак кавказец — кувшин С виноградным! — врагу же — Две протягивавшим!

Не сиреной — сиренью Заключенное в грот, Поколенье — с пареньем! С тяготением — от

Земли, над землей, прочь от И червя и зерна!

Поколенье — без почвы, Но с такою — до дна,

Днища — узренной бездной, Что из впалых орбит Ликом девы любезной — Как живая глядит.

Поколенье, где краше Был — кто жарче страдал! Поколенье! Я — ваша! — Продолженье зеркал.

Ваша — сутью и статью,

Ипочтеньем к уму,

Ипрезрением к платью Плоти — временному!

Вы, ребенку — поэтом Обреченному быть, Кроме звонкой монеты

Всё — внушившие — чтить: