Дерево пробуждения

Гаутама же вновь пустился в странствия, чтобы познать людские горести. И когда его душа переполнилась ими через край, он отыскал в горах дерево Бодхи, сел под ним и решил не вставать, прежде чем достигнет совершенства… мудрец оберегал свою мысль, как еще не окрепшую молодую веточку на мировом древе жизни. Семь лет росла мысль, охраняемая неусыпным стражем, пока не стала Истиной. Мудрец прошептал ее пересохшими губами: «Человек — это сосуд страданий. Страдание от желаний. Путь к спасению — в искоренении желаний»…

А потом он впал в глубокий сон. И явился к нему враг истины Мара. В руках его была лютня. Вещал он, сладкоголосый, и дергал за струны. Искушая мудреца, он призывал к чувству самосохранения.

Искусителю так ответил Гаутама Блаженный:

— Отпрыск бездумных, беспечных! Грешник, зачем ты ко мне явился? С тем, кто к ложным благам стремится, иди и беседуй! Зачем к устремленному к цели, к мудрому ты обратился? Богатство, почести, слава, успех, нажитый обманом, для меня ничего не стоят. Над жизнью этой дрожать? Да пусть она сгинет! Лучше в бою умереть, чем жить побежденным. Погрязшие в суетности брахманы и шраманы истины не увидят. Плоть свою иссушая, я укрепляю память. Из царства в царство блуждая, буду людей учить я выполнять мои наставленья.

…Так удалился Мара, но вскоре вернулся. Дочерей он привел прекрасных. Пели они и плясали. Отец же дергал за струны.

— Отрекись! — призывал волшебник. — Красота эта будет твоею. Наслаждаться ты ею будешь во дворце таком же прекрасном.

— Нет! — отрезал мудрец. — Не соблазнить меня красотою. Отступить ты меня не заставишь. … Печаль охватила Мару. Он выронил лютню и зашипел, как кобра, когда ей на хвост наступают. Потом он сводил с неба молнии, грохотал громами, обрушивал скалы, но не мог сокрушить бодхисатву. Ибо мудрец, стремящийся к просветлению, крепче каменной горы.

Гаутама поднялся и твердым шагом спустился в парк Ришипитана близ Варанаси. Было это на тридцать пятом году его жизни, когда достиг он бодхи. В парке его ожидали пятеро живущих в уединеньи. Были среди них Субхути и Шарипутра. Первыми они обратились к Гаутаме, его называя Буддой («Просветленным»). На самом же деле он стал Просветленным уже тогда, когда впервые пронзен был жалостью к людям.

Глава 7. Античная культура

Аристотель Поэтика /Аристотель // Поэтика. Риторика. – СПб., 2000. – С. 23,25–27, 30–33.

Лосев А. Ф. Дерзание духа / А. Ф. Лосев. – М., 1988. – С. 153–171.

Платон. Пир/Платон//Диалоги. – М., 1986. – С. 519 - 523

Петроний. Пир Тримальхиона/ Петроний// Сатирикон. – М., 1924. – С.47, 53-56,59,61

Аристотель. Поэтика

Цель “Поэтики” и ее задачи

Эпос и трагедия, а также комедия, дифирамбическая поэзия и большая часть авлетики и кифаристики — все они являются вообще подражанием. А отличаются они друг от друга тремя чертами: тем, что воспроизводят различными средствами или различные предметы, или различным, не одним и тем же, способом. Подобно тому, как (художники) воспроизводят многое, создавая образы красками и формами, одни благодаря теории, другие — навыку, а иные — природным дарованиям, так бывает и в указанных искусствах. Во всех их воспроизведение совершается ритмом, словом и гармонией, и притом или отдельно, или всеми вместе. Так, только гармонией и ритмом пользуются авлетика и кифаристика и, пожалуй, некоторые другие искусства этого рода, как, например, игра на свирели. Одним ритмом без гармонии пользуется искусство танцоров, так как они посредством ритмических движений изображают и характеры, и душевные состояния, и действия. А словесное творчество пользуется только прозой или метрами, и соединяя их одни с другими, или употребляя какой-нибудь один вид метров, до настоящего времени получает (названия только по отдельным видам).