Уайт Л. Избранное. Эволюция культуры (Культурология. XX век). 2004

взаимная зависимость полов не существует сама по себе. Это лишь видимая сторона процесса, оборотной стороной которого служит кооперация. А кооперация — образование более крупных и интегрированных систем — является наиболее эффективным способом сделать жизнь безопасной. В социальной, как и в биологической, эволюции взаимозависимость возрастает по мере того, как растет структурная дифференциация и функциональная специализация. Фермер, врач, шахтер, телеграфист и т.д. зависят друг от друга210. Но вместе они образуют сис218

тему, которая значительно более эффективна в борьбе за выживание, чем относительно слабодифференцированные, атомизиро-ванные, самодостаточные общества на ранних стадиях социальной эволюции.

Теперь мы в состоянии понять феномен «половин» в процессе социальной эволюции. «Половины» являются средством, для того чтобы в ходе борьбы за существование сделать жизнь более безопасной. Организация из двух «половин» — это способ, с одной стороны, увеличить размер кооперированной группы, с другой стороны, усилить ее солидарность. Первая задача достигается при помощи увеличения круга родственников за счет дополнения известных генеалогических связей предполагаемыми: любой член моей «половины» становится моим родственником в силу предполагаемых генеалогических уз. Организация из двух «половин» стимулирует солидарность с помощью тех же средств: она обращается с родственником, слишком отдаленным, чтобы проследить с ним генеалогическую связь, так, как если бы он был близким, генеалогически определяемым родственником.

Дуальная организация, так же как кланы, обеспечивает средства и основу племенной интеграции на над семейном, надгенеа-логически различаемом линиджном уровне. В то время как племя достигает солидарности посредством интеграции нескольких кланов, дуальная организация делает это посредством интеграции двух «половин».

Племенной интеграции способствует то, что каждая «половина» осуществляет некоторые функции, необходимые для благополучия другой «половины», например захоронение умерших. Здесь снова взаимная зависимость, взаимные функции способствуют племенной интеграции. Соперничество между «половинами» в играх, танцах и обрядах тоже представляет собой способ упрочения племенной солидарности и подпитывания здорового корпоративного духа.

Рассмотрев определенные действия систем в целом, а также характеристики этих систем, которые имеют тенденцию создавать двухчастные единства, обратимся теперь к другим процессам, способным производить тот же эффект, но в человеческом обществе.

Вернемся к разговору об инцесте и о процессах экзогамии и эндогамии. Нужно напомнить, что мы прослеживали расширение табу на близкородственное скрещивание от внутрисемейного запрета — вовне, через последовательное нарастание отдаленности степеней родства. Запрещение брака с единокровным/единоутробным братом или единокровной/единоутробной сестрой обычно следует за запрещением брака с родным братом или сестрой.

219

Брак с параллельными кузенами должен быть следующим, попадающим под запрет. Но благодаря действию эндогамии как процесса, дополняющего экзогамию, брак с кросскузеном предписывается в то самое время, когда брак с параллельным кузеном запрещается. И так получается (мы отмечали это ранее), что институт кросскузенного брака весьма распространен в первобытном обществе. Здесь мы подходим к важному пункту: кросскузенный брак как установленный обычай или институт обычно имеет тенденцию порождать дуальную организацию.

Социальная система, практикующая кросскузенный брак, ведет счет родства унилатерально, поскольку это позволяет различать кросскузенов и параллельных кузенов. Например, я отличаю детей брата моего отца от детей сестры моего отца, а детей сестры

моей матери — от детей брата моей матери. Но при кросскузен-ном браке дети брата моей матери могут также быть детьми сестры моего отца, а дети сестры моей матери могут быть детьми брата моего отца. Однако независимо от того, является ли жена брата моей матери сестрой моего отца или нет, их дети будут называться одинаково: они будут моими классификационными сиблинга-ми. Таким образом, я буду различать два, и только два, линиджа: отцовский и материнский. Если счет родства матрилинейный, то значимыми линиджами будут матрилинейный линидж моего отца и матрилинейный линидж моей матери; если счет родства патри-линейный, то значимыми линиджами будут соответственно пат-рилинейные линиджи моего отца и моей матери. Далее, если социальная система небольшая и хорошо интегрированная, каждый человек в данном обществе будет родственен любому другому, и это родство будет известно. С точки зрения классификационной системы родства все члены племени будут моими близкими родственниками. За пределами моей семьи все мужчины поколения моих родителей будут моими «отцами» (братьями моего отца) или моими «дядьями» (братьями моей матери). Индивиды на уровне моего собственного поколения будут моими «сиблингами» (моими параллельными кузенами) или моими «кузенами» (моими кросскузенами). С моей точки зрения, все племя поделено на два больших линиджа — моего отца и моей матери, патрилинейный и матрилинейный в зависимости от обстоятельств. А то, что верно с моей точки зрения, разумеется, справедливо и для любого другого. Поэтому каждый видит общество поделенным на две равные части: экзогамную унилатеральную группу его отца и такую же группу матери. Эти две группы в сущности и есть «половины».

Но давайте проследим этот процесс социальной эволюции далее. Дуальная организация общества, которую мы только что описали, базируется на генеалогическом счете родства: я женюсь на

220

женщине, потому что она — дочь брата моей матери или дочь сестры моего отца. Генеалогически она — моя кросскузина первого уровня, а не более отдаленная «классификационная» кросскузина. На определенной стадии социальной эволюции потребности социальной солидарности и сплоченности обязывают меня жениться не на любой женщине класса «моих кросскузин», но на вполне определенной, а именно на дочери сиблинга моих родителей. Однако на более высокой стадии социального развития это специфическое эндогамное требование может быть смягчено и мне могут позволить жениться на любой из моих кросскузин. Посмотрим, как это могло произойти и, кроме того, что конкретно мы вкладываем в выражение «более высокая стадия социального развития».

Кросскузенный брак принадлежит, согласно нашей теории, к относительно ранней стадии социальной эволюции, к той стадии, когда брак определяется генеалогическим родством, а не членством в группе. По мере развития культуры и возрастания технологического контроля над природой, в частности над пищевыми ресурсами, население увеличивается. Социальная система тяготеет к тому, чтобы, если позволяют обстоятельства, вместить в себя это численно возросшее население, а не дать какой-то части отколоться и образовать новую социальную систему, потому что при неизменности остальных факторов у более многочисленных социальных групп больше шансов выжить в борьбе за существование, чем у менее многочисленных групп. Но с увеличением размера группы возникает ряд любопытных последствий: 1) становится все более сложно, в конце концов и невозможно, формировать и интегрировать общество исключительно на основе генеалогического счета; есть предел, за которым просто нельзя удержать в памяти генеалогию; 2) уменьшается нужда в близкородственном эндогамном браке; увеличивается потребность в интеграции с более крупными группами; кросскузенный брак, разумеется, сдает позиции, ведь его непосредственный результат — объединение в группу взаимопомощи только двух семей; если брак способен соединить индивида с более крупной группой без ущерба для солидарности, столь же значимой или даже более важной, чем выигрыш от союза с

более крупной группой, то такой брак выгоден; 3) усиливается интеграция на более высоком по сравнению с генеалогическим счетом уровне.

Теперь мы можем понять, какой тип социальной системы должен прийти на смену кросскузенному браку. Поскольку население росло и племя укрупнялось, брачное правило должно было измениться - другими словами, характеристика экзогамии и эндогамии должна была быть пересмотрена. Брак больше не определялся исключительно генеалогическими связями; вместо предписания

221

жениться на определенной кросскузине я мог теперь взять в жены любую кросскузину, то есть любую женщину из группы. Два линид-жа племени становились теперь «половинами». Линидж — это родственная группировка, основанная на прослеживаемых генеалогических связях; «половина» — это группа родственников, в которой генеалогические связи предполагаются. Брак теперь определяется принадлежностью к «половине», а не генеалогическим счетом родства; человек должен вступать в брак в противоположной «половине», но внутри этой «половины» он волен выбрать, кого пожелает.

Переход от генеалогического счета родства и линиджной организации к браку на основе членства в группе и к дуальной организации — приносит с собой в процессе интеграции новые формы союзов. При кросскузенном браке я объединяюсь с семьей и линиджем — насколько это позволяет сделать знание генеалогии. Но это относительно маленькая группа. Когда же кросскузенный брак и генеалогический счет родства вытесняются дуальной организацией, я объединяюсь в браке не просто с линиджем своей невесты, но с целой «половиной» племени. Перед каждым членом «половины», к которой принадлежит моя жена, я приобретаю обязанности и имею права исключительно благодаря членству в «половине». Сфера действия брака как интегрирующего механизма значительно выросла с переходом от кросскузенного брака и генеалогических линиджей — к «половинам».

И наконец, как отмечалось ранее, дуальная организация сама по себе дает новое основание для интеграции племени. «Половины» предполагают взаимные, или взаимодополняющие, функции и тем самым способствуют племенной солидарности. Интеграция теперь достигается на более высоком уровне, чем уровень линиджа.

Ввиду длительной дискуссии, ведущейся в антропологической литературе по поводу соотношения между обычаем, или институтом, кросскузенного брака и дуальной организацией, имеет смысл подытожить нашу позицию по данному вопросу. Согласно нашей теории, кросскузенный брак имеет тенденцию разделять общество на два, и только два линиджа, на две унилатеральные экзогамные родственные группы. Когда брак на основе генеалогической связи уступает дорогу браку на основе членства в группе — как это происходит, когда население и размер группы увеличиваются в силу достижений технологического порядка, — тогда линиджи превращаются в «половины», каждая со своим названием. Таким образом, дуальная организация рассматривается как более высокая стадия развития (в сравнении с практикой кросскузенного брака) или же как кульминация либо следствие данной формы брака.

222

Наличие соотношения между дуальной организацией и крос-скузенным браком признается уже давно, но объяснения этого феномена существенно различаются. Тайлор считал, что «'кросскузенный брак'... должен быть прямым следствием простейшей формы экзогамии там, где население поделено на два класса, или секции»211. Одно время Риверс считал, что кросскузенный брак «вероятно, в большинстве случаев — если не во всех — вырос из этой [дуальной] формы социальной организации»212. В дальнейшем Риверс и другие исследователи придерживались мнения, что обычай кросскузенного брака мог пережить породившую его дуальную организацию. Поэтому само присутствие кросскузенного брака свидетельствует о существовании в прошлом дуальной организации213. Но в отношении данной теории существует серьезное возражение. При кросскузенном браке мужчина женится на дочери брата своей матери или на дочери сестры отца, а не просто на классификационной кузине. Что же касается дуальной организации и экзогамии, то они требуют только, чтобы супруг принадлежал к противоположной «половине», то есть был любым кросску-зеном. Каким

предполагается, что вопрос носит характер «либо-либо», то есть что народ должен иметь или то, или другое. Люди могут иметь (и часто имеют) и то и другое; племена, в которых есть и «половины», и кланы, — совсем не редкость. В обществах, где есть как «половины» («родственного» типа), так и кланы, следует предположить, что первые сформировались раньше, а вторые — за счет последующего процесса разделения путем сегментации. Мы не знаем ни одного процесса, который бы сгруппировал вполне сложившиеся кланы в две экзогамные «родственные» «половины» (хотя они могли быть сгруппированы в обрядовые «половины», цель которых - укрепление племенной солидарности при помощи соперничества и взаимодополняющих функций). Тем не менее образование кланов как подразделений «половин» достаточно легко объяснимо: когда население растет и «половины» становятся многочисленней, они тяготеют к сегментации как к средству поддержания своего единства — чтобы удержать от распада исходный размер и значение группы.

«Половины», возникшие как родственные группы, могут, однако, приобрести (и часто приобретают) ритуальные функции. Некоторые из этих функций могут рассматриваться просто как приложение к родственной организации, как способ выразить или закрепить отношения между группами родственников. Но ритуальные функции могут приобретаться и в дополнение к этому. Труд в племени может быть разделен между «половинами», подобно тому как это во многих случаях происходит между кланами; подобным разделением труда может быть усилена племенная солидарность. Таким образом, мы видим, что «половины», возникшие как родственные группы, могут приобретать обрядовый или ритуальный характер. В то же время они могут утрачивать некоторые функции родственных групп, в частности — регулирование брака. Мы видели, что кросскузенный брак может вытесняться дуальной экзогамией, а брак — начать определяться членством в «половине», но не генеалогической связью. Однако если «половины» оказались поделены на кланы, они могут утратить свой экзогамный характер, и регулирование браков может полностью перейти в компетенцию кланов. Согласно Моргану, у ирокезов «половины» когда-то были экзогамны, но к началу 1800-х годов утратили эту особенность218. Полевые исследования ирокезской культуры, предпринятые Гольденвейзером, привели его к тому же выводу219. Это может звучать парадоксально, но роль, кото-

225

рую играет дуальная экзогамия, имеет эндогамный эффект; она заставляет индивида вступать в брак внутри определенной ограниченной группы, хотя это и не его собственная группа. Ограничение пределов брачного выбора тем не менее существует. Как мы уже видели, рамки брачного выбора расширяются по мере эволюции общества. Иными словами, с развитием культуры группа взаимопомощи за счет брака может стать (и действительно становится) более многочисленной, причем без ущерба для солидарности; и это увеличение численности является преимуществом в борьбе за существование. На определенной стадии социальной эволюции брак между кланами одной «половины» не совместим с оптимальными условиями поддержания солидарности. Однако по мере развития культуры не только возможным, но и желательным становится расширение рамок брачного выбора - ради племенной интеграции и солидарности. Когда этот рубеж достигнут, дуальная экзогамия ослабевает и разрушается. Однако нельзя сказать, что «половины» всегда обречены на потерю своего экзогамного характера или даже что это — «нормальное» направление эволюции. Мы всего лишь говорим, что это может произойти и что, по всей вероятности, во многих случаях так и происходило. Итак, мы видим, что «половины» могут возникать на родственной основе, приобретать ритуальные функции, порождать кланы и в конце концов утрачивать свой экзогамный характер.

Сегменты в австралийском обществе. Ни одно описание социальной эволюции в целом или сегментации в частности не будет полным без привлечения данных об австралийских племенах. Нельзя не отметить тем не менее, что мы касаемся этих групп в конце, а не в начале нашего рассказа об унилатеральной родственной сегментации. В отличие от некоторых более ранних авторов мы не считаем социальную организацию австралийских племен проявлением того исходного состояния, из которого последовательно развились все остальные формы. Вместе с тем социальная организация аборигенов Австралии чрезвычайно интересна, и ее анализ может иметь большое познавательное значение. Она имеет некоторые особенности,

которые в известном смысле уникальны и тщательное изучение которых обогатит наше понимание социальной организации в целом. Но примечательным в австралийской социальной организации является не то, что она более элементарна или первична по сравнению с другими социальными системами, ибо в других местах мы находим даже более примитивные системы, а то, что она в крайне специализированной форме представляет те же категории явлений, которые в других местах

226

обнаруживаются в более простой форме220. Аборигенная Австралия, так сказать, в преувеличенной форме демонстрирует действие процессов, которые нам известны по другим регионам, а именно эндогамии, экзогамии и сегментации. Австралийскую социальную организацию поэтому не следует считать типичной даже для первобытного общества; еще меньше она походит на исходный ствол, от которого отпочковались или из которого выросли все остальные социальные формы. Скорее это высокоспециализированная форма структуры человеческого общества на его раннем, примитивном уровне. В качестве таковой она не только интересна, но и познавательна.

Среди австралийских племен существует значительное разнообразие форм социальной организации. Согласно Радклифф-Бра-уну, однако, большинство, если не все формы, можно причислить к одному из двух основных типов: кариера и арунта221. Первый тип

характеризуется разделением племени на четыре имеющих название экзогамных сегмента; во втором типе - восемь сегментов. Это так называемые «брачные классы», ставшие столь знаменитыми в этнологической литературе. Как в типе кариера, так и в арунта индивиду не только запрещается вступать в брак в рамках собственного сегмента, но предписывается делать это в строго определенном сегменте. И в обоих типах дети принадлежат к сегменту, отличающемуся от сегментов каждого из родителей. Соотношение между сегментами, браком и счетом родства приводится на рис.7-1, где буквами обозначены сегменты, имеющие названия, знак равенства обозначает брачный союз, а изломанные стрелки - фили-ационную связь между отцом и детьми.

Таким образом, в типе кариера мужчина из сегмента А женится на женщине из сегмента В, а их дети принадлежат к сегменту С; мужчина из D женится на женщине из С, а их дети принадлежат к В. В типе арунта мужчина из сегмента G женится на женщи-

227

не из Е, их дети принадлежат к Я; мужчина из В женится на женщине из А, их дети принадлежат к сегменту D, и т.д.

Анализ этих двух типов организации вскрывает тот факт, что оба они выражают процессы эндогамии, экзогамии и сегментации, с которыми мы уже знакомы. В австралийской социальной организации мы не найдем такого действующего принципа, который бы не знали по другим регионам.

Как в типе арунта, так и в типе кариера есть экзогамные, пат-рилинейные и патрилокальные территориальные группы, являющиеся результатом конкретного способа жизнеобеспечения и разделения труда между мужчинами и женщинами. В обеих системах законы эндогамии и экзогамии специфичны и четки. И в каждом случае существует чередование в каждом патрилинейном линидже между сегментом отца и сегментом его детей; если отец принадлежит к сегменту А, а его дети к сегменту С, то дети его сыновей будут принадлежать к А, а дети сыновей его сыновей будут принадлежать к С, и т.д. Каждая система является результирующей действия нескольких факторов. Мы можем точно определить эти факторы и непосредственно наблюдать за

произведенным каждым из них эффектом222.

Прежде всего мы можем отметить, что как в типе кариера, так и в типе арунта племя разделено и на матрилинейные, и на патрили-нейные «половины», каждая из которых экзогамна. Племя кариера делится на четыре экзогамные секции за счет пересечения мат-рилинейных и патрилинейных «половин». Так, на рис. 7-1 сегменты А и С охватывают одну патрилинейную «половину»; сегменты В и D — другую. Сегменты А и D образуют одну матрилинейную «половину»; В и С — другую. Поскольку обе разновидности «половин» экзогамны, мужчина А не может жениться на женщине из сегмента С, потому что последний есть часть патрилинейной «половины», к которой принадлежит этот мужчина. Он не может жениться в сегменте D, потому что это часть его матрилинейной «половины». Следовательно, он может жениться только в сегменте Я. В системе арунта сегменты AECF составляют одну патрилинейную «половину», BGDH — другую. Матрилинейными «половинами» являются HADE и CBFG. Мужчина из сегмента А не может жениться в сегментах Е, С и F, потому что они находятся в его патрилинейной «половине», а также в сегментах Я, D и Е, потому что они находятся в его матрилинейной «половине». Остаются сегменты G и В. Ему не разрешается жениться в G, так как там находятся его кросскузены первого уровня. Следовательно, он должен жениться в сегменте В, где находятся его кузены второго уровня (рис. 7-2).

Последующее изображение, по сути, уже было дано выше; мы использовали сегменты, чтобы показать, как действуют патрили228

нейные и матрилинейные экзогамные «половины». Фактически эти две разновидности экзогамных

«половин» появились первыми; сегменты, имеющие названия, образуются вследствие дуальной экзогамии.

Здесь уместен вопрос: как получилось, что у австралийских племен одновременно есть и патрилинейные, и матрилинейные экзогамные «половины»? Но мы коснемся его не иначе, как отослав читателя к нашему предыдущему разговору о разделении труда между полами и добавив, что за патрилинейным счетом родства и патрилинейными «половинами» может стоять монополия мужчин в отправлении некоторых племенных религиозных функций, в то время как в матрилинейных «половинах» отражается акцент на наследовании (в определенных сферах) по женской линии. Наша задача здесь — объяснить сегменты организации типа кариера и арунта, а наличие и функционирование экзогамных патрилинейных и матрилинейных «половин» — суть два из трех факторов, которые вызывают их к жизни.

Третий фактор — это брачное правило: в рамках типа кариера мужчина обязан жениться на своей кросскузине первого уровня, в рамках типа арунта — на своей кросскузине второго уровня (рис. 7- 2 и 7-3).

До сих пор мы не встретили в австралийской социальной организации ничего такого, чего бы уже не знали: унилатеральный счет родства, линиджи, «половины», а теперь — экзогамию и эндогамию. В соответствии с типом кариера правила экзогамии запрещают браки с родителем, сиблингом или параллельным кузеном, тогда как эндогамное правило требует брака с кросскузеном первого уровня. В соответствии с типом арунта полагается вступать в брак с кросскузеном второго уровня, а не с более отдаленными родственниками.

Система кариера теперь нам ясна, но как насчет системы арунта? Как объяснить ее? 229

Система арунта развилась из системы кариера223 очень простым способом: посредством изменения брачного правила — от брака с кросскузеном первого уровня к браку с кросскузеном второго уровня. Посмотрим, как это изменение правил эндогамии и экзогамии затронуло систему в целом.

Рис. 7-3 послужит иллюстрацией как типа кариера, так и типа арунта. При этом для системы кариера мы будем учитывать только буквы, соответствующие местным названиям четырех экзогамных сегментов, а цифровые обозначения не будем принимать во внимание. Что же касается системы арунта, то здесь будут приниматься во внимание как буквы, так и цифровые обозначения. Согласно системе кариера, мужчина женится на своей кросскузине первого уровня - дочери брата его матери: Мужчина А женится на В.

Но предположим, что правила экзогамии и эндогамии изменились таким образом, что мужчине запрещается жениться на кросскузине первого уровня, но предписывается вступать в брак с кросскузиной второго уровня. Все его кросскузены принадлежат к сегменту В. Но новые правила экзогамии и эндогамии отличают кросскузенов первого уровня от кросскузенов второго, а также более удаленных. Сегмент В поэтому разделен пополам, и одна

230

часть (В) содержит кросскузенов первого уровня, другая же (В) — второго и более отдаленных уровней. Что справедливо для данного сегмента и в данном конкретном случае, разумеется, справедливо и для любого другого сегмента в других случаях. Например, каждый из четырех сегментов системы кариера разделен на две части, поэтому в общей сложности перед нами восемь сегментов: Л,, А2, В{, В2, С,, С2и /),, Dr Действие брачного правила в отношении сегментов показано на рис. 7-4.

После того как каждый сегмент разделился пополам, одна часть - вероятно, та, что включает в себя кросскузенов первого уровня, - сохраняет прежнее название первоначального сегмента, в то время как новая различаемая часть получает свое собственное название. Таким образом, А2 становится Е; С2- F; В2- G, а ^становится Я (см. снова рис.7-1). Итак, простое изменение брачного правила делит каждый сегмент в системе кариера пополам и порождает систему арунта из восьми сегментов.

Но почему брачное правило изменилось? Мы не можем ответить на этот вопрос конкретно и подробно. Но мы можем прояснить проблему, применив к ней нашу теорию социальной

эволюции.

На определенной стадии культурной и социальной эволюции брак между кросскузенами первого уровня служил формой брачного союза, наилучшим образом подходящей для создания кооперированной, максимально эффективной группы родственников. Размер и солидарность кооперированной группы, сформировавшейся в результате брака, были, таким образом, уравновешены -на определенной стадии культурного развития — союзом между кросскузенами первого уровня, чтобы обеспечить ей максимум эффективности (см. выше наше высказывание по этому поводу на с. 159). Но на более высокой стадии культурного развития и социальной эволюции максимальная эффективность кооперированной группы, возникающей в результате брака, не могла быть достигнута посредством союза между кузенами первого уровня.

231

Более многочисленная группа могла быть создана с помощью брака между кузенами второго уровня, и если увеличение численности не влекло за собой ослабления солидарности, то более многочисленная группа становилась более эффективной в качестве группы взаимопомощи, и на долю каждого члена группы выпадало, таким образом, определенное преимущество.

Во всяком случае, брачное правило, характерное для системы арунта, возникло в результате изменения правил экзогамии и эндогамии, свойственных системе кариера; теперь мужчина женился на дочери дочери брата матери своей матери (своей кросскузине второго уровня), а не на дочери брата своей матери (своей кросскузине первого уровня). Кроме того, вследствие брачного союза, свойственного типу арунта, образовывалась более многочисленная по сравнению с кариера группа родственников. Согласно системе кариера, вследствие моего брака две семьи и две локальные группы (или «орды», если использовать термин РадклиффБрауна) объединяются: семья и локальная группа моего отца — с семьей и ордой брата моей матери. В системе арунта в это единство входят семьи и локальные группы моего отца, моей матери, брата матери моей матери и мужа дочери брата матери моей матери. Брак у арунта создает более многочисленую группу, или более всеохватную интегрированность224, чем брак

всистеме кариера, и тем самым выходит на более высокую стадию социальной эволюции225. Существуют два других важных следствия изменения брачного правила от кариера к системе арунта, а именно: удвоение количества патрилинейных линиджей, на которые подразделяется племя, и соответствующие изменения в терминологии родства.

Только два патрилиниджа различимы в системе кариера: мой собственный и моей матери (АС и ВВна рис. 7-3). В системе арунта различаются четыре патрилиниджа: отца моего отца, брата матери моего отца, отца моей матери и брата матери моей матери (AF, BD, <Жи ЕС на рис. 7- 2). Брак типа арунта объединяет членов четырех патрилиниджей; брак кариера — только двух. Трансформацию системы кариера в систему типа арунта сопровождают изменения в терминологии родства. В системе кариера, например, существуют только два термина для обозначения дедов: отца отца и отца матери, — и два для бабок: матери отца и матери матери. В системе арунта во втором нисходящем поколении терминологически выделяются четыре класса родства для мужских родственников и четыре — для женских. Но используются только

четыре термина, а не восемь. «Это потому, что термин, который применяют по отношению к мужскому родственнику, распространяется и на его сестру»226. Таким образом, отец отца и сестра отца отца обозначаются одним и тем же термином, подобно тому как

232

это происходит с братом матери матери и матерью матери. Итак, мы видим, что четыре патрилиниджа системы арунта находят отражение в терминологии родства, точно так же как в терминологии системы кариера отражаются свойственные ей два патрилиниджа.

Система арунта, которая трактуется здесь как более высокая по сравнению с кариера стадия социальной эволюции, и в самом деле такова. Этот эволюционный прогресс был вызван изменениями в условиях жизни; мы можем быть уверены в этом: альтернативы данной точке зрения являются не чем иным, как произволом и капризом, которые неприемлемы в качестве концептуальных объяснений в науке. К несчастью, однако, нам не известно точно и в деталях,

вчем состояли «изменения условий жизни» в данном случае. По-видимому, большого различия в технологии между социокультурными системами кариера и арунта не было. Но условия их существования могли быть весьма различными. И отношения с соседними