Часть 1. Глава III. Время Иринея Лионского

ветхозаветного Писания (в соответствующей редакции) и четко очертил круг, за которым начиналась ересь. В дальнейшем отцы церкви освятили эту новоявленную религиозную доктрину ореолом мученического вероисповедания древних христиан, будто бы ис­купленную кровью праведников. О том, что древние христиане шли на смерть вовсе не за вымыслы Римской церкви, поздние док­тринеры предпочли забыть.

В Иринеевой универсальной системе было многое и всякое, но исчезло главное – Учение Христа о Богообщении и о сути Спасе­ния. Ка´к услышать голос Бога и чтo´ есть Спасение? Иринеевы по­следователи, должно быть, вообще не знали, как человеку соеди­нять свой дух с живым Христом, поэтому они могли лишь учить, как слушаться их церковь, которая будто бы обладает истинным знанием. Новая церковь подменила религиозное ощущение живого Бога – верой во всемогущество церкви, заменила веру во внут­реннего Христа – верой во внешние догматы. Гарнак писал о со­держании этой новой веры, в общем-то не имеющей отношения ни к Учению ап. Павла, ни тем более к Учению Иисуса Христа:

«…Возникла вера не без внутреннего единства и силы, но с не­ограниченным объемом, вера, которая должна была сделаться ве­рою Церкви, образованных и необразованных, вера, составленная из самых различных – философско-апологетических, библейских, христософических, гностически-антигностических и чувственно-фантастических – элементов…; сознание, что рациональная теоло­гия и слепая вера суть различные величины, (в этой системе. – А.В.) отсутствует; всё стоит на одной плоскости; на спекуляцию (размышления. – А.В.) смотрят с подозрением и всё же не отка­зываются от неё совсем» ¹.

Перед нами традиционный синкретизм, свойственный римской культуре вообще, когда со всего света берется всё, что кажется вы­годным или уместным, но при этом утрачивается живость и непо­средственность, теряется сам дух. Но самым страшным в этом уди­вительном явлении – психологии Рима – является желание обла­дать всем миром и навязать всему миру свое представление о бытии. В этой самоуверенности даже нет желания обрести Исти­ну – самоценным сам по себе становится порядок, имперское еди­нообразие.

«…Никто не пишет, – утверждает И.Г.Гердер, – никто не по­ступает так откровенно, так грубо, так решительно и жестоко, как

Гарнак А. История догматов //Сб.: Раннее христианство. В двух томах. Т.2. М., 2001. С.194.

Упадок и реакция

101

он (римский папа), если только есть в этом необходимость. Папы никогда ничего не обсуждают – они указывают и повелевают, и всякий раз прокладывает путь хитроумная дерзость, – когда они умоляют и упрашивают, когда требуют, грозят, упорствуют, кара­ют… Этот священный деспотизм, украшенный достоинством отца, совершил на свете больше дел, чем пустая учтивость ничтожных дворцовых интриг… Папа знал, чего хочет, знал, каким языком требовать послушания» ¹.

«Желание (католической церкви. – А.В.) распространить и устроить царствие Божие политическими средствами, – пишет А.Гарнак, – только по тяжкому недоразумению может быть осно­вано на указаниях Христа и апостолов. Это царствие рассчитывает лишь на религиозные и нравственные силы и основывается на поч­ве свободы. А церкви, выступающей мирским государством, при­ходится пользоваться всеми средствами такового – и хитроумной дипломатией, и насилием; всякое земное государство, даже осно­ванное на праве, бывает вынуждено обстоятельствами поступать несправедливо… Непогрешимость (папы) равняется тому, что у правителей мира называется полным самодержавием… Совершенно ясно, что этот второй фактор на Западе (“непогрешимость папы”, принятый спустя многие годы. – А.В.) основательно должен был изменить характерные черты католицизма – традиционализм, пра­воверие, ритуализм и монашество… “Я сам предание”, – сказал будто бы Пий IX… Учение во многих отношениях стало произволь­ным…» ². Далее Гарнак продолжает:

«Римский католицизм, взятый как внешняя церковь, как уч­реждение права и силы, ничего общего с Евангелием не имеет и даже противоречит ему по существу… Смешение божественного начала с мирским, самых задушевных чувств с политикой причи­няет глубокий вред, потому что оно насилует совесть и лишает ре­лигию её настоящего значения…» ³. Последнее сказано в отноше­нии позднего католицизма ⁴. Но во времена Иринея Лионского и

Гердер И.Г. Идеи к философии истории человечества. М., 1977. С.550-551. Гарнак А. Сущность христианства//Сб.: Раннее христианство. В двух томах. Т.1. М., 2001. С.150-151. Гарнак А. Там же. С.155.

Католический (греч. katholikos) – «всеобщий». С точки зрения Восточной церкви существует Единая Вселенская Апостольская Церковь, от которой Римско-католическая церковь отделилась в 1054 г. и «присвояет себе титул ка­толическая (т.е. вселенская. – А.В.) несправедливо» (Статья «Православно-католический» // Дьяченко прот. Г. Полный Церковно-славянский словарь. М., 1993, с.474. Репринтное изд. 1900 г.).

102