невебралка

3.4. Основные результаты

Результаты статистической обработки показали следующее (см. рисунок 2):

1Минимальное число правильных решений (около 15–20%) испытуемые принимают при прослушивании «обратных» фраз, не содержащих подсказки. Отметим, что вероятность случайного отгадывания правильного выбора нужной клавиши (при выборе из 6) составляет 16,7%.

2Процент правильных действий испытуемых существенно возрастает в случае прослушивания «обратных» фраз, содержащих хотя бы одну или несколько подсказок. При этом, чем больше подсказок содержится в «обратных» фразах, тем большее число правильных решений принимают испытуемые. Например, при выборе клавиши нужного цвета на первом этапе исследования (см. рисунок 2, позиция А) средние вероятности правильных решений испытуемых составили соответственно 17,5, 31,6, 47,4, 50,9% при отсутствии слова-подсказки, одной, двух и трех подсказок. На втором этапе (см. рисунок 2, позиция Б) при выборе цвета соответственно 19,1, 67,9, 77,2 и 83,3%. При выборе клавиш, обозначенных цифрами (см. рисунок 2, позиция В): 20,1% – при отсутствии подсказки, 28,0% – при одной подсказке, 33,9% – при двух и 38,9% – при трех.

3Указанный феномен наблюдается как в случае информирования испытуемого о том, что в «обратных» фразах содержится

подсказка (2-й этап исследования), так и в случаях, когда испытуемому об этом не говорилось (1-й этап).

4Любопытная особенность опытов проявилась в том, что при работе с клавишами, обозначенными цветами, все без исключения испытуемые дали более высокий процент правильного реагирования на подсказку, содержащуюся в инвертированной речи, чем при работе с клавишами, обозначенными цифрами (см. рисунок 2 и таблицу). Это, по-видимому, является отражением определенных различий между понятиями цвета и цифры

инуждается в дополнительных исследованиях.

5Другая особенность – независимость правильного реагирования испытуемых на подсказку в инвертированной речи от количества слогов в слове-подсказке (см. таблицу 1). Так, например, на односложное слово «пять» оказалось 20,7% правильных реакций, а на четырехсложные слова «восемнадцать» и «четыреста» соответственно 25,9 и 29,3%. Это обстоятельство позволяет отвергнуть гипотезу сознательного реконструирования испытуемым нормального звучания слов инвертированной фразы,

Рис. 1. Пульт испытуемого с шестью клавишами, раскрашенными в различные цвета (коричневый, голубой, фиолетовый, красный, желтый, зеленый) или обозначаемых разными цифрами (5, 10, 18, 100, 200, 400)

Рис. 2. Средние вероятности правильных действий испытуемых по выбору клавиши при восприятии инвертированной речи, содержащей разное количество слов-подсказок.

По горизонтали – число подсказок в инвертированной фразе. По вертикали – вероятность правильного выбора клавиши (%). А – результаты исследований выбора клавиши по цвету – 1-й этап, Б – выбор клавиши по цвету – 2-й этап. В – выбор клавиши по ее цифровому обозначению – 2-й этап.

поскольку процедуру реконструирования легче, казалось бы, производить с короткими односложными словами, чем с четырехсложными.

Таким образом, опыты показали, что любой человек, не понимая смысла «обратных» фраз и не будучи в состоянии реконструировать нормальное звучание всей фразы в целом, тем не менее действует в соответствии с содержащимися в «обратных» фразах подсказками (например, нажимает красную клавишу, когда во фразе зву-

Таблица 1

Вероятности (%) правильного нажатия на клавиши, обозначенные различными цветами (А) и цифрами (Б)

при прослушивании инвертированной речи, содержащей словаподсказки (средние данные для 14 испытуемых)

чит слово «красный» – нечто вроде «инсарк» в обратном звучании; нажимает зеленую клавишу, когда «обратная» фраза рекомендует выбрать зеленый цвет и т.д.). Тренировка существенно увеличивает процент действий испытуемых в соответствии с подсказками в «обратных» фразах. Существенны индивидуальные различия среди испытуемых.

3.5. О психофизиологических механизмах подсознательного восприятия инвертированной речи

На основании данных опытов можно сделать вывод о том, что психофизиологические механизмы мозга, сформировавшиеся

впроцессе эволюции человека для выделения (декодирования) речевой информации из потока речевых звуков, поступающих

вслуховой анализатор в нормальной временнóй последовательности, могут работать, т. е. выделять смысл сказанного и в случае поступления речевой информации в «обратном» (инвертированном во времени) виде.

При этом имеется существенная разница между восприятием

винвертированном виде собственно речевой вербальной и экстралингвистической информации: все исследованные нами виды экстралингвистической информации – эмоциональная, половая, возрастная и индивидуально-личностная – опознаются и осознаются в инвертированном виде без какой-либо подготовки испытуемого и почти с той же вероятностью правильного решения, как и в нор-

ме, а вербальная информация инвертированной фразы остается для слушателя в целом неосознанной, поскольку человек не может повторить инвертированную фразу в ее нормальном виде, хотя –

иэто особенно важно (!) – действует в соответствии с содержащейся в ней информацией.

Вышеуказанные различия в восприятии вербальной и экстралингвистической информации можно считать связанными с разными психофизиологическими механизмами кодирования и обработки мозгом этих двух видов речевой информации, согласно разрабатываемой нами модели двухканальной природы речевой коммуникации (Морозов, 1989, 1992, 1993a, 1998c). Под первым каналом мы подразумеваем собственно речевой (лингвистический),

апод вторым – невербальный (экстралингвистический) способ передачи информации в системе общения человека с человеком (разумеется не в технологическом, а в психологическом плане).

Существует ряд доказательств эволюционно-исторического, онтогенетического, физиологического, медицинского, психологического характера, свидетельствующих о функциональной обособленности этих каналов (Морозов, 1998c). Различия в восприятии человеком лингвистический и экстралингвистический информации в инвертированном виде являются новым дополнительным свидетельством принципиальных различий между вышеуказанными каналами.

Психофизиологической основой двухканальной структуры системы речевого общения в нашей модели выступает функциональная асимметрия головного мозга человека, проявляющаяся в доминировании левого полушария в обработке вербальной информации (с участием специфический речевых центров Брока и Вернике)

ив доминировании правого полушария в обработке всех видов экстралингвистической, информации (Балонов, Деглин, 1976; Восприятие речи, 1988; Морозов, 1988, 1992; Kimura 1967, 1973; Bryden, 1982).

При этом разделение вышеуказанных двух видов информации определяется в мозгу не только по принципу места, но и по способу обработки (Галунов и др., 1985; Морозов, 1988; Восприятие речи…, 1988). Для левого полушария характерным является посегментная (послоговая) обработка речевого сигнала с использованием в качестве информативных признаков знака формантных межслоговых и межфонемных переходов, а для правого полушария – симультанная оценка интегральных паттернов речевых спектров (Морозов, 1993a). Это обстоятельство, в частности, является причиной непонимания инвертированной речи левым полушарием (Морозов, 1992).

Вкачестве рабочей гипотезы мы предполагаем, что правое полушарие может частично выполнять роль своего «соседа», используя,

Таблица 2

Вероятности (%) правильного выбора цвета или цифры

взависимости от числа слов-команд в инвертированной речи, предъявляемой дихотически: через левое ухо или правое

ухо испытуемого. Средние данные (M + m) для 15 человек обследованных

Условные обозначения: M – среднее значение, m – стандартная ошибка

однако, свой собственный механизм обработки речевой информации. Если это так, то правое полушарие должно «понимать» смысл инвертированных фраз, поскольку интегральные спектры инвертированных во времени отдельных слов и даже целых речевых фраз оказываются практически идентичными.

С целью проверки этой теоретической гипотезы были проведены дополнительные исследования (Морозов, 1996d), а именно: речевые инвертированные фразы, содержащие команды испытуемому, какую кнопку нажимать, предъявлялись дихотически: либо через правое ухо, либо через левое ухо (с предъявлением шума речевого спектра на контрлатеральное ухо).

Результаты исследований, представленные в таблице 2, свидетельствуют, что при восприятии инвертированной речи преимущество действительно имеет левое ухо (т.е. правое полушарие головного мозга). Так, максимальная разница (для трех слов-команд в инвертированной фразе составляет при выборе цвета: 6,6% (42,4%–35,8%), а при выборе цифры: 3,7% (34,2%–30,5%). Напомним, что при восприятии обычной вербальной речи закономерным является доминирование правого уха (т.е. левого полушария) примерно на такие же величины асимметрии (Морозов, Вартанян, Галунов, 1988).

В какой мере полученные нами данные о поведении испытуемых под действием инвертированной фразы связаны с механизмами сознания или подсознания?

Совершенно очевидно, что участие сознания в этом процессе полностью исключить нельзя. Особенно это относится ко второй стадии исследований, когда испытуемому сообщали, что в инвер-

на Западе дискуссией о возможности внушения человеку с помощью инвертированной речи определенных форм поведения.

В статье Ж.-П. Режимбаля (Regimbal, 1989) содержатся данные об использовании рок-музыки некоторыми рок-группами Запада

вкачестве пропаганды антигуманистических и антисоциальных идей (призывы к жестокости, употреблению наркотиков и т. п.). При этом сообщается, что информация с такого рода призывами передается слушателям в форме инвертированных во времени отдельных фраз песни, искусно вмонтированных в грамзапись. Чтобы услышать эти слова, например «начни курить марихуану», или призывы к садизму, достаточно, как пишет Режимбаль, проиграть пластинку в обратном направлении.

Обычно пластинки проигрываются в прямом направлении. Поэтому возникает вопрос: могут ли слушатели в нормальных условиях проигрывания воспринять смысл речевых фраз, зашифрованных таким образом?

Канадские психологи Дж.Р. Воки и Дж. Дон Рид из Летбрижского университета посвятили специальную статью анализу вышеуказанного феномена, получившего название «маскировка инвертированием» или «обратная маскировка» («backmasking») (Vokey, Read, 1985). Авторы сообщают о протестах общественности США и Канады в связи с использованием рок-музыки для пропаганды среди молодежи антигуманистических идей, в частности сатанизма (воспевание сатаны, богохульные высказывания), что особенно взволновало церковную общественность Запада. Ибо, как считает Режимбаль, а также ряд авторов (Г. Гринуолд и др.), приводимых

встатье вышеуказанных канадских психологов, смысл «крамольных» инвертированных фраз становится доступным слушателям на подсознательном уровне, что и побуждает человека к нежелательным действиям. В этой связи вмонтированные в рок-музыку «обратные» фразы получили название «подсознательные сообщения» (Subliminal massages). Вместе с тем Воки и Рид на основании проведенных ими исследований отрицают какую-либо возможность восприятия смысла инвертированной речи как на уровне сознания, так и подсознания. Случаи приписывания инвертированным речевым фразам какого-либо смысла указанные авторы объявляют плодом воображения слушателей. Подобной точки зрения придерживаются и два других автора – С. Б. Торн и Ф. Химмельштейн, показавшие важную роль предварительно сформированной установки на восприятие инвертированной речи (Thorne, Himmelstein, 1984).

Проведенные нами исследования не дают оснований отрицать возможность восприятия человеком инвертированной речи. Точнее,

они прямо свидетельствуют о возможности ее неосознаваемого восприятия, что проявляется в воздействии на поведение человека.

Таким образом, настоящим исследованием в целом подтверждается вывод, полученный нами ранее о возможности восприятия человеком инвертированной речи в основном на неосознаваемом уровне (Морозов, 1992) и выясняются психофизиологические механизмы воздействия феномена «backmasking» на человека, в частности – доминирующая роль правого полушария в оценке «подсознательных сообщений», замаскированных инвертированием.

Отсюда понятно, что смысл инвертированных фраз, вмонтированных в записи рок-музыки, о чем пишет Режимбаль, становиться доступным слушателям. Подсознательная природа восприятия инвертированных фраз (есть основания считать, что Режимбаль прав) действительно может побудить человека к выполнению со- циально-нежелательных действий, диктуемых инвертированными фразами-командами (например, следовать призывам к употреблению наркотиков, к жестокости, к сатанизму, о чем пишет Режимбаль и т. п.). Ибо когда человек воспринимает нормальную речь или пение, работает его сознание, оценивающее смысл слов

икак бы стоящее на страже этических норм личности. При подсознательном же восприятии информация минует критический фильтр сознания, входит в психику как бы через потайной ход,

ипоэтому ее понуждающее действие оказывается сильнее, носит

характер внушения.

Имеются данные, что в сегодняшних средствах массовой информации – радио и ТВ – применяются методы подсознательного воздействия на человека с целью внушения ему определенных идей и форм поведения. «Источниками такого рода воздействия являются рекламные средства, лжеорганизации, а также формирования и лица, выступающие в качестве проповедников нетрадиционных религий, целителей, колдунов, астрологов и т.п. Нередко при этом используются изощренные программирующие психотехники, профессиональные приемы целенаправленной суггестии, возможности современных средств массовой информации» (Гримак, 1997, с. 188).

Инвертированная речь, исследованию которой посвящен настоящий обзор,– одно из такого рода подсознательных воздействий.

Взаключение весьма важно отметить, что метод инвертированной речи может быть использован для внушения не только негативных, но и позитивных идей и форм поведения человека, что, естественно, немаловажно для нейтрализации негативно-суг- гестивных воздействий и нормализации психического состояния широких народных масс.

4.Художественный тип человека. Комплексные исследования1

4.1.Предисловие

Врезультате соглашения между Академией наук СССР и Министерством культуры СССР в 1989 г. был создан межведомственный Центр «Искусство и Наука» с целью объединения усилий специалистов разных направлений – психологов, физиологов, педагогов, искусствоведов, вокалистов, музыкантов и др. – в изучении природных основ вокально-музыкального творчества (научный руководитель – профессор В.П. Морозов). Учредителями-организа- торами указанного центра явились Институт психологии АН СССР

и Московская государственная консерватория. В работе центра приняли участие специалисты Института психологии АН СССР

(лаборатория профессора В.П. Морозова), Московской консерватории (ответственный исполнитель профессор Б.М. Ляшко, кандидат искусствоведения А. С. Яковлева, профессор Т. В. Чередниченко, доцент В.Ф. Жданов, младший научный сотрудник Ю.М. Кузнецов и др.), Института общей и педагогической психологии АПН СССР

(лаборатория профессора Э.А. Голубевой), Московского государственного университета (лаборатория профессора Е. Д. Хомской), Московского государственного педагогического института, ныне Университета (музыкально-педагогический факультет, профессор Г.П. Стулова, доцент В.И. Сафонова) и ряда других научных и учебных учреждений. Работа велась в рамках общесоюзной программы АН СССР «Человек–наука–общество» по теме: «Диалектика природного и социального в развитии художественной культуры человека: комплексные экспериментально-теоретические исследования со- циально-психологических, психофизиологических и психоакустических основ вокально-музыкального искусства».

Разрабатывались четыре основных направления: 1. Художественный тип личности человека. Новые критерии комплексного, подхода к разработке проблемы (на модели вокально-музыкального искусства); 2. Социально-культурологические и психологические аспекты анализа музыки массовых жанров. Рок-музыка как культурологическая составляющая жизненной среды современной молодежи и ее воздействие на психику и социальное поведение человека;

3.Научный анализ творческой лаборатории выдающихся мастеров вокально-музыкального искусства: психофизиологические основы

1 Фрагменты коллективной монографии: Художественный тип человека. Комплексные исследования / Под ред. В.П. Морозова и А.С. Соколова. Изд-во Мос. гос. консерватории им. П.И. Чайковского и Института психологии РАН. М., 1994.

исполнительской техники; 4. Психоакустические основы эстетического восприятия музыкальных тембров (на модели анализа творчества известных академических хоровых коллективов и звуков скрипок выдающихся мастеров: Страдивари, Гварнери).

В предлагаемой читателю монографии объединен ряд работ по вышеназванным научным направлениям, выполненных междисциплинарным творческим коллективом авторов, представляющих области как музыкальной, так и академической науки. В книге выделены четыре раздела, объединенные общей идеей исследования человека как субъекта художественного творчества.

Первый раздел посвящен творчеству мастеров вокального искусства: С.Я. Лемешеву, Е.В. Образцовой, Е.Е. Нестеренко. О каждом из этих певцов написано немало. Цель настоящей публикации – осветить малоизвестные особенности психофизиологических механизмов певческой техники этих выдающихся вокалистов, их суждения о своей профессии, о вокально-педагогических проблемах, о творческих контактах с известными музыкантами. Материалы получены в форме интервью лично с Е. В. Образцовой, Е. Е. Нестеренко, а по творчеству С. Я. Лемешева – с В. Н. Кудрявцевой-Леме- шевой, хранящей в своей памяти весьма интересные подробности вокального творчества великого русского певца. Указанные материалы представляют собой фрагменты более широких публикаций о каждом из этих и других мастеров русской вокальной школы, планируемых к изданию в дальнейшем в форме отдельной монографии.

Второй раздел включает две музыкально-теоретические работы: А.С. Соколова – «О типологии методов художественного мышления»

иВ. Н. Холоповой – «Типология эмоций в музыке». Эти работы построены на обобщении как собственного творческого опыта авторов – профессоров Московской консерватории, так и значительного числа литературных источников по рассматриваемым проблемам. Их также объединяет стремление авторов выделить инвариантные типологические черты анализируемых явлений, что позволяет глубже понять природу музыкально-художественного творчества

ифеномен художественного типа личности.

Третий раздел – экспериментально-теоретический – наиболее значителен по числу авторов. Девять представленных в нем работ объединяет применение современных психофизиологических и психоакустических методов исследования художественного типа человека и эмоциональной сферы, позволяющих авторам сделать новые интересные научно-теоретические обобщения и выводы. Одним из таких методов, примененных или комментируемых во всех работах этого раздела (авторы статей: В.П. Морозов, Э.А. Голубева,