History_of_Journalizm_4_year_2nd_semestr

Внастоящее время своеобразие положения в деревне заключается в том, что мы одновременно имеем обострение классовой борьбы, некоторое усиление колебаний в верхушечной части середняков, и, наоборот, мощное укрепление позиций бедноты, батрачества и укрепление союза

сосновной массой середняков. Мало того, поскольку многомиллионные середняцкие массы рвут со своим частным хозяйством и идут в колхозы, сам союз с середняком, благодаря этому, также перерастает в новую высшую форму, которая в конечном счете ведет к полному «слиянию» сегодняшнего колхозника с рабочим классом.

Внастоящее время, когда линия на ликвидацию кулачества как класса по всему Советскому Союзу будет проводиться широким фронтом, нам больше, чем когда-либо, нужно видеть неизбежность обострения классовой борьбы. На учете этого момента должны строиться и наша партийная работа, укрепление деревенских партийных организаций, вовлечение в партию батрачества и бедноты, повышение политической зрелости деревенских организаций и все мероприятия по коллективизации сельского хозяйства.

Борьба с проявлениями правого уклона в работе в деревне теперь должна быть еще более усилена. Необходимо продолжать систематическое разоблачение теоретических установок правого уклона по отношению к данному этапу социалистического строительства в деревне. Без решительной борьбы с правым уклоном нельзя ни успешно коллективизировать деревню, ни успешно ликвидировать кулачество как класс. Не ослаблять огонь по правому уклону и примиренчеству, памятуя, что обострение классовой борьбы дает обязательные отзвуки в партии и вызывает среди устойчивых прослоек новые и новые рецидивы мелкобуржуазных шатаний.

Сейчас больше, чем когда-либо опасна и вредна недооценка партийной работы в деревне. Сейчас больше, чем когда-ли- бо должна быть всемерно развернута, укреплена и качественно повышена работа с беднотой. Сейчас больше, чем когда-либо

должны быть укреплены сельсоветы, как органы пролетарской диктатуры. Всяким разговорам о целесообразности их ликвидации в районах сплошной коллективизации должен быть дан беспощадный отпор. Такие разговоры являются лишь водой на мельницу наших классовых врагов, хотя они и могут исходить из самых благих побуждений.

Политорганы и партийные организации

иначсостав Красной Армии из решения Центрального Комитета о необходимости взять курс на ликвидацию кулачества как класса во всей нашей практической работе для себя также обязаны сделать ряд серьезнейших политических выводов.

Решение Центрального Комитета, вопервых, обязывает, чтобы классовый отбор в армию проводился еще более тщательно

истрого, ибо кулак, прижатый к стенке, вышибленный из деревни, из своих экономических позиций, будет искать всяческие способы для того, чтобы проникнуть в Красную Армию и там вести свою подрывную работу.

Во-вторых, качество политзанятий и вся система мероприятий по политическому воспитанию красноармейцев должны быть всемерно улучшены дальше. Работа по подготовке колхозников и колхозных кадров входит важнейшей составной частью во всю сумму мероприятий, направленных на ликвидацию кулачества как класса. Поэтому политорганы, партийные организации и начсостав должны помнить, что они здесь держат политический экзамен.

В-третьих, политическое влияние Красной Армии на деревню в связи с обострением классовой борьбы всеми имеющимися в нашем распоряжении способами должно быть усилено.

Решение Центрального Комитета о том, что мы должны взять курс на ликвидацию кулачества как класса, является историческим решением. Теперь нам необходимо это решение по-ленински осуществить на практике.

И.В. Сталин

Головокружение от успехов:

к вопросам колхозного движения

Об успехах Советской власти в области колхозного движения говорят теперь все. Даже враги вынуждены признать наличие

серьезных успехов. А успехи эти, действительно, велики.

Это факт, что на 20 февраля с.г. уже коллективизировано 50% крестьянских хозяйств по СССР. Это значит, что мы перевыполнили пятилетний план коллективизации к 20 февраля 1930 года более чем вдвое.

Это факт, что на 28 февраля этого года колхозы успели уже ссыпать семян для яровых посевов более 36 миллионов центнеров, т.е. более 90% плана, т. е. около 220 миллионов пудов. Нельзя не признать, что сбор 220 миллионов пудов семян по одной лишь колхозной линии — после успешного выполнения хлебозаготовительного плана

—представляет огромнейшее достижение.

Очем все это говорит?

Отом, что коренной поворот деревни к социализму можно считать уже обеспеченным.

Нет нужды доказывать, что успехи эти имеют величайшее значение для судеб нашей страны, для всего рабочего класса, как руководящей силы нашей страны, наконец, для самой партии. Не говоря уже о прямых практических результатах, они, эти успехи, имеют громадное значение для внутренней жизни самой партии, для воспитания нашей партии. Они вселяют в нашу партию дух бодрости и веры в свои силы. Они вооружают рабочий класс верой в победу нашего дела. Они подводят к нашей партии новые миллионные резервы.

Отсюда задача партии: закрепить достигнутые успехи и планомерно использовать их для дальнейшего продвижения вперед.

Но успехи имеют и свою теневую сторону, особенно когда они достаются сравнительно «легко», в порядке, так сказать, «неожиданности». Такие успехи иногда прививают дух самомнения и зазнайства: «Мы все можем!», «Нам все нипочем!». Они, эти успехи, нередко пьянят людей, причем у людей начинает кружиться голова от успехов, теряется чувство меры, теряет-

ся способность понимания действительности, появляется стремление переоценить свои силы и недооценить силы противника, появляются авантюристские попытки «в два счета» разрешить все вопросы социалистического строительства. Здесь уже нет места для заботы о том, чтобы закрепить достигнутые успехи и планомерно использовать их для дальнейшего продвижения вперед. Зачем нам закреплять достигнутые успехи, — мы и так сумеем добежать «в два счета» до полной победы социализма: «Мы все можем!», «Нам все нипочем!».

Отсюда задача партиям повести решительную борьбу с этими опасными и вредными для дела настроениями и изгнать их вон из партии.

Нельзя сказать, чтобы эти опасные и вредные для дела настроения имели сколь- ко-нибудь широкое распространение в рядах нашей партии. Но они, эти настроения, все же имеются в нашей партии, причем нет оснований утверждать, что они не будут усиливаться. И если они, эти настроения, получат у нас права гражданства, то можно не сомневаться, что дело колхозного движения будет значительно ослаблено и опасность срыва этого движения может стать реальностью.

Отсюда задача нашей прессы: систематически разоблачать эти и подобные им антиленинские настроения. Несколько фактов.

1. Успехи нашей колхозной политики объясняются между прочим тем, что она, эта политика, опирается на добровольность колхозного движения и учет разнообразия условий в различных районах СССР. Нельзя насаждать колхозы силой. Это было бы глупо и реакционно. Колхозное движение должно опираться на активную поддержку со стороны основных масс крестьянства. Нельзя механически пересаживать образцы колхозного строительства в развитых районах в районы неразвитые. Это было бы глупо и реакционно. Такая «политика» одним ударом развенчала бы идею коллективизации. Надо тщательно учитывать разнообразив условий в различных районах

СССР при определении темпа и методов

колхозного строительства.

В колхозном движении впереди всех районов стоят у нас зерновые районы. Почему?

Потому, во-первых, что в этих районах имеется у нас наибольшее количество окрепших уже совхозов и колхозов, благодаря которым крестьяне имели возможность убедиться в силе и значении новой техники, в силе и значении новой, коллективной организации хозяйства.

Потому, во-вторых, что эти районы имеют за собой двухлетнюю школу борьбы с кулачеством во время хлебозаготовительных кампаний, что не могло не облегчить дело колхозного движения.

Потому, наконец, что эти районы усиленнейшим образом снабжались за последние годы лучшими кадрами из промышленных центров.

Можно ли сказать, что эти особо благоприятные условия имеются также и в других районах, например, в потребительских районах, вроде наших северных областей, или в районах все еще отсталых национальностей, вроде, скажем, Туркестана? Нет, нельзя этого сказать.

Ясно, что принцип учета разнообразия условий в различных районах СССР наряду с принципом добровольности является одной из серьезнейших предпосылок здорового колхозного движения.

А что иногда происходит у нас на деле? Можно ли сказать, что принцип добровольности и учета местных особенностей не нарушается в ряде районов? Нет, нельзя этого сказать, к сожалению. Известно, например, что в ряде северных районов потребительской полосы, где благоприятных условий для немедленной организации колхозов сравнительно меньше, чем в зерновых районах, стараются нередко подменить подготовительную работу по организации колхозов чиновничьим декретированием колхозного движения, бумажными резолюциями о росте колхозов, организацией бумажных колхозов, которых еще нет в действительности, но о «существовании» которых имеется куча хвастливых резолю-

ций.

Или возьмем некоторые районы Туркестана, где благоприятных условий для немедленной организации колхозов еще меньше, чем в северных областях потребительской полосы. Известно, что в ряде районов Туркестана были уже попытки «догнать и перегнать» передовые районы

СССР путем угрозы военной силой, путем угрозы лишить поливной воды и промтоваров тех крестьян, которые не хотят пока что идти в колхозы.

Что может быть общего между этой «политикой» унтера Пришибеева и политикой партии, опирающейся на добровольность и учет местных особенностей в деле колхозного строительства? Ясно, что между ними нет и не может быть ничего общего.

Кому нужны эти искривления, это чиновничье декретирование колхозного движения, эти недостойные угрозы по отношению к крестьянам? Никому, кроме наших врагов!

К чему они могут привести, эти искривления? К усилению наших врагов и к развенчанию идей колхозного движения.

Не ясно ли, что авторы этих искривлений, мнящие себя «левыми», на самом деле льют воду на мельницу правого оппортунизма?

2. Одно из величайших достоинств политической стратегии нашей партии состоит в том, что она умеет выбирать в каждый данный момент основное звено движения, уцепившись за которое она тянет потом всю цепь к одной общей цели для того, чтобы добиться разрешения задачи. Можно ли сказать, что партия уже выбрала основное звено колхозного движения в системе колхозного строительства? Да, можно и нужно.

В чем состоит оно, это основное звено? Может быть в товариществе по совместной обработке земли? Нет, не в этом. Товарищества по совместной обработке земли, где средства производства еще не обобществлены, представляют уже пройденную ступень колхозного движения.

Может быть в сельскохозяйственной

коммуне? Нет, не в коммуне. Коммуны представляют пока еще единичное явление в колхозном движении. Для сельскохозяйственных коммун, как преобладающей формы, где обобществлено не только производство, но и распределение, условия еще не назрели.

Основное звено колхозного движения, его преобладающую форму в данный момент, за которую надо теперь ухватиться, представляет сельскохозяйственная артель.

В сельскохозяйственной артели обобществлены основные средства производства, главным образом, по зерновому хозяйству: труд, землепользование, машины и прочий инвентарь, рабочий скот, хозяйственные постройки. В ней не обобществляются: приусадебные земли (мелкие огороды, садики), жилые постройки, известная часть молочного скота, мелкий скот, домашняя птица и т. д.

Артель является основным звеном колхозного движения потому, что она есть наиболее целесообразная форма разрешения зерновой проблемы. Зерновая же проблема является основным звеном в системе всего сельского хозяйства потому, что без ее разрешения невозможно разрешить ни проблему животноводства (мелкого и крупного), ни проблему технических и специальных культур, дающих основное сырье для промышленности. Вот почему сельскохозяйственная артель является в данный момент основным звеном в системе колхозного движения.

Из этого исходит «Примерный устав» колхозов, окончательный текст которого публикуется сегодня («Правда», 2 марта 1930 г.).

Из этого же должны исходить наши партийные и советские работники, одна из обязанностей которых состоит в том, чтобы изучить этот устав по существу и проводить его в жизнь до конца.

Такова установка партии в данный момент.

Можно ли сказать, что эта установка партии проводится в жизнь без нарушений и ис-

кажений? Нет, нельзя этого сказать, к сожалению. Известно, что в ряде районов СССР,

где борьба за существование колхозов далеко еще не закончена и где артели еще не закреплены, имеются попытки выскочить из рамок артели и перепрыгнуть сразу к сельскохозяйственной коммуне. Артель еще не закреплена, а они уже «обобществляют» жилые постройки, мелкий скот, домашнюю птицу, причем «обобществление» это вырождается в бумажно-бюрократическое декретирование, ибо нет еще налицо условий, делающих необходимым такое обобществление. Можно подумать, что зерновая проблема уже разрешена в колхозах, что она представляет уже пройденную ступень, что основной задачей в данный момент является не разрешение зерновой проблемы, а разрешение проблемы животноводства и птицеводства. Спрашивается, кому нужна эта головотяпская «работа» по сваливанию в одну кучу различных форм колхозного движения? Кому нужно это глупое и вредное для дела забегание вперед? Дразнить крестьянина-колхозника «обобществлением» жилых построек, всего молочного скота, всего мелкого скота, домашней птицы, когда зерновая проблема еще не разрешена, когда артельная форма колхозов еще не закреплена, — разве не ясно, что такая «политика» может быть угодной и выгодной лишь нашим заклятым врагам?

Один из таких ретивых «обобществителей» доходит даже до того, что дает приказ по артели, где он предписывает «учесть в трехдневный срок все поголовье домашней птицы каждого хозяйства», установить должность специальных «командиров» по учету и наблюдению, «занять в артели командные высоты», «командовать социалистическим боем, не покидая постов» и — ясное дело — зажать всю артель в кулак.

Что это — политика руководства колхозом или политика его разложения и дискредитации?

Я уже не говорю о тех, с позволения сказать, «революционерах», которые дело организации артели начинают со снятия с церквей колоколов. Снять колокола — по-

думаешь какая ррреволюционность!

Как могли возникнуть в нашей среде эти головотяпские упражнения по части «об6бщеотвления», эти смехотворные попытки перепрыгнуть через самих себя, попытки, имеющие своей целью обойти классы и классовую борьбу, а на деле льющие воду на мельницу наших классовых врагов?

Они могли возникнуть лишь в атмосфере наших «легких» и «неожиданных» успехов на фронте колхозного строительства.

Они могли возникнуть лишь в результате головотяпских настроений в рядах одной части партии: «Мы все можем!», «Нам все нипочем!».

Они могли возникнуть лишь в результате того что у некоторых наших товарищей закружилась голова от успехов, и они лишились на минутку ясности ума и трезвости взгляда.

Чтобы выправить линию нашей работы в области колхозного строительства, надо положить конец этим настроениям.

В этом теперь одна из очередных задач партии.

Искусство руководства есть серьезное дело. Нельзя отставать от движения, ибо отстать — значит оторваться от масс. Но нельзя и забегать вперед, ибо забежать вперед — значит потерять массы и изолировать себя. Кто хочет руководить движением и сохранить вместе с тем связи с миллионными массами, тот должен вести борьбу на два фронта — и против отстающих и против забегающих вперед.

Партия наша сильна и непобедима потому, что руководя движением, она умеет сохранять и умножать свои связи с миллионными массами рабочих и крестьян.

«Правда» № 60, 2 марта 1930 г.

И.В. Сталин

К вопросу о политике

ликвидации кулачества как класса

В№ 16 «Красной Звезды»24, в статье «Ликвидация кулачества как класса», в общем бесспорно правильной, имеются две неточности в формулировках. Мне кажется, что необ-

ходимо исправить эти неточности.

1. В статье сказано:

«В восстановительный период мы проводили политику ограничения капиталистических элементов города и деревни. С началом реконструктивного периода мы перешли от политики ограничения к политике их вытеснению.

Это положение неверно. Политика ограничения капиталистических элементов

иполитика вытеснения их не представляют две различные политики. Это одна и та же политика. Вытеснение капиталистических элементов деревни есть неизбежный результат и составная часть политики ограничения капиталистических элементов, политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества. Вытеснение капиталистических элементов деревни нельзя приравнивать к вытеснению кулачества как класса. Вытеснение капиталистических элементов деревни есть вытеснение и преодоление отдельных отрядов кулачества, не выдержавших налогового нажима, не выдержавших системы ограничительных мер Советской власти. Понятно, что политика ограничения эксплуататорских тенденций кулачества, политика ограничения капиталистических элементов деревни не может не вести к вытеснению отдельных отрядов кулачества. Поэтому вытеснение отдельных отрядов кулачества не может быть рассматриваемо иначе, как неизбежный результат

исоставная часть политики ограничения капиталистических элементов деревни.

Эта политика велась у нас не только в период восстановления, но и в период реконструкции, но и в период после XV съезда (декабрь 1927 г.), но и в период XVI конференции нашей партии (апрель 1929 г.), как

ипосле этой конференции вплоть до лета 1929 года, когда наступила у нас полоса сплошной коллективизации, когда насту-

пил перелом в сторону политики ликвидации кулачества как класса.

Если рассмотреть важнейшие документы партии, начиная хотя бы с XIV съезда в декабре 1925 года (см. резолюцию по отчету ЦК25) и кончая XVI конференцией в апреле 1929 года (см. резолюцию «О путях подъема сельского хозяйства»26), то нельзя не заметить, что тезис об «ограничении эксплуататорских тенденций кулачества» или «ограничении роста капитализма в деревне» идет всегда рядом с тезисом о вытеснении капиталистических элементов деревни», о «преодолении капиталистических элементов деревни».

Что это значит?

Это значит, что партия не отделяет вытеснения капиталистических элементов деревни от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества, от политики ограничения капиталистических элементов деревни.

XV съезд партии, как и XVI конференция стоят целиком на базе политики «ограничения эксплуататорских стремлений сельскохозяйственной буржуазии» (резолюция XV съезда «О работе в деревне»27), на базе политики «принятия новых мер, ограничивающих развитие капитализма в деревне» (см. там же), на базе политики «решительного ограничения эксплуататорских тенденций кулака» (см. резолюцию XV съезда о пятилетке28), на базе политики «наступления на кулака» в смысле «перехода к дальнейшему, более систематическому и настойчивому ограничению кулака и частника» (см. там же), на базе политики «еще более решительного хозяйственного вытеснения» «элементов частнокапиталистического хозяйства» в городе и деревне (см. резолюцию XV съезда по отчету ЦК29).

Стало быть, а) неправ автор упомянутой статьи, изображая политику ограничения капиталистических элементов и политику их вытеснения как две различные политики. Факты говорят, что мы имеем здесь дело с одной общей политикой ограничения капитализма, составной частью и результатом которой является вытеснение отдельных

отрядов кулачества.

Стало быть, б) неправ автор упомянутой статьи, утверждая, что вытеснение капиталистических элементов деревни началось лишь в период реконструкции, в период XV съезда. На самом деле вытеснение имело место и до XV съезда, в период восстановления, и после XV съезда, в период реконструкции. В период XV съезда была лишь усилена политика ограничения эксплуататорских тенденций кулачества новыми добавочным мерами, в связи с чем должно было усилиться и вытеснение отдельных отрядов кулачества.

2. В статье сказано:

«Политика ликвидации кулачества как класса целиком вытекает из политики вытеснения капиталистических элементов, являясь продолжением этой политики на новом этапе».

Это положение неточно и потому — неверно. Понятно, что политика ликвидации кулачества как класса не могла упасть с неба. Она была подготовлена всем предыдущим периодом ограничения, а значит и вытеснения капиталистических элементов деревни. Но это еще не значит, что она не отличается коренным образом от политики ограничения (и вытеснения) капиталистических элементов деревни, что она является будто бы продолжением политики ограничения. Говорить так, как говорит наш автор, — значит отрицать наличие перелома в развитии деревни с лета 1929 года. Говорить так — значит отрицать тот факт, что мы проделали за этот период поворот в политике нашей партии в деревне. Говорить так — значит создать некоторое идеологическое укрытие для правых элементов нашей партии, цепляющихся теперь за решения XV съезда против новой политики партии так же, как цеплялся в свое время Фрумкин за решения XIV съезда против политики насаждения колхозов и совхозов.

Из чего исходил XV съезд, провозглашая усиление политики ограничения (и вытеснения) капиталистических элементов деревни? Из того, что, несмотря на это ограниче-

ние кулачества, кулачество, как класс, все же должно остаться до поры до времени. На этом основании XV съезд оставил в силе закон об аренде земли, прекрасно зная, что арендаторами в своей массе являются кулаки. На этом основании XV съезд оставил в силе закон о найме труда в деревне, потребовав его точного проведения в жизнь. На этом основании была еще раз провозглашена недопустимость раскулачивания. Противоречат ли эти законы и эти постановления политике ограничения (и вытеснения) капиталистических элементов деревни? Безусловно, нет. Противоречат ли эти законы и эти постановления политике ликвидации кулачества как класса? Безусловно, да! Стало быть, эти законы и эти постановления придется теперь отложить в сторону в районах сплошной коллективизации, сфера распространения которой растет не по дням, а по часам. Впрочем, они уже отложены в сторону самим людом колхозного движения в районах сплошной коллективизации.

Можно ли после этого утверждать, что политика ликвидации кулачества как класса, есть продолжение политики ограничения (и вытеснения) капиталистических элементов деревни? Ясно, что нельзя.

Автор упомянутой статьи забывает, что нельзя вытеснить класс кулачества как класс мерами налогового и всякого иного ограничения, оставляя в руках этого класса орудия производства с правом свободного пользования землей и сохраняя в нашей практике закон о найме труда в деревне, закон об аренде, запрещение раскулачивания. Автор забывает, что при политике ограничения эксплуататорских тенденций кулачества можно рассчитывать на вытеснение лишь отдельных отрядов кулачества, что не противоречит, а наоборот, предполагает сохранение до поры до времени кулачества как класса. Чтобы вытеснить кулачество как класс, для этого недостаточно политики ограничения и вытеснения отдельных его отрядов. Чтобы вытеснить кулачество как класс, надо сломить в открытом бою сопротивление этого класса и лишить

его производственных источников существования и развития (свободное пользование землей, орудия производства, аренда, право найма труда и т.д.).

Это и есть поворот к политике ликвидации кулачества как класса. Без этого разговоры о вытеснении кулачества как класса есть пустая болтовня, угодная и выгодная лишь правым уклонистам. Без этого немыслима никакая серьезная, а тем более сплошная коллективизация деревни. Это хорошо поняли бедняки и середняки нашей деревни, громящие кулачество и осуществляющие сплошную коллективизацию. Этого не понимают еще, по-видимому, некоторые наши товарищи.

Стало быть, нынешняя политика партии в деревне есть не продолжение старой политики, а поворот от старой политики ограничения (и вытеснения) капиталистических элементов деревни к новой политике ликвидации кулачества как класса.

«Красная Звезда» № 18, 21 января 1930 г.

Н.А. Бердяев

Истоки и смысл русского

коммунизма

BBЕДЕHИЕ

РУССКАЯ РЕЛИГИОЗHАЯ ИДЕЯ И РУССKОЕ ГОСУДАРСTBО

Рyсский коммyнизм трyдно понять вследствие двойного его характера. С одной стороны он есть явление мировое и интернациональное, с дрyгой стороны — явление рyсское и национальное. Особенно важно для западных людей понять национальные корни рyсскоrо коммyнизма, его детерминированность рyсской историей. Знание марксизма этомy не поможет.

Рyсский народ по своей дyшевной стрyктyре народ восточный. Россия — христианский Bосток, который в течение двyх столетий подверrался сильномy влиянию Запада и в своем верхнем кyльтyрном слое ассимилировал всё западные идеи. Историческая сyдьба рyсского народа была несчастной и страдальческой, и развивался он катастрофическим темпом, через прерывность и изменение типа цивилизации. B рyсской истории, вопреки мнению славянофилов, нельзя найти органическоrо единства. Слишком огромными пространствами приходилось овладевать рyсскомy народy, слишком велики были опасности с Bостока, от татарских нашествий, от которых он охранял и Запад, велики были опасности и со стороны самоrо Запада. B истории мы видим пять разных Россий: Россию киевскyю, Россию татарскоrо периода, Россию московскyю, Россию петровскyю, императорскyю и, наконец, новyю советскyю Россию. Hеверно было бы сказать, что Россия страна молодой кyльтyры, недавно еще по- лу-варварская. B известном смысле Россия страна старой кyльтyры. B киевской России зарождалась кyльтyра более высокая, чем в то время ва Западе: yже в ХIV веке в России была классически-совершенная иконопись и замечательное зодчество. Mосковская Россия имела очень высокyю пластическyю кyльтyрy с органически целостным стилем, очень выработанные формы быта. Это была восточная кyльтyра, кyльтyра христианизированного татарского царства. Mосковская кyльтyра вырабатывалась в постоянном противлении латинскомy Западy и инозем-

ным обычаям. Hо в Mосковском царстве очень слаба и невыражена была кyльтyра мысли. Mосковское царство было почти без-мысленным и без-словесным, но в нем было достигнyто значительное оформление стихии, был выраженный пластический стиль, которого лишена была Россия петровская, Россия пробyдившейся мысли

ислова. Россия мыслящая, создавшая великyю литератyрy, искавшая социальной правды, была разорванной и бесстильной, не имела органического единства.

Противоречивость рyсской дyши определялась сложностью рyсской исторической сyдьбы, столкновением и противоборством в ней восточного и западноrо элемента. Дyша рyсскоrо народа была формирована православной церковью, она полyчила чисто религиознyю формацию. И эта религиозная формация сохранилась и до нашего времени, до рyсских нигилистов и коммyнистов. Hо в дyше рyсского народа остался сильный природный элемент, связанный с необъятностью рyсской земли, с безrраничностью рyсской равнины[1]. У рyсских «природа», стихийная сила, сильнее чем y западных людей, особенно людей самой оформленной латинской культуры. Элемент природно-языческий вошел

ив рyсское христианство. B типе рyсского человека всегда сталкиваются два элемента — первобытное, природное язычество, стихийность бесконечной рyсской земли и православный, из Бизантии полyченый, аскетизм, yстремленность к потyстороннемy мирy. Для рyсского народа одинаково характерен и природный дионисизм и христианский аскетизм. Бесконечно трyдная задача стояла перед рyсским человеком — задача оформления и организации своей необъятной земли. Hеобъятность рyсской земли, отсyтствие границ и пределов выразились в строении рyсской дyши. Пейзаж рyсской дyши соответствyет пейзажy рyсской земли, та же безrраничность, бесформенность, yстремленность в бесконечность, широта. Hа Западе тесно, все оrраничено, все оформлено и распределено по категориям, все благоприятствyет образованию и

развитию цивилизации — и строение земли и строение дyши. Mожно было бы сказать, что рyсский народ пал жертвой необъятности своей земли, своей природной стихийности. Емy нелегко давалось оформление, дар формы y рyсских людей не велик. Рyсские историки объясняют деспотический характер рyсского госyдарства этой необходимостью оформления огромной, необъятной рyсской равнины. Замечательнейший из рyсских историков Kлючевский, сказал: «госyдарство пyхло, народ хирел». B известном смысле это продолжает выть верным и для советского коммyнистического rосyдарства, где интересы народа приносятся в жертвy моши и орrанизованности советского госyдарства.

Религиозная формация рyсской дyши выработала некоторые yстойчивые свойства: догматизм, аскетизм, способность нести страдания и жертвы во имя своей веры, какова бы она ни была, yстремленность к трансцендентномy, которое относится то к вечности, к иномy мирy, то к бyдyщемy, к этомy мирy. Религиозная энергия рyсской дyши обладает способностью переключаться и направляться к целям, которые не являются yже религиозными, напр., к социальным целям. B силy религиозно-догмати- ческого склада своей дyши рyсские всеrда ортодоксы или еретики, раскольники, они апокалиптики или нигилисты. Рyсские ортодоксы и апокалиптики и тогда, когда они в ХVII веке были раскольниками-старооб- рядцами, и тоrда, когда в ХIХ веке они стали революционерами, нигилистами, коммyнистами. Стрyктyра дyши остается та же, рyсские интеллигенты революционеры yнаследовали ее от раскольников ХVII века. И всегда главным остается исповедание какой-либо ортодоксальной веры, всегда этим определяется принадлежность к рyсскомy народy.

После падения Bизантийской империи, второго Рима, самого большого в мире православного царства, в рyсском народе пробyдилось сознание, что рyсское, московское царство остается единственным православным царством в мире и что рyс-