Krizis_multikulturalisma

250 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение

Иными словами, Драгоманов показывал естественность и объективную обусловленность ассимиляции украинцев в русских. Украинские студенты, в отличие от польских, не создавали в российских университетах особые землячества. А украинцы, перебравшиеся жить в крупные города, где господствовал русский язык, ассимилировались в этой среде без проблем, чему способствовала языковая близость. В конце XIX столетия ни в одном губернском городе Украины, кроме Полтавы, украинский язык не являлся господствующим. Впрочем, русский литературный язык в немалой степени создавался украинцами, так как после присоединения Украины в XVII в. местное духовенство заняло ведущие в православной иерархии Московского патриархата (а грамотность и литература были тогда делом церкви). Книжный язык Украины XVII–XVIII столетия, на котором, в частности, писал выдающийся философ Григорий Сковорода, выглядит для современного читателя русским, а не украинским, и его понимание не требовало перевода и для современников мыслителя.

Нынешний украинский литературный язык создавался в XIX в. Котляревским, Шевченко и другими авторами путем олитературивания народного языка украинских крестьян. Но уже в 70-е годы XIX столетия Драгоманов отмечал, что и у провансальского, и у нижненемецкого на данный момент больше оснований претендовать на звание самостоятельного языка, чем у украинского, не имеющего систематизированной грамматики и словаря.

При всем богатстве украинской народной поэзии литературный язык оставался неразработанным, поэтому переписка основателей украинского профессионального театра друг с другом велась на языке1, который современный читатель определит не иначе чем

все равно из этого не следует, что «обрусение» Украины то же, что «обрусение» Польши. В Польше национальная особенность и право на автономию слышно не в ученых кабинетах, а всюду в жизни, и провозглашается всякими способами среди польских мужиков, как и среди панов и литераторов. На Украине это не так. Даже запрет 1863 г. [пресловутый «Валуевский циркуляр», см. ниже. — Ред.] препятствовал, напр., Костомарову печатать в России по-украински Библию и популярные педагогические книжки, но не запрещал ему печатать по-украински «Богдана Хмельницкого», «Мазепу» и др. Отчего же он писал их по-московски? Отчего пишут по-московски научные труды все нынешние украинские ученые, даже патентованные украинофилы? Отчего сам Шевченко писал по-московски повести, или даже личный «Дневник»? Очевидно, оттого, что все эти интеллигентные украинцы совсем не так ощущают свое отличие от москалей, как, напр., поляки.

1 См.: например, переписку Михаила Старицкого в 8-м томе его собрания сочинений: Старицький М.П. Твори у 8-ми томах (10 кн.) / Старицкий М.П. Соч. В 8 т. (10 кн.) (на укр. и рус. яз.). Киев: Дэржлитвыдав — Днипро, 1963.

Михаил Погребинский, Алексей Попов, Алексей Толпыго 251

суржик, т.е. смешение украинского и русского языков. А дневники, т.е. наиболее интимные записи, не только Шевченко, но и многие украинофилы 1870-х гг. вели по-русски!

Нельзя исключить, что при других исторических обстоятельствах в Украине могла бы восторжествовать региональная идентичность в рамках проекта большой русской нации. Ведь и на территории Австро-Венгрии среди немалой части украинской элиты

вXIX столетии бытовало мнение о единстве украинского (или, как тогда говорили, русинского) народа с русским народом Российской империи. И москвофильская партия потерпела поражение в Галичине во многом благодаря усилиям австрийского правительства, которое в условиях соперничества двух империй было заинтересовано

вразвитии украинского движения в России.

Вообще, австрийское влияние на украинское движение в России вряд ли можно игнорировать. В то же время представлять дело так, что якобы весь украинский национальный проект является результатом усилий Австро-Венгрии, было бы несправедливо. На самом деле решающую роль в том, что украинская идентичность оформилась именно как национальная (а не региональная!), сыграли, прежде всего, процессы внутри Российской империи.

Украинское и белорусское национальные движения стали заметными факторами российской политической жизни после Крымской войны. Чтобы понять причины этого явления, стоит сравнить Россию с другими державами континента в сходном контексте национальных проблем.

Так, многие современные исследователи описывают Францию XIX в. как империю, имея в виду не колонии, а языковые различия между этническими группами этой страны, причем речь идет не только о басках и бретонцах, но и о народностях, говоривших, как и французы, на романских языках. Вряд ли языковые различия между собственно французами и провансальцами, каталанцами, овернцами и т.д. были меньше, чем между русскими, украинцами

ибелорусами. Однако собственно сепаратистских движений во Франции не было, ассимиляция выглядела внешне беспроблемной, из общего фона выбивалось лишь провансальское литературное возрождение, которое, впрочем, ни в политику не перешло, ни ассимиляции не помешало.

Но Франция на тот момент уже несколько веков была сильнейшей державой континента. Еще при Людовике ХIV — как и позже, при Наполеоне — она могла на равных бороться на суше со всей остальной Европой. Французам, при всей разнице между богатыми

ибедными, не приходилось, как немцам, в поисках лучшей доли

252 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение

массово эмигрировать ни в Америку, ни в Россию. И господство французского языка среди европейской элиты было именно следствием лидерства Франции. На таком фоне казалось абсолютным безумием говорить о разрушении такого государства, можно было вести речь лишь о его радикальном преобразовании, что и пытались делать левые движения, чей запал приостыл лишь к началу ХХ в.

Англия была более однородна в этническом отношении, чем Франция, — проблемой оставалась Ирландия из-за многовековой, преимущественно религиозной дискриминации, и переход ирландцев на английский язык с родного гэльского не привел к их интеграции с англичанами. Но шотландцы, чей язык отстоит от английского примерно как украинский от русского, были давно и успешно интегрированы. Англия отставала от Франции по уровню жизни, но весьма быстро догоняла ее, при этом социальные противоречия смягчались несравненно более умело, парламентаризм выглядел недосягаемым образцом для всей Европы; наконец, для социально беспокойного элемента имелся и такой выход, как переселение в колонии с климатом, близким к европейскому (другие державы такими колониями не обладали). И как в таких условиях было появиться серьезному шотландскому сепаратизму?

А Германия и Италия, в отличие от Англии и Франции, до последней трети ХIХ в. были не государствами, а территориями, что усиливало региональные различия между жителями этих земель. Сравнение между тогдашними немцами и русскими и украинцами выглядит особо актуально: ведь в 1918 г. офицеры оккупационной германской армии обычно говорили украинским политикам, что, на их взгляд, между украинцами и русскими не больше разницы, чем между, скажем, баварцами и саксонцами. Об этом разочарованно свидетельствовали в дневниках и мемуарах Чикаленко, Дорошенко, Донцов и многие другие деятели Гетьманата и УНР. А ведь немцам тогда не было никакого практического смысла стремиться к объединению Украины и России.

При всех региональных различиях населения Германия и Италия смогли стать едиными государствами в значительной степени потому, что большинство жителей этих территорий ощущали себя именно немцами и итальянцами. А не, скажем, пруссаками, саксонцами, неаполитанцами, венецианцами и т.д. Но сказать, что процесс был беспроблемным, нельзя: объединение оформлялось как присоединение германских государств к Пруссии, а итальянских — к Сардинскому королевству, и зачастую это происходило в результате войн.

На фоне других европейских конфликтов того времени эти войны воспринимаются как скоротечные и не слишком кровопролит-

Михаил Погребинский, Алексей Попов, Алексей Толпыго 253

ные. Но все же 100-дневная осада Гаэты (последнего пристанища короля Обеих Сицилий Франциска II) в 1860–1861-х — объективно событие более драматичное, чем разгром Запорожской сечи при Екатерине II. С одной стороны — гибель нескольких тысяч человек

иликвидация суверенного государства, признанного всем остальным миром, с другой — бескровная и быстрая капитуляция и ликвидация автономного образования в рамках одного государства. Наконец, к нашему времени события, связанные с Гаэтой, гораздо ближе, чем ликвидация Сечи. Однако оборона этого города не стала символом, дорогим для жителей итальянского Юга.

Социальных конфликтов и в Германии, и особенно в Италии после объединения было предостаточно. Но во всех классах общества, во всех регионах этих стран сепаратизм оставался уделом незаметной кучки маргиналов, а создание единого государства выглядело мощным импульсом к прогрессу.

Итак, имеем, с одной стороны, исторически давно сложившиеся централизованные государства — Францию и Англию с высоким уровнем жизни и динамичным развитием; там различия между близкородственными этническими группами не углубляются, а даже стираются и уж никак не угрожают государственному единству. С другой стороны, только что появившиеся централизованные государства — Германия и Италия, отстающие от Франции и Англии по уровню жизни, но резко прибавившие (особенно Германия) в темпах модернизации. И в силу успехов последней здесь различия между родственными этническими или субэтническими группами (в Германии — еще и религиозные различия) не дают почвы для сепаратизма.

Теперь Россия. По давности государственности она, конечно, ближе к Англии и Франции. Однако в модернизации явно отстает

иот них, и от Германии, да и Италия опережает ее, по крайней мере в развитии политических институтов. При этом страну сотрясает революционное движение. Изрядно потряхивает и Европу, но в России потрясения глубже.

Чем принципиально отличалось российское революционное движение от движений европейских? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит вспомнить, как оно именовалось: самые разные силы (и кадеты, и эсеры, и большевики) называли его «освободительным движением». Такой термин больше подходит для борьбы алжирцев с французскими колонизаторами, болгар с турецкими завоевателями, для восстания мау-мау в Кении и т.п. Но в данном случае речь идет о действиях российских революционеров, направленных против российского же правительства. Конечно, в других европейских государствах тоже были и радикальные революционеры, и серьез-

Михаил Погребинский, Алексей Попов, Алексей Толпыго 255

было всеобщего среднего образования, сыгравшего такую важную роль в ограничении местных идентичностей и создании единой нации во Франции и других европейских странах.

Власть делала акцент не на позитивной ассимиляции, а на запретительных мерах. Так, в разгар польского восстания 1863 г. появился так называемый «Валуевский циркуляр», который запрещал использование «малороссийского наречия» в книгах «как духовного содержания, так учебных и вообще предназначенных для начального чтения народа». В 1876 г. император Александр II подписал «Эмский указ», еще более ограничивающий перспективы развития украинского языка и культуры, так как допускал возможность издания лишь художественных произведений. Реально оба документа выполнялись отнюдь не строго, и, во всяком случае, отнюдь не были тотальным запретом украинского языка (как нередко пытаются изобразить ситуацию сегодня). Тем не менее они стали заметным раздражающим фактором для украинского движения. В итоге репрессивные меры царского правительства привели к тому, что украинофильское движение стало намного более радикальным в своих антиимперских воззрениях.

5.Украина в годы советской власти

иВторой мировой войны. Урбанизация

иобщий характер социальных перемен

Со свержением монархии и тем более с последующим захватом власти большевиками в России исчез легитимный центр власти, что, конечно, способствовало подъему украинского движения. Так, украинские крестьяне Правобережья, массово вступавшие в начале столетия в черносотенный Союз русского народа (ибо там надеялись найти опору против поляков и евреев), в 1918–1920 гг. пополняли петлюровские отряды.

Однако вряд ли можно говорить о массовой поддержке обществом на тот момент идеи независимого украинского государства. Оно смогло утвердиться во многом благодаря внешнему фактору — нахождению на украинской территории немецких и австро-венгер- ских войск и Брестскому миру, по которому большевики отказались от украинской территории. Именно немецким фактором было и предопределено после этого договора падение советской Донец- ко-Криворожской республики, которая пользовалась поддержкой крупнейших индустриальных центров. Но едва с окончанием Первой мировой войны исчез внешний фактор, армия УНР не смогла

256 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение

оказать Красной Армии серьезного сопротивления, сравнимого, скажем, с сопротивлением белогвардейцев на Юге России.

И это тоже отражало размытость идентификации украинского населения. Для одних, в том числе и для русской интеллигенции

ибуржуазии, такое государство в виде украинской державы гетмана Скоропадского (фактически официально двуязычной и двукультурной) было лишь способом отгородиться от большевизма. С падением этой державы оно было готово поддержать белую Добровольческую армию, но не петлюровскую Директорию с ее русофобией

исоциалистическими тенденциями. Впрочем, Левобережье оставалось под контролем Петлюры считанные месяцы. Украиноязычное крестьянство напротив — предпочитало Петлюру Скоропадскому, опиравшемуся на крупных землевладельцев. Однако говорить об однородности крестьянских настроений не приходится. Повстанческое движение против Скоропадского и немцев на Юге Украины в 1918 г. возникло под анархистскими лозунгами. В дальнейшем, в 1919 г., анархисты и махновцы серьезно дестабилизировали деникинский тыл после того, как летом белые взяли под контроль большую часть Украины, в том числе все Левобережье и Юг. А вот заметного повстанческого движения под националистическими лозунгами в украинском тылу у белых не было.

Азатем на большей части Украины утвердилась советская власть. Начались радикальные социальные преобразования. Проходили они в два этапа. Первый связан с образованием СССР, НЭПом

иполитикой коренизации, т.е. привлечения в партию и выдвижения на руководящую работу представителей коренной национальности. Так, если в 1922 г. украинцы составляли меньше четверти от общего числа членов Компартии Украины, то в 1927 г. их было там уже более половины. Получив формально свою государственность

истатус равноправного члена Союза Советских Республик, Украина не была, конечно, независимой страной и подчинялась решениям, принимаемым в Москве. Но определенной долей автономии она все-таки обладала, и в 1920-е гг. эта автономия была наивысшей. Наступил период своеобразного украинского культурного ренессанса — по сути, даже не возрождения, а рождения и становления украинской культуры. Повсеместно открывались украинские школы (ликнеп — ликвидация неграмотности — велась на украинском языке), мощный стимул к развитию получили украинская литература, театр, кино, живопись. Украинский язык впервые стал языком массовой прессы и науки (научная терминология на украинском языке начала утверждаться и стала широко использоваться именно в это время). Начал меняться национальный состав украинских

Михаил Погребинский, Алексей Попов, Алексей Толпыго 257

городов. Часть вчерашних крестьян двинулась в города, но в 1920- е гг. таких переселенцев было еще относительно мало. Если в 1897 г.

вгородах Украины проживало 16% населения, в 1913-м — 19,4%, то

в1926 г. число горожан увеличилось всего лишь до 19,8%. На пике нэпа крестьяне не спешили покидать свои села — там им было совсем неплохо, тогда как в городах еще была массовая безработица. Зато многие горожане, ранее считавшие себя русскими, теперь почувствовали себя украинцами. Если перед революцией украинцы составляли 16% всех киевлян, то уже в 1926 г. число тех киевлян, что назвали себя украинцами, увеличилось почти втрое — до 42%. За это же время с 19 до 26% выросло в Киеве число евреев. Зато вдвое (с 50 до 25%) там уменьшилась численность русских и втрое — поляков. Кто-то менял национальность из конъюнктурных соображений, кто-то — в силу проснувшегося национального самосознания.

Но политика украинизации сопровождалась (так же, как

ипрактически все административные начинания советского режима) перегибами, в первую очередь — вытеснением русского языка. Так, число русских школ резко сократилось, а в украинских русский язык обычно не изучали. Сократилось также число русскоязычных газет и театров. Украиноязычная терминология вырабатывалась с привлечением большого числа жителей Галиции, переехавших в УССР по приглашению ее властей. При ее создании нередко руководствовались принципом несхожести с русским языком. В результате украинские издания нередко казались малопонятными и украинским крестьянам.

Для ряда деятелей культуры, например, Н. Хвылевого, украинизация была достаточно органичным соединением националистической и коммунистической идеологий (что позже получило наименование «национал-большевизма»); для других — утверждением национализма и русофобии под коммунистическими лозунгами. Тем паче, что в первые 10–15 лет советской власти русофобия была отнюдь не чужда коммунистам и в Москве.

Потом наступила эпоха индустриализации, коллективизации

исталинской диктатуры. Коренизация была свернута (тем не менее власть следила, чтобы национальный состав партии и властных органов примерно соответствовал национальному составу республики), многие деятели украинской культуры и тем более приверженцы национал-большевизма были расстреляны или погибли в лагерях. С 1938 г. было введено обязательное преподавание русского языка во всех украинских школах.

Вукраинских селах, как и по всему Союзу, прошло раскулачивание, крестьян угрозами расправы загнали в колхозы, которые

258 Часть III. Мультикультурализм: украинское измерение

обязаны были любой ценой обеспечить спущенные Москвой и неподъемные для слабых колхозов объемы госпоставок хлеба и других сельхозтоваров. В результате при первой же засухе начался страшный голод. Голод испытывал практически весь СССР — прирост смертности в 1933 г. по сравнению с 1932 г. был зафиксирован повсеместно, кроме Закавказья, Средней Азии, и имел место

втом числе и в урбанизированных промышленных регионах, таких как Урал и Подмосковье. Но для власти главным было обеспечить продуктами города, получить валюту для закупок техники за рубежом (поэтому хлебный экспорт продолжался, хоть и в меньших масштабах), а крестьянами как ненадежным элементом можно было пожертвовать. Сталинское государство не только не выделило голодающим крестьянам продуктов из госзапасов, но и дочиста выгребло все, что у них оставалось. В районах, попавших

втак называемый «черный список», запретили торговлю и обмен продуктами. Покидать эти районы было нельзя. То есть советская власть обрекла крестьян на голодную смерть. Украина как главный поставщик хлеба государству пострадала больше других регионов Советского Союза. Сравнимые масштабы трагедии были также и в Казахстане. В страшном 1933 году от голода погибло более трех миллионов украинцев — примерно половина всех погибших тогда голодной смертью в СССР. Особенно пострадали наиболее хлебородные регионы Востока и Юга, тогда как масштабы голода в менее специализированных на зерновом хозяйстве Правобережье и Черниговщине были заметно меньше. В городах же Украины в тот год смертность превысила рождаемость на 117 тыс. человек, хотя во все другие невоенные годы рождаемость там превышала смертность более чем вдвое.

Коллективизация разорила село, крестьяне стали, по существу, государственными крепостными, но индустриализация при этом развивалась быстрыми темпами. Естественно, этот процесс сопровождался стремительной урбанизацией. С 1926 по 1940 г. число горожан на советской Украине выросло почти на 70%. Теперь каждый третий украинец жил в городе. Да и сами города изменились. Появилось много новых предприятий в первую очередь тяжелой промышленности, особенно на востоке и юге Украины (Харьковский тракторный и турбинный заводы, Криворожсталь, Новокраматорский машиностроительный завод и др.).

Вначале Второй мировой войны, в результате соглашения между СССР и Германией и пассивности западных держав в их защите Польши, к УССР были присоединены населенные украинцами Галиция и Волынь. Благодаря этим же соглашениям менее чем

Михаил Погребинский, Алексей Попов, Алексей Толпыго 259

через год в 1940 г. к Украине были присоединены Северная Буковина и части Бессарабии с преимущественно украинским населением. Бóльшая часть Бессарабии с молдавским населением стала тогда же Молдавской ССР, к которой отошла от Украины Молдавская АССР, занимавшая территорию нынешнего Приднестровья.

Перед началом гитлеровского вторжения в СССР Организация украинских националистов, имевшая много сторонников в Галиции и на Волыни, договорилась с нацистским командованием о сотрудничестве. Две «дружины украинских националистов» (находившиеся под немецким командованием батальоны «Нахтигаль» и «Роланд») двинулись в составе гитлеровских войск на Украину. Сразу после вступления немцев во Львов националисты провозгласили там союзное нацистской Германии, но формально независимое украинское государство. Такого рода самодеятельность не входила в планы немцев, и они лишили свободы руководителей одного из двух противоборствующих крыльев ОУН, возглавляемого С. Бандерой. Они были отправлены в немецкие лагеря, где находились в довольно комфортных, в особенности в сравнении с другими узниками условиях до своего освобождения в 1944 г. Оставшиеся на свободе бандеровцы осенью 1942 г. создали Украинскую повстанческую армию (УПА), отряды которой вели боевые действия с различной степенью интенсивности по нескольким направлениям: сравнительно ограниченные — против германских войск, более систематические — против советских партизан и бойцов польской Армии Крайовой. Одной из главных операций УПА была этническая чистка, приведшая к большому числу жертв среди польского населения Галиции и особенно Волыни. Другая часть ОУН (сторонники А. Мельника) продолжала сотрудничать с германскими войсками и в 1943 г. содействовала формированию ими украинской дивизии «СС Галичина», воевавшей против Красной Армии, а также словацких и югославских партизан.

После возвращения советской власти в Западную Украину УПА еще в течение 5–7 лет вела против нее партизанскую войну. Всего в разное время войны в боях против Красной Армии участвовало не менее 200 тыс. украинцев, но в десятки раз большее их число сражалось против гитлеровцев в советских воинских частях или партизанских отрядах.

Около десяти лет понадобилось Советскому Союзу для того, чтобы восстановить на Украине разрушенное войной хозяйство. В 1954 г. Хрущев «подарил» Украине Крым. Правда, выселенных оттуда при Сталине крымских татар туда не пускали. По всей Украине, но преимущественно на ее Востоке, продолжались процессы индустриализации (были построены такие предприятия, как «Южмаш»,