Strategicheskoe_prognozirovanie_mezhdunarodnykh_otnosheniy

истраны, где уровень душевого ВВП на образование, культуру

издоровье выше. Но эти же, показатели являются решающими и в военной области, где они определяют качество личного состава

иВиВТ.

Стратегический прогноз для ЛЧЦ и будущего сценария развития МО во многом предопределяется темпами развития НЧК в разных центрах силы. Особенно в таких, как китайский, индийский, бразильский и индонезийский, где его темпы могут привести

крадикальным изменениям в МО и появлению принципиально новых парадигм развития.

Формирование будущих сценариев МО после 2021 года зависит от того, какая из ЛЧЦ и в каких масштабах сможет реализовать свой коалиционный потенциал. Этот результат будет зависеть не только от того, какая нация идентифицирует себя в наибольшей степени с той или иной ЛЧЦ, но и от многих частных условий. Далеко не всегда, например, союзник является усилением коалиции. История знает немало примеров того, когда близкая по многим критериям нация или государство становилась ненужным и даже вредным членом альянса. Иными словами, коалиционный потенциал можно оценивать не только и даже не столько по цивилизационным признакам, сколько по политической выгоде. Так, Грузия, Молдавия или Украина могут стать сомнительным дополнением

ккоалиции западной ЛЧЦ. Также как таким сомнительным приобретениям для ЕС и НАТО стала Румыния.

Коалиционный потенциал может быть увеличен и не только на цивилизационной, но и на межцивилизационной основе. Не случайно, например, интерес к ТС проявили не только бывшие советские республики, но и Вьетнам, Новая Зеландия, Израиль, Египет

иИндия. Поэтому нельзя ставить знак равенства меду цивилизационным и коалиционным потенциалами, хотя надо признать, их содержание в XXI веке все больше сближается. В любом случае, как показывает практика, в основе устойчивого военно-политического

союза должно лежать единое цивилизационное ядро. Тем не менее, вполне возможны ситуативные коалиции государств различных ЛЧЦ, если для них существует угроза со стороны общего врага.

Исходя из вышесказанного, можно предполагать, что огромный коалиционный потенциал западной ЛЧЦ должен встретить в перспективе после 2021 года вполне адекватную реакцию

Сравнение и сопоставление различных потенциалов ЛЧЦ требует некого общего знаменателя, интегрирующего основные показатели с тем, чтобы была возможность, как минимум, экстраполяции соотношения потенциалов ЛЧЦ в стратегической перспективе. Это теоретически можно сделать, попытавшись предоставить различные «веса», придающие разные значения для тех или иных потенциалов. Прежде всего, с точки зрения его возможных военно-политических последствий. Примером может служить нижеследующая матрица.

Оценка вклада различных потенциалов цивилизаций и наций в совокупный военный потенциал цивилизации

(страны)

Естественно, что подобное распределение «весов» является очень субъективным и требующим не только аргументации, но и серьезной экспертной работы. Очень важно также, чтобы были четко обоснованы критерии таких оценок, которые пока что представляются очень условными. Подобные попытки могут называться только первым опытом количественного анализа потенциалов, позволяющим более прагматично и конкретно прогнозировать будущие сценарии развития МО.

Глава VI Основные тенденции

современного мирового развития

Мировое развитие является сложным диалектическим процессом, которому свойственны многогранность, неравномерность

иразнонаправленность, проявляющиеся через противоборство противоположных тенденций. Двумя такими неотъемлемыми тенденциями мирового развития являются тенденции к унификации и фрагментации мирового пространства. Эти тенденции были характерны для всех предыдущих периодов мировой истории. Причем на отдельных этапах доминировала одна тенденция, затем побеждала другая, которая вновь сменялась прежней.

Впредыдущие исторические периоды тенденция к унификации проявлялась в форме строительства гигантских империй, которые охватывали обширные районы земной поверхности. Некоторые такие империи существовали достаточно долгие периоды времени. Например, Римская Империя и Византия существовали тысячу лет. Империи выступали формой интернационализации хозяйственной жизни целых континентов и в этом смысле выполняли прогрессивную цивилизационную роль. Однако со временем форма существования таких империй вступала в противоречие

собъективными экономическими, политическими и прочими процессами мирового развития. Тогда империи либо распадались, либо поглощались другими империями.

Сегодня существует немало попыток глобального прогноза развития противостояния между локальными человеческими цивилизациями, в том числе имеющими под собой самые разные основы: экономические, религиозные, социальные, военно-поли- тические. Как правило, такие попытки детерминированы каким-

то одним обстоятельством или условием. Часто такие прогнозы исходят из анализа различных фаз экономического развития человечества, предполагая, что каждая смена ведет к катаклизмам

ивойнам. Так, например, А. Белогорьев и В. Бушуев отмечают: «В долгосрочной перспективе мировая система развивалась по гиперболическому закону, или в режиме с обострением. Этим

законом описывается динамика численности населения, ВВП, потребления энергии и пр. С 1960 г. начались изменения режима роста мировой системы и выход из режима с обострением. Гиперболический рост мировой системы не является однородным. Длительные периоды сравнительно устойчивого развития (фазы) разделены короткими периодами фазовых переходов, когда меняется режим роста и сама основа развития социума. При этом переход может идти с различной скоростью и различными путями либо вообще не состояться, поэтому фазы разделены острыми кризисами, когда возникает возможность реализации нескольких сценариев развития»279.

Можно принять такой подход в качестве рабочей гипотезы, особенно в той его части, где речь идет о «фазовом переходе» человечества с одной стадии развития на другую, когда меняются все основные существующие парадигмы его развития: социальные, политические, экономические и иные, а именно — военно-поли- тические и военно-технические, связывая нынешний «фазовый переход» с новой ролью национального человеческого капитала280. При этом представляется крайне важным, чтобы системность «фазового перехода» не сводилась только к смене средств производства и производственных отношений, технологическому укладу и прочим экономическим атрибутам. Все тенденции мирового развития тесно взаимосвязаны и влияют друг на друга.

6.1.Основные тенденции в области мировой экономики

Анализ относительно устойчивых тенденций мировой экономики является, может быть, единственной реальной материальной основой для политического анализа и стратегического прогноза

потому, что все другие факторы весьма субъективны и допускают

279Тренды и сценарии развития мировой энергетики в первой половине XXI века / [Белогорьев А. М. и др.]. М. : ИД «Энергия», 2011. С. 8.

280Подберезкин А. И. Национальный человеческий капитал. В 5 т. Т. 1–2. М. : МГИМО–Университет, 2011–2013.

великое множество толкований и огромное количество сценариев. Именно поэтому, составление стратегического прогноза правильно начинать с исследования основных экономических факторов мирового развития.

Приступая к такому анализу, следует, прежде всего, констатировать, что в предыдущие четыре столетия человечество развивалось в рамках западной экономической модели, получившей название «капитализм». Предпринятая в XX веке попытка СССР

предложить миру альтернативную экономическую модель закончилась неудачно. В итоге СССР проиграл экономическое соревнование с Западом и потерпел идеологическое поражение в т. н. «холодной войне». Другие ЛЧЦ альтернативных экономических моделей не выдвигали, а были вынуждены волей-неволей принять экономическую модель, предложенную западной цивилизацией.

Вследствие этих процессов западная экономическая модель охватила весь мир, стала глобальной. К тому же в XXI веке человечество вступило в особый период своего развития, когда совершенствование средств связи, транспортировки, коммуникаций создало материальные и технологические предпосылки унификации человечества во всемирном масштабе. Это породило на свет доктрину глобализации, призванную доказать неизбежность дальнейшей интернационализации экономической жизни всех стран мира с последующим превращением мировой экономики в единый хозяйственный комплекс. Согласно этой доктрине всяческие национальные барьеры на пути движения товаров, услуг

икапитала должны быть со временем упразднены, а роль национальных государств, как в экономическом развитии, так и в других областях — существенно понизиться.

Однако эта доктрина очень скоро разошлась с реальностью. Мировая экономика стала развиваться несколько другим путем, чем это предсказывали сторонники доктрины глобализации. Процессы глобализации вступили в противоречие с реальными эконо-

мическими интересами национальных экономических субъектов

инаселения самых различных стран. И хотя традиционные экономические барьеры, такие как, например, квотирование импортных товаров, в основном действительно отменялись, как в рамках ВТО, так и в рамках двусторонних торговых соглашений, но на их место стали приходить новые, менее очевидные ограничения, связанные

ссанитарным контролем, стандартами и сертификацией товаров

иуслуг. По схожим причинам свободное передвижение людей и капитала также уперлось в защитные барьеры. Особенно, широкое распространение получили административные ограничения на торговлю, движение капитала и людей, связанные с вопросами безопасности. Экономические санкции превратились в рутинный инструмент внешней политики западных государств.

Таким образом, развитие интернационализации мировой экономики натолкнулось на весьма серьезные объективные препятствия. И если в первое десятилетие после окончания «холодной войны» в мире господствовала эйфория по поводу того, что процесс глобализации приведет к выигрышу для всех субъектов мирового рынка, то вскоре оказалось, что выгоды от него распределяются крайне неравномерно. Более того, стремясь застолбить за собой традиционные рынки и ограничить возможности иностранных конкурентов, многие страны выбрали путь формирования региональных экономических объединений, создающих внутренние рынки с более выгодными условиями для своих экономических субъектов.

Как следствие, процесс экономической глобализации сделал неожиданный поворот и пошел не так как предполагалось ранее — не линейно, а путем развития региональных экономических объединений, закладывая основу для нового типа глобализации, которую условно стали называть «интеграция интеграций»281. Одним из примеров такого типа глобализации можно считать решение России и Китая о сопряжении ЕАЭС и экономического пояса Шелкового пути.

Понятно, что возникновение мощных региональных экономических объединений делает невозможным существование одного мирового центра принятия решений по экономическим вопросам. Поэтому система мировых финансово-экономических институтов, созданная в свое время в США и Западной Европе

для содействия процессу линейной глобализации, перестала отвечать потребностям объективных процессов мирового развития. С другой стороны, в истории еще ни разу не было случая, чтобы

281 Межевич Н. М. «Интеграция интеграций»: стоит ли искать черную кошку в темной комнате? Аналитический доклад, СПб., 2015. С. 47.