Strategicheskoe_prognozirovanie_mezhdunarodnykh_otnosheniy

Однако по какому бы сценарию не пошло развитие мировой экономики, сохранение экономического доминирования западной цивилизации в мировой системе не представляется возможным. Теория длинных экономических циклов подтверждается историческим опытом, а смены технологических укладов, действительно, сопровождаются экономическим ростом. Но это относится к мировой экономике в целом и никак не отменяет закона неравномерности развития отдельных государств и цивилизаций. То есть мировая экономика в целом может расти, в то время как отдельные государства или группы государств могут находиться в стагнации или расти гораздо медленнее других. Соотношение экономических потенциалов государств постоянно меняется. Когда-то Англия была «мировой фабрикой», затем эта роль перешла к США, а сейчас

кКитаю. Между тем, прошло уже более двухсот лет и поменялось несколько технологических укладов.

Поэтому нет никаких оснований предполагать, что переход

кновому технологическому укладу как-то принципиально повлияет на тенденцию мирового развития, ведущую к снижению доли западной цивилизации в мировой экономике. Тем более, вовсе не факт, что новые технологии вытеснят все основные традиционные производства. Здесь могут быть разные варианты. Так изобретение автомобиля почти полностью вытеснило конную тягу. Но вот появление авиации вовсе не упразднило железнодорожный и морской транспорт. Интернет не ликвидировал телевидение. Изобретение атомной энергии помогло потеснить уголь в энергобалансе различных стран, но вовсе не привело к полному прекращению его добычи. Примечательно, что Глазьев в своем описании шестого технологического уклада назвал в качестве его «несущей» основы те отрасли, которые уже стали традиционными. А эти отрасли уже вовсю развиваются в большинстве новых индустриальных стран.

Более того, основные товары, в которых нуждаются люди, вовсе не относятся к шестому технологическому укладу — пища,

напитки, одежда, обувь, строительные материалы, мебель и многое другое, требуемое в повседневной жизни. Даже если предположить, что некоторые из этих товаров смогут быть произведены на базе шестого технологического уклада, то вовсе не факт, что потребитель, сделает выбор именно в пользу этого более современного, но также и более дорогого товара.

А ведь товары на основе новых технологий на первоначальном этапе их коммерциализации достаточно дороги. Удешевить их может только массовое производство, для которого нужны открытые рынки других стран. Поэтому неизбежно возникнет жесткая конкуренция с традиционными товарами стран периферии. Между тем, для поддержания свободы мировой торговли Запад не сможет идти на закрытие своих рынков для товаров из других стран. Таким образом, продукция нового технологического уклада на первых порах сможет занимать лишь нишевое положение в мировой экономике, в то время как основная продукция массового спроса будет все более сосредотачиваться в странах периферии.

К тому же, сохранить контроль над технологиями шестого уклада, имеющими гражданское назначение, запретив их переток в другие страны, будет достаточно сложно. В условиях свободы перемещения информации и свободы передвижения ученых

испециалистов многие технологии смогут перетекать в страны периферии явочным порядком на коммерческой основе. Перейти же к системе закрытого общества будет значить подорвать всю ту основу, на которой сейчас стоит мировая и, прежде всего, сама западная экономика.

Не случайно, сам же Глазьев в своем докладе «Политика экономического роста в условиях глобального кризиса» отмечает, что «на волне роста пятого технологического уклада поднялись новые индустриальные страны, сумевшие заблаговременно создать его ключевые производства и заложить предпосылки их быстрого роста в глобальном масштабе»283. Следовательно, эти страны воспользовались многими передовыми технологиями своего времени, разработанными, прежде всего, на Западе. Поэтому нет никаких оснований утверждать, что переход к шестому технологическому укладу будет прерогативой одних лишь западных стран. И Китай,

иИндия, и Россия, и Япония, и новые индустриальные страны Азии неминуемо примут участие в этом процессе.

Конечно, у Запада остается определенное стартовое преимущество в научно-технической области, но это касается далеко не всех передовых технологий. Тем более, в технологической гонке успех не всегда определяется линейными процессами. Многое

283 http://www.glazev.ru/

зависит от таланта людей, двигающих научный прогресс. Опыт ядерной, ракетно-космической и авиационной отраслей СССР — наглядное тому подтверждение.

Между тем, усиление альтернативных экономических центров силы и нарастание межцивилизационных противоречий неизбежно будет вести к появлению валют — конкурентов американскому доллару и укреплению золотого стандарта. Этот объективный процесс уже начался с исключения доллара из ряда соглашений в качестве единственной резервной валюты во взаиморасчетах целого ряда государств — от КНР и России до Ирана. А по мере ограничения использования доллара в качестве единственной валюты будет сокращаться и его возможность универсального средства платежа.

Таким образом, в первой половине XXI века в финансовоэкономической области будут развиваться две прямо противоположные, противоречивые и даже враждебные тенденции. Первая — укрепление валют и экономик новых индустриальных стран, и переход на взаиморасчеты в других валютах между ними. Так, прогнозируемый к 2050 году рост внешней торговли в мире радикально меняет всю ее структуру в пользу новых экономических центров силы, что неизбежно ведёт к постепенному возрастанию

Рис. 6.6. Изменения в объемах перевозок в мире Источник: International Transport Forum. 2014. Annual Summit [Электронный ресурс]. URL : http://www.internationaltransportforum.org/jtrc/DiscussionPapers/DP201421.pdf

роли национальных валют и ослаблению роли доллара. Вторая — усиление политического давления США на остальные страны с тем, чтобы сохранить позиции доллара в качестве основной мировой валюты.

При этом критическую роль может сыграть отказ КНР, России и других стран от торговли в долларах и переход к золотому стандарту или корзине национальных валют. В целом же следует отметить, что в странах БРИКС, концентрируется уже более 50% всех золотовалютных резервов мира, а Китай уверенно занимает в этой области первое место в мире284.

Золотовалютные резервы стран БРИКС, на 1 января 2013 г.

Таким образом, даже ускоренное внедрение западными госу-

дарствами технологий шестого технологического уклада не сможет в перспективе 15–30 лет переломить тенденцию мирового развития, ведущую к сокращению доли Запада в мировой экономике.

6.2.Основные цивилизационнополитические тенденции

Противоречивость мирового экономического развития, привела к возникновению двух конкурирующих концепций глобализации — линейной, то есть глобализации, основанной на одном центре управления миром и не линейной, построенной на базе региональных экономических объединений и их сотрудничества в управлении мировыми делами. Если проводить аналогии с обычным государством, то борьба идет между двумя формами государственного устройства — унитарным авторитарным государством, управляющимся из единого центра, эту форму пытаются навязать миру из США. И договорной федерацией, которую отстаивают Россия, Китай, Индия и другие не западные цивилизации.

В основе этих двух концепций лежат не только противоречия экономических интересов самых разнообразных акторов мировой системы, но и разное представление о будущем мироустройстве. Если первая концепция призвана закрепить доминирующую роль западной цивилизации в системе международных отношений, то последняя направлена на создание полицентричной системы международных отношений, где все основные локальные цивилизации займут достойное место в управлении мировыми делами. Борьба этих двух концепций является сейчас преобладающей цивилиза- ционно-политической тенденцией современности.

Столкновение этих двух тенденций привело к тому, что можно охарактеризовать как обострение политической борьбы между локальными человеческими цивилизациями. Именно на эту перспективу обратил внимание еще С. Хантингтон, который отмечал, что «столкновение цивилизаций будет доминировать в глобальной политике», а «линии противоречий между цивилизациями станут

линиями фронта будущего». Хантингтон, также правильно обозначил главный водораздел этого противостояния как конфликт между западной цивилизацией и другими цивилизациями285.

285 Huntington, Samuel P., The Clash of Civilizations? // Foreign Affairs, vol. 72, no. 3, Summer 1993 Р. 22

Таким образом, можно ожидать усиления цивилизационнополитического противоборства между локальными человеческими цивилизациями в XXI веке. Как представляется, развитие этой тенденции может выглядеть следующим образом (рис. 6.7).

Рис. 6.7. Состояние и перспектива развития тенденции усиления цивилизационно-политического противоборства между ЛЧЦ в XXI веке

Как видно из рисунка, на фоне слабеющего объективного влияния западной ЛЧЦ (которая борется за его сохранение) происходит усиление влияния других ЛЧЦ, прежде всего китайской, исламской, а затем и индийской, чьё влияние в долгосрочной перспективе должно быть не только сопоставимым, но и сравнимым.

По существу, Запад перешел к военно-политическим формам борьбы с другими цивилизациями еще в начале нынешнего сто-

летия, запустив процесс борьбы с исламским терроризмом. Старт этой политике был положен террористическим актом в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года. Это событие позволило США раскрутить кампанию борьбы с международным терроризмом, что должно было легитимизировать использование Западом военной силы в различных районах мира. На волне этой кампании первая война

против режима «Талибан» в Афганистане была санкционирована ООН. Затем уже США не оглядывались на эту международную организацию. Последовали вторжения в Ирак и Ливию, поддержка исламских боевиков в Сирии, военно-политическое давление на Иран, военное окружение России и Китая. Широкое распространение получил инструмент экономических санкций против неугодных стран, режимов и отдельных политиков.

Для подчинения или свержения строптивых политических режимов стали использоваться инструменты запугивания, силового давления и прямого применения силы, а затем и «цветных революций». В последнее время стали применяться новые формы переворотов, сочетающие «цветные революции», осуществляемые под прикрытием вооруженных боевиков при политической, финансовой и военно-технической помощи Запада.

По существу западные государства приступили к ликвидации, каких либо центров влияния в мире, обладающих независимой международной субъектностью. То есть фактически Запад взял на вооружение доктрину «ограниченного суверенитета», которую в годы «холодной войны» он приписывал СССР.

Однако сохранение в мире нескольких независимых сильных государств, таких как Китай, Россия, Индия, Иран, а также некоторых государств поменьше, но также дорожащих собственным суверенитетом, до сих пор не позволило Западу добиться своих целей. Очень скоро стало очевидно, что для установления глобального доминирования западной цивилизации элементарно не хватает ресурсов. Даже локальные войны, развязанные в Афганистане и Ираке, вызвали огромные траты государственных средств. В условиях же ослабления западных экономик эти траты сделались весьма обременительными. Что уже говорить о возможности войны с такой крупной страной как, например, Иран?

Таким образом, на данном историческом этапе западная цивилизация оказалась в положении цугцванга. Без сокращения внеш-

неполитических обязательств и внешнего военного присутствия совершить маневр ресурсами для повышения конкурентоспособности собственных экономик не представляется возможным. С другой стороны, свертывание этих обязательств и присутствия сразу же ослабит возможности Запада диктовать свои условия другим странам и затруднит выгодное для себя решение глобальных

экономических проблем. В этих условиях даже удачный маневр ресурсами, скорее всего, не даст желаемого результата.

Между тем, вопрос повышения экономической конкурентоспособности не может быть решен быстро. На это потребуется не менее десяти лет. И вовсе не факт, что этот период западная цивилизация сможет пережить без серьезных потрясений. Ведь конкуренты наступают по всем фронтам, шаг за шагом отвоевывая у Запада контроль над экономическим, политическим и даже идейным пространством мира.

Поэтому при составлении стратегического прогноза развития МО ключевое значение в настоящее время и в среднесрочной перспективе следует уделить влиянию западной ЛЧЦ, которая начала активно бороться за сохранение своего влияния в мире перед лицом опасности усиления влияния российской, китайской, исламской и других ЛЧЦ.

Основные военно-политические тенденции, которые можно прогнозировать в среднесрочной перспективе до 2021–2024 годов и даже далее, позволяют предположить следующее:

1.Формирование вокруг ЛЧЦ и быстро растущих центров силы военно-политических коалиций, которые могут объединяться в относительно устойчивые конгломерации, например:

—США — Западная Европа — ряд стран Персидского залива — некоторые страны Юго-Восточной Азии и АТР;

—Бразилия — Мексика — Венесуэла — некоторые страны Латинской Америки;

—Вьетнам и некоторые страны Юго-Восточной Азии;

—Россия — ЕврАзЭС — некоторые страны Европы, Азии и даже Африки.

2.Создание широких коалиций и нескольких ЛЧЦ по аналогии с БРИКС.

3.Превращение внешней и военный политики государств и ЛЧЦ в единую сетецентрическую стратегию.

При этом главная политико-дипломатическая тенденция

иособенность развития международной обстановки в первой четверти XXI века будет заключаться в том, что некоторые ЛЧЦ

инации будут проводить политику «всплесков инерционных поведенческих инстинктов» несогласия с претензиями США на мировое лидерство. Именно эта тенденция стала характеризовать отноше-

ния между ЛЧЦ во втором десятилетии XXI века: однополярность и мировое лидерство США фактически сразу не признали четыре локальные человеческие цивилизации. Не признали, но вели себя в политическом плане совершенно по-разному:

—российская ЛЧЦ публично не признав, на практике выступила против;

—исламская ЛЧЦ заявила о непризнании, в частности, действиями ИГИЛ и терроризмом в западных странах;

—латиноамериканская ЛЧЦ;

—китайская ЛЧЦ.

Международная обстановка в прогнозируемый период будет

во все большей степени формироваться под воздействием новых социально-политических факторов. Речь идет о следующих наиболее важных факторах, влияющих на формирование МО в XXI веке.

Наиболее важные социальные и политические факторы формирования МО в XXI веке

Идеологические и политические факторы будут выступать в качестве стимулов для создания новых международных институтов. Это выразится в том, что, во-первых, неизбежно произойдет резкое усиление значения традиционных и появление новых международных общественных институтов. Эти институты во многом смогут взять на себя функции государства (как, например, частные военные кампании — ЧВК) или содействовать этим функциям скрыто. В частности, речь идет о:

—формальных национальных и международных социальных институтах, (т. е. уже существующих какое-то время вполне легально), не только участвующих в формировании социаль- но-политической системы общества и государства, но и влияющих на формирование МО в регионах и даже на планете. Речь идет, например, о многочисленных правозащитных, экологических и иных организациях, чье влияние ощутимо возросло еще в конце XX века;

—неформальных общественных институтах, которые создаются и развиваются вне всяких политических, правовых, нравственных и иных рамок. Это могут быть как религиозные, так и культурные и особенно информационные сообщества, например сообщества хакеров или фанатов. На Украине, например, большое значение имеет деятельность «КиберБеркута».

Впоследние десятилетия можно было наблюдать, как происходила стремительная эволюция таких структур из общественных организаций в политические партии, сетевые и, наконец, роевые структуры. Модели, которые со временем становились все сложнее, можно представить следующим образом (рис. 6.8).

По большому счету, роевые структуры повторяют прежний опыт создания общественных и политических структур, но на более высоком уровне: значительно быстрее, массовее и многофункциональнее. По существу, в конце XIX века в России по аналогичному

сценарию была создана РСДРП:

—создание отдельных организаций, кружков и параллельных структур;

—создание территориальных организаций и органов управления;

—поиск союзников и партнеров.