Глава 5. Ассимиляционные процессы с русским населением

В ХVII в. соседями подавляющего большинства этносов Сибири стали русские люди. Естественным результатом этого стали процессы взаимовлияний. В силу численного преобладания русского населения уже к началу ХVIII в., а также более высокого уровня развития их хозяйства в Сибири преобладали процессы ассимиляции коренного населения. В ХVII - ХVIII вв. в состав верхних слоев русского сибирского общества вливались представители верхушки местного населения, которые жаловались высокими чинами и званиями и привлекались к военной и административной службе. Известны такие династии служилых людей, детей боярских и дворян, как потомки мансийского князя Аблегирима (род Албычевых), мурзы Енбулата, кондинского князя Сатыги, знатного кыргыза Айкана, якутских тойонов Сахалтина, Матвеева-Отконова, Поротова, обуряченных тунгусских князей Гантимуровых и др.

Для несения воинской службы широко привлекались и простые люди из числа коренных жителей. Например, в г. Тара в 1626 г. служилых юртовских татар насчитывалось 57 человек, а в 1701 г. – 84³⁷. В 1627 г. томские татары и чатские мурзы составляли около трети служилого населения Томска³⁸. В ХVII - ХVIII вв. качинцы также составляли значительную часть гарнизона Красноярска, много местных жителей служили в гарнизонах Тобольска, Кузнецка, Якутска и других городов. В Забайкалье в начале 60-х гг. ХVIII вв. создавались казачьи полки из конных тунгусов (500 человек) и бурят (2 400 человек).

Второй крупной группой коренного населения, влившейся в состав русских сибиряков, являются так называемые "ясыри", т. е. пленные. В большинстве своем они проживали в русской среде, в результате чего крестились и обычно обрусевали. В ХVII – начале ХVIII в. документы многих сибирских городов содержат большое количество таких сообщений.

В течение же ХVIII в. указанные процессы постепенно прекратились, уступив место явлениям более широкой, народной ассимиляции. Именно в это время в связи с почти повсеместным прекращением боевых действий русское население выходит из-за стен острогов и широко расселяется рядом с коренными жителями. Тем не менее в ХVIII в. еще не наблюдалось явлений массовой ассимиляции. Почти все группы коренного населения отмечались там, где они фиксировались и ранее. Однако постепенные процессы культурных влияний со стороны соседнего русского населения, проходившие в это время, к середине ХIХ в. привели к полному слиянию с ним целого ряда территориальных групп коренного населения, таких как "канские татары", чулымские тюрки, проживавшие по р. Кия, Большой и Малый Кемчуг, эвенки бассейна Средней Ангары, буряты или обуряченные тунгусы западной части Прибайкалья и бассейна Верхней Ангары, все коренное (тюркизированное к тому времени) население Красноярского лесостепного района и не переселившееся на левобережье (также в основном тюркизированное) население правого берега Енисея от Восточного до Западного Саяна (включая, например, всех койбалов), большинство так называемых "сымских остяков". К концу ХIХ – началу ХХ в. это были районы чисто русского крестьянского расселения, и коренное население там уже официально не фиксировалось. Лишь "воспоминанием о прежних тунгусских жителях по Чуне и Бирюсе, – писал о населении бассейна левобережья Средней Ангары С. К. Патканов, – служит тип их нынешних обитателей, несколько напоминающий тунгусов"³⁹.

Как показали результаты антропологических обследований в районе р. Ангары, у русского старожильского населения прослеживается заметная монголоидная примесь, свидетельствующая о недавних процессах расового смешивания⁴⁰. К началу ХIХ в. красноярские качинцы и аринцы настолько обрусели, что даже Качинская степная дума, учитывая трудности сбора ясака с них из-за значительной отдаленности, в 1827 г. была вынуждена объявить, что "...ежели они (красноярские качинцы) не возвратятся в свои кочевья, т. е. в Минусинскую округу к своим князцам, то будут переименованы в крестьяне". Однако даже перспектива уплачивать более высокие подати, видимо, не испугала их; обрусевшие качинцы продолжали оставаться на прежних местах⁴¹ и проживали вместе с русскими в д. Маганской, Шало, Юксеево и др. Перепись 1897 г. уже не отметила здесь туземного населения. Основная масса тунгусского населения Забайкалья, обитавшая на юго-востоке области, к концу ХIХ в. проживала вместе с русскими людьми, в результате чего современное русское население многих сел Борзинского и соседних районов Читинской области имеет заметную монголоидную примесь.

К концу ХIХ в. фактически обрусели и буряты, проживавшие между р. Хилок и Чикой (Цонголов род); в результате ононская русская группа Забайкалья отличается явными признаками монголоидности, свидетельствующими о массовости смешения с местным населением: доля бурят, вошедших в эту группу, составляет примерно 40 %, а эвенков – 20 %⁴². В ХIХ в. на территории Бурятии по р. Селенга и Уда также появилась крупная смешанная группа в результает масштабной деятельности Троицко-Селенгинского монастыря, выкупавшего за калым у бурят женщин и выдававшего их после крещения замуж за русских мужчин (беглых и ссыльных). По данным антропологических исследований, в забайкальских популяциях смешанного происхождения доля бурятской крови в целом составляет более 40 %⁴³. Антропологические обследования русского населения на Верхней Лене выявили, видимо, бытовавшую здесь в ХVIII - ХIХ вв. сильную метисацию, уменьшившуюся затем в результате нового прилива русских поселенцев. Здесь в русскую среду вошла крупная группа якутов. Старожильческие группы русского на селения, проживающие в Заполярье от Лены до Колымы, включили в свой состав значительное число местных жителей – юкагиров, тунгусов и якутов. В настоящее время большая часть этих русских групп близка по своему расовому типу якутам при наличии явных следов участия в этническом смешении эвенов и юкагиров⁴⁴.

В меньшей степени процессы вливания коренного населения в состав русского характерны для Западного Зауралья, поскольку проживавшее здесь татарское населения (как и другое мусульманское население Западной Сибири) по причинам религиозных различий слабо вступало в контакты с русским. Тем не менее и здесь зафиксирован такой факт, как смена к концу ХVII в. прежнего татарского населения по р. Исеть русским⁴⁵. Произошло это в основном в результате этнического смешения. С конца ХVI и до конца ХVII в. наблюдается сокращение татарского населения среднеиртышского региона⁴⁶. Численность тюменско-туринских татар несколько уменьшилась и в конце ХVIII в.: с 6 501 человек в 1763 г. до 6 268 в 1782 г.⁴⁷. К концу ХIХ в. сильно обрусели телеуты, проживавшие в русской среде по р. Ур, Ускат, Кондома и Томь, т. е. в отрыве от центра своего расселения⁴⁸. В советское время религиозные препятствия стали играть заметно меньшую роль и межэтнические контакты усилились; так, полностью растворились среди русского населения туринские и обские татары, значительная часть калмаков, меньшая часть эуштинцев и барабинцев. В настоящее время количество межэтнических браков (более чем на 85 % с русскими людьми) у татар Западной Сибири, проживающих в городах, достигает 60 - 80 %, а в сельской местности – 20 - 40 % в разных регионах⁴⁹. В 1981 - 1985 гг. количество межэтнических браков у приобских селькупов (также в основном с русскими людьми) составило более 97 %⁵⁰.

Большое влияние на динамику численности некоторых народов в ХХ в. оказали процессы индустриализации и связанной с этим урбанизации. Наиболее ярким примером здесь является судьба шорцев, проживающих в основном на территории Кемеровской области – одной из самых урбанизированных в России. Так, по переписи 1897 г. учтено 12 037 шорцев, а по переписи 1979 г. – 16 033 (из них в Кемеровской области – 12 767). Известно также, что в 1926 г. в городах проживало всего 45 шорцев, а в 1989 г. – уже 9,3 тыс. В 1970 г. только за пределами РСФСР проживало 1,5 тыс. шорцев⁵¹. В последние десятилетия шорцы стали одним из самых урбанизированных народов не только Сибири, но и страны в целом. Оказавшись в иноэтничной среде, в отрыве от родных мест, эта весьма значительная часть шорского народа не могла не подвергаться широким процессам ассимиляции и растворялась среди других этносов, в основном в русском. Если до 1970 г. еще шел общий численный рост шорцев, то в 1979 г. и в дальнейшем фиксировался его спад как в Кемеровской области, так и по стране в целом⁵². Вторым по степени урбанизированности из числа крупных сибирских народов, видимо, является хакасский. Например, с 1926 по 1939 г. число хакасов-горожан выросло в 25 раз и составило 5 186 человек в настоящее время удельный вес их в общей численности народа выше, чем у алтайцев и бурят. Удельный вес лиц, проживающих за пределами своей республики, у хакасов также выше, чем у алтайцев, тувинцев и бурят⁵³. Таким образом, объективный процесс урбанизации в Сибири в ХХ в. повлиял и на развитие коренных сибирских этносов.

Одновременно и русское население вливалось в состав коренного. Эти процессы, хотя и уступавшие по массовости первым двум, имели место на всей территории Сибири. Наиболее заметны они в районах, где русское население по своей численности уступало коренному, например, так называемые "затундренные крестьяне" на Таймыре, участвовавшие в сложении нового сибирского народа – долган, "ленские ямщики", частично вошедшие в состав якутов.

Процессы ассимиляции коренного населения (как внутренние, так и с русскими людьми) наряду с факторами иного характера заметно сказывались на динамике его численности. Так, устойчиво положительной она была лишь у наиболее крупных и компактно проживавших этносов Сибири – бурят и якутов. Происходило это за счет как внутреннего воспроизводства, так и включения в свой состав иноэтничных элементов. В результате в период с XVII в. до конца XIX в. численность бурят выросла с 25 - 27 до 288,6 тыс. человек, а численность якутов – с 28 - 30 до 225,8 тыс. человек. При этом уменьшалась, иногда до полного исчезновения, численность проживавших на этих же территориях тунгусов, юкагиров, карагасов и сойотов. Например, в Якутской области в 1859 - 1897 гг. число тунгусов уменьшилось с 13 152 до 12 231 человек⁵⁴. Совокупное же число коренных жителей неизменно росло. Так, в середине 70-х гг. ХVII в. в Якутском уезде ясачных якутов, тунгусов и юкагиров значилось 9 515 человек, в 1737 - 1738 гг. – 14 175, а в 1775 г. – 30 183 человек. В 1818 г. в Якутской области численность коренного населения составляла 142 405 человек, в 1897 г. – 235 623, а к 1911 г. 256 253 человек⁵⁵. Значительно прибавили в численности, особенно в течение ХIХ в., и так называемые "минусинские" или "абаканские татары", фактически включив в свой состав большинство окружающих иноэтничных групп. Выросло и число сибирских татар; например, только численность барабинцев выросла с 845 человек в 1701 г. до 4983 в 1823 г., а общая численность тюркоязычного населения Западно-Сибирской равнины в 1816 г. достигала 35,6 тыс. человек⁵⁶. В 1989 г. только сибирских татар здесь уже проживало 180 тыс. человек⁵⁷. При этом численность соседних с татарами ханты, манси и селькупов росла значительно медленнее, а некоторые их территориальные группы исчезли вовсе. Так, если в ХVII – середине ХIХ в. в местах проживания обских татар фиксировались и "татары" и "остяки", то в начале ХХ в. "остяки" не упоминались вовсе.

Таким образом, сильные процессы ассимиляции, а также ряд других факторов сдерживали рост численности некоторых малочисленных или сильно рассеянных на больших территориях этносов. В первую очередь, это относится к сибирским тунгусам, расселенность которых на обширных территориях вела к их слиянию с соседями – бурятами, якутами, русским и другими народами. В XVII – конце XIX в. общая численность тунгусов выросла в 3,5 раза, составив 62 068 человек⁵⁸. Однако динамика роста, особенно применительно к отдельным территориям, была крайне неустойчивой. Например, в ХVII в. численность тунгусов Средней и Западной Сибири, по подсчетам В. А. Туголукова, составляла 12,6 тыс. человек, в 1897 г. она снизилась до 9,8 тыс., а к 1927 г. – до 7,7 тыс. человек, что автор объясняет широкими процессами ассимиляции распыленно проживавшего на огромных пространствах тунгусского населения со стороны многочисленных соседей⁵⁹. По этим и иным причинам слабо росла численность некоторых групп населения Обь-Енисейского междуречья. Как уже отмечалось, число селькупов Нарымского края по данным ясашной книги 1629 г. приблизительно совпадает с их численностью по материалам переписи 1897 г. Мало выросла за это время и численность ненцев и энцев – приблизительно с 8 тыс. в ХVII в. до 11,5 тыс. человек в 1897 г. (при этом около 10 - 12 % ненцев происходило от ассимилированных ханты). В последние десятилетия стала заметнее уменьшаться численность чулымских тюрков, так как это, пожалуй, единственный народ Сибири, у которого метисы не вливаются в данный этнос, а предпочитают русскую национальность⁶⁰.

Процессы ассимиляции, особенно заметные с ХIХ в., привели к существенному изменению этнической карты Сибири. Их определяющая роль в имевших место замедлениях роста, колебаниях численности или общего уменьшения, иногда вплоть до полного исчезновения отдельных этнических групп, подтверждается фактом роста общей численности совокупного коренного населения Сибири в ХVII - ХХ вв., несмотря на широкие процессы вливания коренного населения в состав русских сибиряков.

Косвенным подтверждением сказанного служит пример этнического развития южных алтайцев, предки которых вошли в состав России в 60-е гг. ХVIII в. и долгое время жили в фактической изоляции от русского и других народов в силу ряда ограничений административного характера. Не имея каких-либо этнических контактов с другими народами, алтайцы показывали устойчивый рост своей численности – в 1763 г. – около 1 тыс. человек, в 1857 г. – 11 775, в 1897 г. – 45,7 тыс. человек⁶¹. В дальнейшем с ростом межэтнических контактов темпы увеличения численности замедлились, и в период с 1897 по 1989 г. алтайцев стало больше лишь в 1,6 раза⁶². Следует сказать и об одной из групп сибирских татар (ясколбинских или "заболотных татар"), живших чистым этническим массивом. Изолированные непроходимыми болотами от русского и другого населения, ясколбинцы в ХVII – начале ХIХ в. показывали устойчивый рост своей численности: в 1629 - 1631 гг. – 285 человек, в 1660 г. – 550, в 1700 г. – 865, в 1782 г. – 1 160, в 1816 г. – 1 394 человек⁶³. Другие же народы или этнические группы Сибири имели обычно более сложную динамику роста.