2. Разрушение артели

Отрицание русских форм хозяйствования широко проявилось со второй половины XVII в. и усилилось при Петре I.

Властители после Петра I, за исключением Елизаветы I и Екатерины II, часто недопонимали необходимости всестороннего развития народных форм хозяйства – артелей и общин. Поэтому они около полутора веков оставались почти без развития и внимания со стороны основной части русских ученых.

Между тем жизнь требовала постоянного совершенствования народных форм труда и хозяйствования применительно к новым условиям и с учетом достижений науки. Русская экономическая мысль об этом постоянно напоминала. Однако она заглушалась сторонниками чуждого нам пути, предлагавшими реформы на западный манер. В этих условиях почти забытые государством и интеллигенцией народные формы хозяйствования воспринимались как признак нашей отсталости от западных форм хозяйствования.

В ХIХ в. Россия начала сильно отставать от Западной Европы. Основными причинами этого явились отказ от артели на предприятиях и ослабление общины в сельском хозяйстве. Вместо артельной организации труда вводилась чуждая русским система, которая поощряла индивидуализм и превращение работников в механизм, придаток, винтик производства.

Смысл реформ, проводимых в царствование Александра II, носил западнический характер. Развитие промышленности осуществлялось в русле насаждения хозяйственных форм, действовавших на Западе. Русские формы хозяйствования и труда намеренно вытеснялись, заменяясь чуждыми для России потогонными индивидуалистическими системами вместо коллективистских, артельных. Если в первой половине ХIХ в. на средних и мелких предприятиях преобладали артельные формы организации труда, то к исходу века удельный вес их значительно снизился.

Лишенная возможности постоянного обновления, русская артель ставилась в условия неблагоприятные по сравнению с западноевропейскими формами хозяйствования. Это давало повод говорить о ее отсталости, а также принимать меры к разрушению артели. Так, и государство, и предприниматели старались ограничить главный принцип артели – ее самостоятельность и автономность на производстве. Мастеровых пытались насильственно прикреплять к фабрикам. Капиталистическое предпринимательство в России носило особо хищнический характер. Капиталисты любой ценой стремились получить прибыль, зачастую экономя на условиях труда рабочих.

С насаждением индивидуалистических форм организации производства и труда появилась система штрафов на рабочих, не известная в России до XVIII – ХIХ вв. Ведь в артельной форме организации труда многие проблемы решались круговой порукой и самой страшной карой было исключение из артели на мирском сходе. Теперь же, при капиталистической организации труда, русский работник, вырванный из привычных ему общинных, артельных форм существования, терялся в новых, чуждых ему хитросплетениях производственной жизни. Штрафы обрушивались на него со всех сторон. Штрафовали за каждую мелочь. А на многих фабриках встречалось лаконичное объявление: "Замеченные в нарушении фабричных правил штрафуются по усмотрению хозяина" [155:86 – 87]. У русского работника эти штрафы вызывали протест и устойчивую неприязнь к администрации, в которой рабочие видели не просто отвлеченных эксплуататоров, а настоящих личных врагов.

Фабрика, построенная на западноевропейских основах, не только разрушала привычный артельный уклад работников, но и ломала, уродовала самих работников - нарушала их жизненный ритм, ослабляла здоровье. Если при артельных формах хозяйствования и труда работники (плотники, пильщики, землекопы) трудились в среднем около 10 часов в сутки, то на фабриках и заводах, устроенных по западноевропейскому образцу, их заставляли работать по 12 часов в сутки. Причем распределялись эти часы так, что после 6 часов работы следовало 6 часов отдыха. Полноценно выспаться днем рабочий не мог. При ночной же смене из 6 часов можно было урвать часа четыре, не более, поэтому получалось, что в большинстве случаев рабочие спали настоящим сном в одну неделю четыре часа в сутки, а в другую – только урывками. А потребность человека в сне составляет восемь часов в сутки. В результате недосыпания ослаблялись жизненные силы рабочего, развивалась нервность, раздражительность, вспыльчивость. "Поражающее явление – это вид рабочих; они худосочны, ростом малы, корпус недостаточно развит, все части тела как бы миниатюрны… Словом, это какие-то "пожилые дети или молодые старики" [155:110 – 111]. Так выглядели рабочие бумагопрядильной фабрики конца ХIХ в.

Наступление на сложившиеся у русского населения традиции и обычаи шло и путем запрещения праздновать вошедшие в жизнь народа праздники. Определенные слои образованного общества считали, что их слишком много и что большую часть их следует отменить. Предлагалось оставить, как в Англии, всего несколько праздников, а число рабочих дней в году довести с 230 – 250 до 300 (как в Западной Европе). При этом не учитывалось, что в народе сложился определенный трудовой ритм, и то, что большое количество праздников компенсировалось более продолжительным и интенсивным трудом в течение рабочего дня.

В 60 – 80 гг. ХIХ в. в русской экономике шла острая борьба отечественных и западных начал хозяйствования. На каком-то этапе в 80-х гг. даже наметилась тенденция к преобладанию народных форм жизни. Именно это дало основание русскому экономисту В. П. Воронцову сделать вывод об упадке капитализма в России. По приводимым Воронцовым данным, мелкая и средняя промышленность, работавшая на отечественных хозяйственных принципах, развивалась быстрее, чем крупная, основанная по западноевропейскому образцу. Однако уже лет через десять эта тенденция изменилась на противоположную. Преобладание западных экономических форм обеспечивалось политикой правительства Александра II, создавшего предпосылки для дальнейшего прогрессирующего отторжения народных форм хозяйствования.

Многие известные экономисты ХIХ в. нередко просто игнорировали русскую экономическую мысль. Например, министры финансов Е. Ф. Канкрин и Н. Х. Бунге на практике и в науке насаждали западноевропейские экономические представления, не учитывая тысячелетний хозяйственный опыт великой страны.

Разрушению народных форм хозяйствования способствовала и внешнеэкономическая политическая линия части правящей элиты России. Экономически Россия вплоть до начала ХХ в. была единственной страной в мире, которая приближалась к автаркии. Это значит, что Россия имела такой хозяйственный уклад, который позволял ей самостоятельно существовать независимо от иностранного ввоза и вывоза. По отношению к внешнему миру она была автономна, обеспечивая себя всеми необходимыми товарами, и сама потребляла почти все, что производила.

Высокие заградительные пошлины на многие товары стимулировали внутреннее хозяйство. Зарубежный импорт не имел для страны жизненного значения. Долг России в мировом импорте в начале ХХ в. составлял немногим более 3%, что для страны с населением, равным десятой части всего человечества, было совсем не обременительно.

Традиционно русская экономика не ориентировалась на внешний рынок. Россия вывозила за рубеж не более 6 – 8% производимых товаров. Но даже этот незначительный вывоз вызывал беспокойство у русских экономистов. Они протестовали не против самого факта внешней торговли, но против ее неравноправного характера, при котором экспортировали в основном сырье по заниженным ценам. Отсюда – неравноправный обмен продуктами труда между Россией и Западной Европой. Поэтому такая торговля для Европы была выгодной, но для России – разрушительной. Так, за период с 1886 по 1913 г. из России было вывезено по крайне низким ценам товаров, преимущественно сырья, на 25,3 млрд руб., а ввезено по очень высоким ценам товаров (многие из которых могли быть произведены в России) на 18,7 млрд руб. В результате страна потеряла не менее 5 – 10 млрд руб. народного труда [165:287]. "Сближение с Европой – отмечал М. О. Меньшиков, – разорило Россию, разучило ее обеспечивать свои нужды, лишило экономической независимости" [132:50].

Средством экономического закабаления России явились и займы западных государств России. За займы взимались большие проценты, и чтобы заплатить старые долги, приходилось снова влезать в долг. Начиная с 1880-х годов ХIХ в. платежи по старым займам стали превышать поступления по новым. По расчетам американского историка П. Грегори, с 1881 по 1913 г. сумма платежей по займам превысила 5 млрд руб. Таким образом, займы капиталистических стран Запада стали средством угнетения и закабаления России и способом перекачки ее ресурсов в пользу иностранных капиталистов.

В конце ХХ в. большой уступкой Западу было введение в России золотой валюты. От этого пострадали русские люди, так как на одну треть произошла девальвация рубля. Кроме того, по мере введения золотой волюты цены на сырьевые товары падали. Поэтому происходил отток отечественных ресурсов за границу, и прежде всего "бегство" самого золота, ранее полученного в виде займов. В результате через год после введения золотой волюты государственный долг России по внешним займам превышал количество золота, находившегося в обращении, а также в активах Государственного банка в России и за границей [245:392]. Введение золотой валюты, приведшее к значительному оттоку золота за границу, ослабило систему денежного обращения в России. Но главное, в результате введения золотого обращения русская экономика была интегрирована в мировой экономический порядок, политику которого определяли западные страны.

Таким образом, ориентирование русской экономики на западноевропейский рынок с его неравноправным обменом продуктами труда и кабальной природой внешних займов лишали Россию финансовой независимости и ослабляли позиции русских форм хозяйствования – артели и общины.

Существовали ли научные рекомендации по развитию и совершенствованию артели в России? Ряд ученых: Д. И. Менделеев, ученный-экономист С. Ф. Шарапов, профессор Г. В. Бутми, экономист А. Фролов, предприниматель и экономист В. А. Коковцев и другие – предлагали меры по развитию и совершенствованию народных форм труда.

Так, Д. И. Менделеев полагал, что в городах заводы и фабрики не должны быть в частной собственности, что их нужно передать в коллективную собственность – самоуправляющимся артелям, между которыми будет вестись здоровая конкуренция. Он подчеркивал, что укрепление заводов не отменяет артельное их устройство, что крупный завод – это не что иное, как совокупность нескольких артелей (цехов), а каждый цех – это специализированная артель. Д. И. Менделеев, другие русские ученые видели одну из главных причин отставания экономики России во внедрявшихся в нее западных экономических принципах и разрушении традиционных – артельных и общинных. Не внедрение западных форм хозяйствования, а развитие и совершенствование русских принципов хозяйствования могло обеспечить экономическую мощь и самостоятельность Российского государства.

Известный русский ученый-экономист конца XIX - начала XX в. С. Ф. Шарапов (1856 – 1911) выступал за сохранение и развитие артели, общины, местного самоуправления. Он отстаивал плодотворную идею приходского самоуправления, которое должно прийти на смену городским и земским учреждениям. С. Ф. Шарапов являлся классиком русской экономической мысли, еще до конца не понятым и не оцененным. Он автор монографии "Бумажный рубль (его теория и практика)", в которой концентрируются важнейшие основы русской экономической мысли. По существу, это обобщающий труд, который правильно было бы назвать "Экономика в русском самодержавном государстве". В этом капитальном труде подчеркивается самобытность русской хозяйственной системы, условия которой совершенно противоположны условиям европейской экономики. Наличие общинных и артельных отношений придает русской хозяйственной системе нравственный характер. Русские крестьяне являются коллективными землевладельцами. Им не грозит полное разорение, ибо земля не может быть отчуждена от них.

Идеалом С. Ф. Шарапов считал такую экономику, которая была бы независимой от западных стран, регулируемой сильной самодержавной властью и имеющей традиционно-нравственный характер. Ученый полагал, что самодержавное государство должно играть в экономике государства такую роль, какую на Западе играют крупнейшие банки и биржи. При этом государство ограничивает возможности хищной, спекулятивной наживы, создает условия, при которых паразитический капитал, стремящийся к мировому господству, уже не сможет существовать.

Вместо неустойчивой и колеблющейся золотой валюты, связанной со всеми неурядицами мирового рынка, С. Ф. Шарапов предлагал введение абсолютных денег, которые должны находиться в распоряжении центрального государственного учреждения, регулирующего денежное обращение. Введением абсолютных денег ликвидируется господство биржи, спекуляция, ростовщичество. Ученый не был противником частного предпринимательства, но считал, что оно должно носить не спекулятивный (финансовый, банковский), а производительный характер, увеличивая народное богатство [165:449 – 450].

Близко к позиции С. Ф. Шарапова стояли ученые Г. В. Бутми и А. Фролов.

Как экономист, Г. В Бутми активно выступал против финансовой политики С. Ю. Витте. В книге "Капиталы и долги" (1898 г.) он раскрывал сущность паразитического капитала, создавшего такой мировой хозяйственный порядок, который позволяет кучке банкиров управлять большинством человечества. Ученый доказывал, что финансовые манипуляции с золотой валютой обогащают небольшую группу банкиров за счет остального человечества. При этом природные ресурсы страны переходят под власть международных банкиров, а национальная промышленность зависимых стран несет большие убытки. Экономические ресурсы страны автоматически перекачиваются в пользу западных государств. А. Фролов, автор книги "Деньги земледельческой страны" (1898 г.), в качестве одной из мер обеспечения экономической независимости России от Запада предлагал создание внутренней кредитной валюты, независимой от зарубежных рынков.

Один из самых известных революционеров-террористов Л. А. Тихомиров (1852 – 1923), эмигрировав в Европу, вскоре разочаровался в западных идеалах – политических и экономических. Он раскаялся в своих прегрешениях, и царь разрешил ему возвратиться в Россию, чтобы искупить свои грехи перед русским народом. Анализируя исторические формы устройства России и многих зарубежных стран, Тихомиров высоко оценивал значение русской общины и артели, видя в них главную возможность самобытного развития русских рабочих и крестьян. В отличие от предлагаемых либералами и леворадикалами планов объединения рабочих в тред-юнионы по западноевропейскому образцу Л. А. Тихомиров выдвигал идею сплочения и развития рабочих путем создания рабочих общин. "Рабочие союзы – писал он, – должны были бы явиться у нас не узкопрофессионально-экономическим учреждением, но некоторой общиной, объединяющей фабрично-заводских рабочих во всех главных отраслях их нужд.

Крестьянин, являясь в город из своей деревни, попадал как бы в ту же привычную ему общину, но только более развитую… Эта цель не заключает в себе ничего революционного, она не требует какого-либо переворота в России, только, наоборот, требует достройки… Будущее рабочее сословие, естественно, должно состоять из рабочих общин. Цель рабочих союзов состоит в том, чтобы послужить постепенным переходом в рабочие общины" [165:452 - 453].

Л. А. Тихомиров считал, что рабочие общины должны находиться в постоянной связи с сельскими крестьянскими общинами в целях совместного устройства в деревне хороших приютов для нуждающихся в воздухе, отдыхе и поправке. В сельские общины можно устраивать вдов и сирот городских рабочих и, наконец, направлять их самих на заслуженный отдых.

Определенные слои образованного общества не услышали этот голос русских ученых, предлагавших конкретные меры по развитию и совершенствованию артельной и общинной форм хозяйствования в России. Напротив, под видом европеизации "отсталой" России прозападная элита разрушала народные формы хозяйственной деятельности, прежде всего крестьянскую общину – тысячелетнюю основу Русского государства, и навязывала стране чуждые ей западные принципы хозяйствования, основанные на частной собственности, ожесточенной конкуренции, индивидуализме, погоне за прибылью любой ценой, потребительстве и т. п.