6.6.3. Кампании протеста

Кампании протеста также относятся к гражданским кампаниям. В сущности, провести точную грань между позитивной гражданской кампанией и протестной гражданской кампанией довольно трудно. В любой гражданской кампании всегда присутствует «враг», который мешает решить «проблему». Разница в оттенках, которые хорошо должен чувствовать политический технолог. Стратегия позитивной гражданской кампании выстраивается от положительного образа ее организатора (организаторов): партии, политика, кандидата. Для протестной кампании решающее значение имеет правильно сконструированный образ врага. Если попытаться сформулировать цель кампании в двух (не более!) словах, то для позитивной кампании это будет: «Решить проблему!», для протестной же – «Сокрушить врага!». Протестная и позитивная кампания апеллируют к несколько разным мотивировкам избирателей. Образно говоря, цель первой – проклясть тьму, цель второй – зажечь свет.

Поэтому протестные кампании обладают своей спецификой, которая делает целесообразным выделение их в отдельную позицию.

Остановимся на указанной специфике.

1. Протестные кампании имеют, как правило, более широкую базу поддержки по сравнению с позитивными кампаниями. На лозунге «против» можно сплотить гораздо больше разнородных сил, чем на лозунге «за». Поэтому протестная кампания дает дополнительные возможности по расширению положительного образа партии (кандидата) и выходу на дополнительные сегменты электората.

Несколько различаются позитивные и негативные кампании и по своим адресным группам. Позитивная кампания, как правило, направлена на базовый электорат партии (кандидата). Адресной группой негативной кампании является антиэлекторат «врага».

2. Обратной стороной более широкой электоральной базы протестной кампании является недолговечность этой базы по сравнению с позитивной кампанией. Протестный электорат и опирающаяся на него протестная политическая структура рассыпаются сразу же после достижения цели.

Действия этих правил очень хорошо просматривается на событиях в России 1991-1993гг. и на Украине 2004-2005гг. И в том и в другом случае на лозунге борьбы с правящим режимом удалось сплотить весьма разнородные сегменты электората. И в том, и в другом случае «победившая» коалиция не продержалась и года после «победы».

3. Протестная кампания, как правило, имеет зауженную тематику по сравнению с обычной гражданской кампанией. В классической протестной кампании речь должна идти только о победе, а не об использовании результатов победы. Строя кампанию на протесте, следует побольше говорить о «подлости и мерзости врага». А о «светлом будущем», которое настанет после победы над врагом, напротив, рекомендуется говорить поменьше и как можно более расплывчато. Дело в том, что у людей, собирающихся под протестными знаменами, бывают очень разные, а подчас и прямо противоположные представления о «светлом будущем». Преждевременно поднять эту тему – значит поставить под угрозу развала протестную коалицию.

Многого ли смогли бы достигли российские демократы в 1991г. или украинские «оранжевые» в 2004г., если вместо призывов сокрушить прогнившую власть они бы вдруг начали разъяснять людям тонкости своей позитивной программы (которой у них, кстати, вовсе и не было; точнее, у каждого вождя была своя «программа»)?

4. О некоторых ограничениях, которые накладываются на протестные кампании. Их публичные лидеры обязаны вести их из образа «борца». Если же по биографии и складу личности политик, ввязавшийся в протестную кампанию, является «чудотворцем» или (в особенности!) победителем, добавка к образу в виде «борца» будет несколько противоречить первоначальному образу. Это не значит, что «победителю» нельзя соваться в протестную кампанию. Можно, но аккуратно, предоставив наиболее резкие наезды на врага своему окружению или партнерам по протестной коалиции. Иначе «победитель» приобретет совсем не нужный ему антиобраз «горлопана».

5. Тактический рисунок негативных кампаний также имеет свои особенности.

Прежде всего, в таких кампаниях на первый план выдвигаются массовые мероприятия: митинги, пикеты, демонстрации и т.д. Все это хорошо знакомо как по событиям в России (акции протеста КПРФ, «Яблока», «Родины»), так и по сопредельным странам.

Гораздо реже используются в российских кампаниях весьма распространенные на западе акции индивидуального давления на представителей «врага». Однако такие акции весьма эффективны с точки зрения выявления и намагничивания актива, и на них имеет смысл остановиться подробнее.

Мобилизующий эффект акций индивидуального давления состоит в следующем.

Психологически для рядового гражданина России характерно чувство приниженности и бессилия перед властью, ощущение невозможности как-либо повлиять на нее. Идея организации индивидуального давления на представителей власти состоит в том, чтобы предложить избирателям сыграть в игру «Я сильнее депутата (мэра, губернатора и т.д.)». Причем не в традиционной форме: соберемся вместе и покажем, что вместе мы сильнее этой власти, а в форме: конкретно я (такой-то и такой-то) сильнее конкретного депутата.

Для реализации данной идеи необходимо:

• выявить и накачать актив, готовый атаковать депутатов или других представителей власти);

• обозначить каждому активисту его мишень – конкретного депутата;

• указать активисту формы атаки на депутата и продемонстрировать эффективность этих форм.

Как только задействованный в кампании гражданин почувствует, что ему действительно удается «достать» депутата, возникает эффект «восставшего раба». Партия получает сверхактивного сторонника, готового в идти за ней в огонь и в воду. Дополнительный выигрыш от организации индивидуального давления: поскольку это относительно новая для России форма протеста, она будет привлекать повышенное внимание СМИ.

Приведем несколько типичных форм индивидуального давления (на примере депутатов Государственной Думы и региональных законодательных собраний). Некоторое из этих форм использовались организацией вкладчиков МММ (борьба за освобождение С. Мавроди), некоторое – «Яблоком» в кампании против ввоза ядерных отходов. Однако примеров увязки всех приводимых ниже форм в единую, логически цельную кампанию пока что не было.

1. Письма к депутатам от избирателей.

Речь идет не о коллективных обращениях с несколькими тысячами подписей. Имеются в виду тысячи индивидуальных писем от избирателей к своему депутату, направляемые по адресу соответствующего законодательного органа. В соответствии с установленным порядком работы с письмами, каждое из них должно быть зарегистрировано и прочитано. Аппарату законодательного органа и помощникам депутатов придется работать в несколько раз интенсивнее.

Каждое письмо должно быть написано отправителем лично (письма под копирку недопустимы), иметь подпись и обратный адрес.

Аналогичной формой давления являются телеграммы и заказные письма (одно заказное письмо и одна телеграмма на 50 обычных писем демонстрирует серьезность намерений отправителей).

2. Телефонная атака

Звонки депутату (в т.ч. по мобильному телефону), помощникам депутатов, в приемные депутатов в регионах, в секретариаты депутатских объединений, а также близким родственникам и друзьям депутатов. Каждый звонящий сначала представляется, потом излагает свое требование.

3. Пикеты

Пикеты с плакатами, вещанием по мегафону и раздачей агитационных материалов ставятся у приемных депутатов, у их квартир в Москве и регионах, а также у квартир близких родственников и друзей.

4. Атака через приемные.

Организуется поток посетителей в приемные депутатов в регионах с периодическими скандалами. Цель мероприятия: дезорганизовать нормальную работу приемных.

5. Атака через Интернет

Многие депутаты имеют свои сайты в Интернете. Атака состоит в том, чтобы организовать настолько интенсивный поток обращений на эти сайты, чтобы они зависли.

6. Прямая атака на депутата.

Производится по отношению только к «особо избранным» депутатам. Депутат отлавливается в момент выхода из квартиры или приезда в регион, после чего ему в различных формах начинают внушать, что он не прав. То же самое можно делать в ходе его публичных выступлений перед избирателями.

Поскольку данная форма давления находится на грани фола, ее следует использовать только при гарантии ее полномасштабного освещения в СМИ и задействовать при этом только «неприкасаемых» активистов (ветеранов-орденоносцев, заслуженных пожилых женщин).

Следует подчеркнуть, что если речь идет не об имитации протеста для партийного PR, а о реальной кампании, способной дать партии множество новых активистов и сторонников, кампания протеста обязательно должна быть открытой. Это тот случай, когда партии сразу же следует заявить о себе как об организаторе атаки и выдвинуть публичных лидеров кампании, которые возьмут на себя всю ответственность за ее последствия. Кампания протеста невозможна без вождей, идущих впереди с открытым забралом.

Аналогично, активист, атакующий депутата, должен всегда представляться. Он не трус, гадящий из-за угла, а воин, открыто вышедший на борьбу с «супостатом».

Так как формы индивидуального давления имеют достаточно острый характер, со стороны объектов атаки обязательно последует ответная реакция: активистов могут попытаться привлечь к ответственности за хулиганство. Партия должна быть готова к такому повороту событий: помимо очевидной задачи защиты актива кампании от неприятностей, следует попытаться обратить такое развитие событий на пользу дела в плане получения эффективных информационных поводов для СМИ: люди обращаются к своим избранникам по жизненно важному вопросу, а в ответ их обвиняют в хулиганстве!

В заключение – о роли, которые играют протестные политические кампании в становлении и развитии гражданского общества.

Протестная кампания – это естественная реакция общества на подавление его со стороны власти. Чем больше власть злоупотребляет административным ресурсом, тем больше у такой власти шансов попасть под протестную кампанию. Чем дольше власти удается сдерживать протест, тем больше шансов, что этот протест рано или поздно дорастет до своего логического завершения – т.е. до революции. То, что в наше время революции из «красных» превратились в «оранжевые», не меняет суть дела.

Поэтому в любую политическую, в т.ч. избирательную кампанию, направленную против административного ресурса, с самого начала необходимо заложить сильный элемент протеста. Тогда любое действие власти, направленные против кампании, одновременно будут работать и на кампанию, путем усиления образа врага.

Сегодня все это азы, хорошо известные любому более или менее профессиональному политтехнологу. Мы же хотели бы обратить внимание на парадоксальное на первый взгляд свойство негативных кампаний служить средством внедрения новой, чисто позитивной идеологии.

Довольно часто те или иные позитивные идеи удается внедрить сначала в массовое сознание, а затем и в политическую практику не потому, что граждане принимают эти идеи сами по себе, а потому, что они не приемлют нечто прямо противоположное указанным идеям. В таком случае процесс выстраивается не от конечной цели, а от «образа врага», которого надо победить, чтобы достичь цели. Для пояснения сказанного еще раз вспомним ситуацию в России конца 80-х – начала 90-х. Тогда наиболее активная часть населения страны вроде бы поддерживали демократию, свободу, рынок, капитализм, либеральные ценности. На самом деле эта поддержка была иллюзорной, поскольку подавляющее большинство граждан не имело никакого понятия, что именно они поддерживают. Поэтому неудивительно и их разочарование, когда поддерживаемое воплотилось в жизнь. Зато не был иллюзорен протест против коммунистического режима и вытекающая из этого протеста поддержка всего, воспринимаемого как нечто прямо противоположное «коммунизму». Новая Россия родилась как протестный, негативный проект; как полное отрицание советской власти – а не как нечто, к чему люди осознано стремились.

Говоря в предыдущей главе об идеологии как о системе политических стереотипов массового сознания, мы отмечали, что новая идеология не может быть внедрена непосредственно, в лоб. Для ее закрепления на уровне стереотипов необходим переходный период, в течение которого новая идеология удерживается благодаря определённого рода «носителю». Об одном типе «носителя» мы уже говорили – это обладающий ярким положительным образом лидер. Вторым типом «носителя» является протест. Другое дело, что на протесте в жизнь может придти нечто такое, что окажется сюрпризом для большинства протестантов…

В качестве примера того, как чисто позитивная идеология может быть внедрена на протесте, мы приводим в Заключении один довольно актуальный (на наш взгляд) проект, разработанный авторами в 2004г.

6.6.4. Кампании по сбору средств

Публичные политические кампании по сбору средств в поддержку той или иной партии (политика, кандидата) в России до сих пор не практикуются. И вряд ли начнут практиковаться раньше, чем пройдет психологический шок, вызванный крахом МММ и других финансовых пирамид. Между тем, на Западе, такие кампании являются достаточно традиционным и довольно эффективным средством политической борьбы.

Сбор пожертвований на партию и ее избирательные кампании можно отнести к политическим проектам общего характера, когда имеется в виду сбор небольших сумм у максимально возможного числа граждан. Цель такого проекта вовсе не финансовое обеспечение партии (много денег таким путем не соберешь, с учетом затрат на процесс сбора), а приобретение твердых сторонников партии. Гражданин, который хоть раз пожертвовал партии даже небольшие средства, с высокой вероятностью будет голосовать за нее на всех выборах. Этот факт общеизвестен: в США, например, установили, что если избиратель внес не менее 30 долларов в партийную кассу, то он будет ходить на выборы и голосовать за свою партию лет 10, не меньше. Иначе ему придется признать, что он потратил свои деньги зря.

На наш взгляд, проекты по массовому сбору средств обладают весьма значительным потенциалом. Российские партии, которые смогут нащупать приемлемую для граждан форму массового сбора пожертвований, получат неплохое средство для закрепления за собой своих сторонников и уйдут в отрыв от конкурентов.

Отметим, что сбор пожертвований наиболее эффективен, когда он проводится под тот или иной политический проект, реализуемый партией. Особенно перспективны в этом плане гуманитарные проекты (п. 6.8). Люди с гораздо большей охотой отдадут деньги на благородные цели, а не на «политиканов».