4.3. Отрицательное плацебо

Запрет

Наиболее распространенная, особенно в России, форма "терапии". Выполняемый запрет может дать плацебо-эффекты, а не декларируемый. Причем исполнение может быть точным и "точным до наоборот" — любое исполнение запрета порождает смыслы, изменения, которые вполне могут дать исцеление.

Формула "Врачи запрещают" иногда действует как очень эффективное, универсальное лекарство ("душевное", как говорил Мудров). Человеку нужны запреты и табу. Без этого невозможно понять, где пролегает граница между дозволенным и недозволенным, добром и злом, хорошим и плохим, полезным и вредным. Запрет облегчает поиски границы, останавливает бесконечную погоню "за счастьем". Стоит только услышать: "Стой! Туда нельзя!" или протяжное "Ни-и-и-

161

и-и-зя-а-а-а!", и воля успокаивается, перестает бросать вперед, к сомнительным источникам счастья. Человек останавливается и вдруг понимает, что ему ничего не надо, он и так счастлив тем, что просто живет.

Многих алкоголиков, диабетиков, патологических обжор и других "психосоматиков" спасло это "Нельзя, врачи не разрешают". Эффект положительный от соблюдения запрета заключался даже не столько в том, что человек не делал того, что ему явно вредно, а в большей мере (55%!) от того, что он соблюдает данное им слово, обещание, зарок. Выполнять обещанное — означает избавиться от возможного наказания, поскольку наказывают всегда за клятвоотступниче-ство, за выход из границ дозволенного. А если нет наказания, значит, то, что я делаю, вознаградится! Таким образом, исполнение зарока, запрета, табу дает ощущение правильности собственной жизни и ожидание вознаграждения ("праведников ждет рай"!).

Умный врач введет такой запрет, который пациент легко выполнит. А исполняющий запреты, почитающий табу, естественно, сам себя и вознаградит. "Вам НЕЛЬЗЯ бывать много на солнце. Солнце сейчас очень активное, оно может усилить течение вашей болезни". Трудно ли выполнить такую запретительную рекомендацию? Нет, конечно. Наоборот, пользуясь законным запретом, можно не выходить из дому в жару, наслаждаясь прохладой. Можно придумать разные способы укрываться от всепроникающей силы светила: пробковый шлем, как у колонизатора, защитный крем, каким пользуются голливудские здоровяки, свободная, но закрывающая все тело одежда сафари, как у туристов в Африке, и прочее. Выполнение всех этих нехитрых мер защиты будит мысль: "Я все правильно делаю, солнце не достигает меня, болезнь не может усилиться солнечными лучами. Если не увеличивается, то скорее всего ослабляется. Как это проверить? Надо отыскать признаки ослабления. Вот он первый — пот на лбу холодный... у здоровой собаки язык высунутый, нос влажный и холодный... Кажется, я выздоравливаю..." и т. д. Ум, направленный в сторону здоровья, будет "рыть копытом землю", но отыщет эти первые ростки бла-

162

гополучия, этот психический "дягель" здоровья. Ну, а коли отыщет — создаст, то из этих умопостроений и получатся всевозможные плацебо-эффекты. Порфирий Иванов запрещает плеваться, "терять свое", и от выполнения этого запрета (женщинам особенно легко его выполнить) здоровья только прибавляется.

Обереги

Предметы, оберегающие от напастей, "злых духов", символизирующие благополучие и безопасность, используются до сих пор, хотя и не в таком многообразии, как в древности. Сумма всех амулетов — гривны, обручи, браслеты, перстни, подвески и др. — обеспечивала в глазах древнерусских людей, пишет Б. А. Рыбаков (1987, с. 550), благоденствие семьи, ее безопасность в отношении "лютого зверя", то есть реальной опасности, исходящей и от дикой природы, и от людей-оборотней. В комплект украшений-оберегов входил также и символ вечного движения солнца над землей и под землей ("кони-лебеди", влекущие солнце по небосклону), что переводится в словесную форму: "Да будет так, доколе стоит белый свет!"

С точки зрения наших дней, обереги магически оберегали самое главное — стабильность, спасали от внезапных, непредвиденных перемен. Только сейчас, пройдя десятилетие реформ, люди поняли, что нет ничего ценнее постоянства. Нестабильность, непредсказуемость жизни влечет за собой чувство опасности, тревоги, депрессии, беспокойства, что ведет к стрессу и стрессовым расстройствам.

В наше время парамедики эксплуатируют память об этих культовых вещах, символизирующих сохранность семьи, возвращая в обиход под видом нового "целебного средства" старые символы благополучия — амулеты, украшения-обереги, убранства одежды, символизирующие стабильность мира. Главный терапевтический смысл этих "новых оберегов" — гарантия стабильности, сохранения выбранной тенденции или направления в жизни. Один из красивых примеров — дарение выписывающемуся пациенту медальона с

163

эмблемой реабилитационного центра и символом неизменности достигнутого результата.

Аскетика

Пост и молитва — два средства православной аскетики, которые очищают тело и душу от всего, что ведет к греху и далее — к болезням. Большая роль отводится так называемому "трезвению", под которым понимается борьба с "прелестью", то есть ложными образами, мечтаниями или "срамными воображениями", внушениями — всем тем, чем вооружается Сатана, завоевывая души верующих. "Трезвение" — это отстранение прежде всего дурных внушений и образов.

Врач в своей повседневной практике просто вынужден пропагандировать своеобразные варианты аскетического "трезвения". Его пациент чаще всего представляет собой человека, который увлечен идеей болезни, идеей строительства "внутренней картины болезни" (ВКБ) или еще хуже — "внутренней картины психической болезни" (ВКПБ). Эта картина разрушения и завершающих все мучения собственных похорон и является в данном случае дурными помыслами, мечтами о том, как бы "скорее сдохнуть".

Несколько лет назад я лечил одного парня от тяжелой депрессии и психосоматоза. Он хотел умереть, "чтобы не мучиться". Выяснилось, что его мать в детстве в сердцах говорила ему: "Чтоб ты сдох!", и он послушно пытался исполнить волю матери — искал способы "быстрее сдохнуть". Такие истории могут десятками и сотнями рассказывать практикующие психотерапевты. Неврозы и другие болезненные состояния формируются на основе таких "загрязнений".

Так или иначе организованная "аскетика" (предписание "внутреннего молчания", успокоение, воздержание от фантазирования, проигрывания в уме различных ситуаций) помогает избавиться не столько от конкретных идей и образов (это дает специальный анализ) и освободить место в психическом пространстве для других картин — программа будущего развития собственной личности, сюжетов возможной личной истории.

164

Мантра

Лама Анагарика Говинда (1993, с. 201) расшифровывает слово "мантра" так: корень "ман" — мыслить, "тра" — слова-инструменты, соединение ман-тра означает "инструмент для мышления", создающий умственный образ, картину. Мантра суть сила, а не обычная речь или слово. Мантра никогда не имела никакого конкретного значения, и поэтому ее невозможно было использоваться в обыденной жизни. Мантра как живая традиция сохранилась только в одном месте — Тибете. Здесь мантра — это сущность всех сущностей, это смысловое сгущение умственных способностей осознания в священных звукосочетаниях, например, в звуке ОМ. Этот звук тождествен всей Вселенной. Этот звук — основное средство в практике медитации и внутреннего объединения, это посредник для концентрации. Йог в медитации на слоге "ОМ" восходит к освобождению сознания от иллюзий и бытовых мыслей. Это опыт-переживание бесконечности внутри нас. В буддизме оно описывается как состояние бескачественной неограниченной Пустотности (санскр. "Шуньята").

"Подобно зеркалу, — пишет Говинда, — которое отражает всевозможные формы и цвета, не искажая их собственной природы, ОМ отражает оттенки любых характеров и воплощается в любых формах высших идеалов, не ограничивая себя исключительно каким-либо одним из них. Если бы этот священный слог был отождествлен с каким-нибудь конкретным значением, если бы он полностью принадлежал некоему частному идеалу, не сохранив иррационального, неосязаемого качества своей сути, он никогда не был бы способен символизировать то подсознательное состояние разума, в котором все индивидуальные устремления обретают свой синтез и свое воплощение" (там же, с. 207).

Когда говорят, что мантры, правильно применяемые, действуют безотказно, то это означает лишь то, что человек, способный к совершенной концентрации, упроченный в вере, обладающий знанием, не может не достичь освобождения. В ином случае мантра является бессмыслен-

165

ным звуком и больше ничем. Мантра — отнюдь не легкий путь освобождения личности от кармы, порождающей последствий, совсем не простой способ очищения сознания от противоречий и конфликтов, от загрязняющих образов и представлений.

В то же время в учебниках психотерапии приводятся простенькие, совершенно незатейливые рецепты лечения мантрами как методом "самовнушения". Например, В.Т. Кондратенко и Д.И. Донской (1997, с. 111) предлагают придумывать свои мантры для того, чтобы условно-рефлекторно, надо полагать, закреплять какое-либо состояние (спокойствие, уверенность в себе) с выбранным звукосочетанием. Это, конечно, не мантра, а "мантра-плацебо", в лучшем случае. Это способ отвлечь ум от ненужных фиксаций и вредного самоанализа.

Более изощренные мантры даются пациентам в системе "психопунктуры" X. Калера. После тестирования тестом BEST на предмет диагностики глубинной эмоциональной структуры личности пациенту предлагается целый набор методов (свыше 15), включая определенную мантру ("Рахим", "Салам", "Рахман" и др.). Вместе с другими элементами лечения, мантра помогает пациенту принять себя, узнать свои эмоциональные паттерны и динамику эмоционализма, отказавшись от всего чрезмерного, например, "чрезмерной серьезности", ведущей к болезням легких. Как показывает опыт применения BEST, упражнения с мантрами дают самые разнообразные эффекты самопознания и концентрации, которые, однако, необходимо интегрировать в ходе комплексной, комбинированной терапии.

Катарсис

Хотя катарсис и относят к специфическому методу лечения неврозов посредством "повторного отреагирования аффекта" и "очищения" (?) от этого аффекта, я рискну отнести этот метод к разряду плацебо. Во-первых, является ли повторное "отреагирование" очищением? Если во мне "дремлет страх", но его нет в поведении, и мне создали

166

ситуацию для его полного "отреагирования", то есть испугали меня, означает ли эта моя реакция то, что я "очистился от страха"? Если только не отождествлять эмоции человека с функцией выделения, то есть с экскрементами, то ни о каком "очищении" при отреагировании говорить нельзя. Поэтому многие современные психотерапевты отказались от практики "выкапывания психотравмы" из прошлого клиента. Такая ревизия мало что дает для истинного изменения пациента. Более того, это опасно тем, что при "отреагировании" человек обучается именно так реагировать. Во-вторых, катарсис как очищение, освобождение от КАКОЙ-ТО тяжести, не может по своему определению быть специфической терапией, так как никогда неясно ни доктору, ни пациенту, от чего, собственно, надо очиститься. Если человек знает свой конфликт, то ему и не надо очищаться. Познанный конфликт требует процедуры решения, выбора, а не катарсиса. А если человек не знает, что его гложет, то выход чувств или внешнее выражение этого секрета не может проходить рационально, планомерно — это процесс случайный, хотя и подготовленный. По этим двум основаниям, по крайней мере, катарсис и следует включить в список вариантов плацебо-терапии.

Термин "катарсис" (греч. — очищение, освобождение) использовался Аристотелем для обозначения эстетического воздействия трагедии на зрителя. Посредством подражания действию, изображенному актерами, которое в пьесе является важным, то есть осмысленным и понятным, завершенным, человек-зритель мог через сострадание и страх очиститься от подобных страстей.

А. Ф. Лосев в "Очерках античного символизма и мифологии" пишет о том, что понять подлинный смысл аристотелевского катарсиса можно, только поняв учение Аристотеля о трагедии в целом.

Внутренние особенности трагического мифа

Трагедия, по Аристотелю, изображает действие или жизнь а именно — взаимные переходы "счастья" и "несчас-

167

тья", без изображения характеров людей. Трагический миф есть изображение не человека, но жизни в целом. В нем дана смысловая ткань, из которой состоит жизнь вообще, а люди — один из многих моментов.

Основа трагического мифа — учение о перводвижущей умной энергии. Трагедия начинается тогда, когда самодовлеющий и блаженный Ум, устремленный на себя и в себе вращающийся, начинает отдаваться во власть инобытию — материально воплощаясь, превращаясь из вечного во временный, подчиняясь необходимости, разрушается как факт, носивший до сих пор всю полноту смысла и целостности на себе — тогда и начинается человеческая жизнь с переходом от счастья к несчастью. Необходимо, как комментирует это учение А.Ф. Лосев, Преступление, но не просто провинность или неудача-ошибка. Необходимо, чтобы Ум вышел из повиновения самому себе, чтобы на карту было поставлено само существование живого существа. Причем так, чтобы преступник не знал и не помнил то, что он сам собой представляет, иначе никакого преступления не будет; преступление — это самоотдание себя во власть беспредельного самоутверждения, которое может быть только бессознательным.

Рано или поздно преступник узнает то, что сотворено. Припоминая вечно нетронутые блаженные радости и с этой точки зрения оценивая содеянное, преступник приходит к узрению подлинной тайны преступления.

Наступает время трагического пафоса, когда перед глазами развертывается весь проделанный путь преступления и видны все усилия утвердить себя в инобытии, то есть в отрыве от себя истинного, в отрыве от вращающегося в себе самом ума. Контраст с тем, что "должно было быть, и тем, что стало" потрясает человеческое существо, возбуждает чувства.

Потрясение чувств порождает опознание и оценку преступления с точки зрения утерянного невинного счастья и заставляет восстанавливать попранное, оправдывать поруганное. Это совершается через возмездие или суд, или как-то иначе, но обязательно через переживание страха и сострадания.

168

И если все это сделано, тогда и только тогда наступает очищение страстей, прошедшее через тьму и смрад преступлений и самозабвения. Происходит возвращение к свету пер-воневинности и блаженной красоте. Таким образом, катарсис есть один из пяти необходимых моментов трагедии:

1) Перипетия — перемена участи, переход к противоположному через преступление по незнанию и т. д.

2) Узнавание — переход от незнания истинных мотивов преступления к знанию таковых (узнавание Эдипом тайны своего происхождения и содеянного), а именно:

— через узрение естественного хода событий;

— через приметы и догадки;

— через воспоминание;

— через умозаключения.

3) Пафос — максимальная возбужденность, граничащая с самозабвением.

4) Страх и сострадание. Страх по Аристотелю есть а) неприятное ощущение или смятение, б) возникающее из представления о предстоящем зле, в) которое может погубить или причинить вред, г) ввиду своей непосредственной близости, д) но которое все еще оставляет надежду на минование этого зла. Не переживает страха тот, кто "уже окоченел по отношению к будущему", кто перенес все возможные страдания и несчастья.

Сострадание — это а) скорбь, б) при виде бедствия, в) которое может повлечь за собой гибель или вред и г) которое постигает человека, этого не заслуживающего, д) бедствия, которое могло бы постигнуть или нас самих, или близких, и е) при том, когда оно кажется непосредственным. Итак, Страшное и Жалкое должны вытекать из сцеплений самих событий мифа.

5) Очищение или Катарсис — последний этап в развитии понятия трагического мифа. Это "блаженное самодавление, наступающее после пережитого его разрешения" и есть подлинное очищение, возвращение подлинной, изначальной красоты первоэнергии.

Как видно из определения катарсиса, это не просто "отреагирование зажатых аффектов" или другая чисто пси-

169

хологическая интерпретация очищения. Катарсис — это Умное состояние (у Мамардашвили — когитативное состояние) — "высшая собранность всего растекающегося множества психической жизни в некое неподвижное самодовлеющее пребывание в одной точке" (А.Ф. Лосев, 1993). Похоже на состояние медитации, о чем писал Говинда, сосредоточенность на самом себе, на самом главном в себе, на смысле своего существования. Это еще один путь на Фудзияму. Можно изобретать бесчисленное количество путей к одному — к вершине личностного самоосуществления, которое определяется как "спасение" или "очищение", "освобождение", "созревание", "самоактуализация", "эффективное поведение", "зрелость", "индивидуация" и проч. — к здоровью.

Рекреация

Термин "рекреация" часто используют как синоним понятия "отдых". В психотерапии отдых или отвлечение от привычных забот и дел использовался в самых разных вариантах: гипноз-отдых, психологическая разрядка, "Мо-рита-терапия", ландшафт-терапия и многое другое. Классические метод психотерапии — рациональная психотерапия Дюбуа — возник при работе с отдыхающими: Дюбуа был курортным врачом и пришел к своему методу рационального убеждения ("сократовский диалог") в длительных беседах со своими пациентами. Возможно, неторопливая обстановка санаторно-курортного лечения, рекреативная зона, отвлекающая от забот мирской жизни, способствовала этому. Трудно представить себе, чтобы такой достаточно тонкий метод коррекции патогенных идей, каким является хорошо организованный диспут врача и пациента, без конфронтации, без прямых внушений, без манипуляций и косвенных внушений (что характерно для фронтовой психотерапии, когда необходимо было в кратчайшие сроки, любыми "подручными" средствами снять симптом) мог бы появиться где-либо в другом месте, а не на курорте.

170

Рекреация означает нечто большее, чем просто отдых. В дословном переводе с латинского recreatio — это "восстановление", то есть восстановление сил, затраченных на работу, восстановление "первоначала", с которого начинается борьба за существование, заботы человека о хлебе насущном. Если понимать креативность как способность к творчеству, способность "сотворить нечто", тогда термин "рекреация" означает восстановление способности творить, создавать новое в Себе, для Себя, и, конечно, для других.

В ветхозаветной легенде о сотворении мира говорится, что Бог создал небеса и землю, природу и человека за первые шесть дней, а седьмой день отдыхал, и человек был свидетелем только этого последнего дня творения — как сотворял господь мир и самого человека, осталось тайной. Бог благословил этот седьмой день и сделал его священным. Для чего? Для того, чтобы человек в день отдыха обращал все свои мысли и внимание к Абсолюту, думал о своем Творце и был абсолютно свободен. Иисус Христос, прозванный "Господином Субботы" (Бог Рекреации), проповедовал "не заботиться о хлебе насущном", а восстанавливать связь с Творцом, которого первый человек Адам видел только отдыхающим от трудов своих праведных. Не трудиться учил Христос, а учил восстанавливать забытый людьми свой "облик и подобие божье". Умерев на кресте мученической смертью и заплатив этим за все грехи людей, Христос воскрес в этот седьмой день недели, названный христианами Воскресением. Таким образом, в христианской мифологии время отдыха есть священное время рекреации, восстановления первоначального облика и подобия божьего, восстановления родства с Абсолютом, время абсолютной свободы от мирских дел, "от мира сего". Говоря другими словами, время отдыха — это время, когда человек освобождается от своего социально сформированного, а потому — конфликтного, "греховного" сознания (поэтому оно и священно, сакрально).

Если обратиться к еще более древним мифологическим системам, например, к китайской системе "Багуа", то мы увидим схожий мотив — отдых как время восстановления

171

энергийного первоначала человека: состояние У-Цзи или Отсутствие Предела — без мысли и формы. Это так называемое Прежденебесное — неоформленное энергетическое состояние, при котором еще нет разделения на Инь и Ян. Считалось, что до рождения младенец находится в Прежденебесном состоянии, поскольку не видел неба, а после рождения — в Посленебесном. В Посленебесном состоянии энергия Ци и кровь становятся все более "янскими", движения — более скованными, теряется естественность и легкость, воздух и пища, преобразуясь в энергию "Послене-бесной ци", а также эмоциональное беспокойство — вечный спутник социальной жизни человека — еще более отдаляют человека от Прежденебесного состояния, которое связывает человека с природой и является главным источником здоровья. Время, когда человек может восстановить Прежденебесное — сон, медитация и осознанные упражнения (цигун).

В истории западной философии, начиная с Пифагора и заканчивая Хайдеггером, можно проследить развитие идеи преодоления сознания и самосознания. Пифагор, прежде чем услышал неслышимую музыку сфер, заточил себя на три года в подземелье и пытался преодолеть всевозможные знания-предубеждения, самоидентификации "Я", установки восприятия и мышления. Выйдя из "царства Аида" обновленным, Пифагор пришел к убеждению, что счастье есть не-знание (со-знание) добра и зла, а совершенство чисел. Хайдеггер, размышляя о разуме и "пограничном эк-статирующем феномене" человека, пришел к пониманию бес-цельности стремления воли к воле: стремление к абсолютному знанию оказывается миражом, что позволяет воле внести подмену — вместо стремления к знанию получается стремление воли к устремляющейся в никуда и ни за чем бесцельной воле.

В психологии рекреацию чаще всего связывают с процессом восстановления способности к обучению, восприятию нового. Утомление мыслится как неисчезающая установка, которая заставляет человека действовать определенным образом и не дает возможности переключиться на что-либо другое. Самым ярким проявление тако-

172

го "застревания" (или ригидности) является фиксация на препятствии: человек или животное в экспериментальной ситуации фрустрации продолжает совершать неэффективное действие, несмотря на повторяющийся неуспех — ломится в закрытые двери, не видя, что рядом есть проход. Устранить какую-либо установку можно, только обессмыслив ее на личностном уровне.

Используя терминологию Г. Бейтсона о различных уровнях процессов обучения, можно сказать, что рекреация — это условия для обеспечения нормального протекания "Обучения III":

1) "Обучение-1" — изменения в спецификации ответа путем коррекции ошибок выбора в поле возможных альтернатив.

2) "Обучение-П" — изменения в процессах "Обучения-I", то есть коррективные изменения самого поля альтернатив, где производится выбор, либо это изменение того, как именно секвентируется опыт ("пунктуация").

3) "Обучение-Ш" — изменения в процессах "Обучения-П", коррективное изменение в системе полей альтернатив, в которых делается выбор.

Таким образом, рекреация — это:

Теологически = восстановление родства с Богом.

Мифологически = восстановление первоначального единства Человека и Природы (Космоса).

Философски = преодоление сознания как носителя противоречий.

Психологически = преодоление установок и восстановление способности "учиться учиться".

Рекреация, как она подана здесь, и является, очевидно, самым главным и надежным источником плацебо-эффектов, поскольку обеспечена биологически (сон, циклические процессы жизни), психологически (процессы обучения на разных уровнях), культурально (ритуалы, мифология Вечного Возвращения и пр.), социально (зоны рекреации, индустрия отдыха) и духовно (вечная жажда человека присоединиться к чему-то Большому, что он способен воспринять и осознать).

173