Ориентация на организм

Мы только что рассмотрели, как умственные процессы, такие как восприятие и когниции, возникают из контекста, в котором они переплетены с действиями, ощущениями и чувствами. Это происходит при развитии ребенка, но вновь повторяется в нас (на микрогенетическом уровне), когда мы становимся взрослыми.

По Вернеру, развитие лучше поддается пониманию с позиции организмического подхода, к которому он был глубоко привержен. Суть этого положения в том, что мы должны по возможности изучать психологические процессы, происходящие в целом, действующем, борющемся организме. Например, мы не должны исследовать процессы восприятия изолированно, а по мере того, как они возникают из более примитивных форм действий и чувств, в которые они вплетены.

Несмотря на призыв Вернера, организмическая ориентация остается в психологии скорее исключением, чем правилом. Исследователи изучают такие процессы, как восприятие, мышление, язык и память, как самостоятельно действующие. Как отмечал Вернер (Werner, 1948, р. 49), подобный изолирующий подход можно использовать, и он не будет казаться неуместным при изучении взрослых, потому что функционирование взрослых становится совершенно дифференцированным. Став взрослыми, мы обычно можем различать наши мысли и чувства, поэтому мы считаем, что правильно изучать процесс мышления как действующий изолированно.

Но даже во взрослом состоянии мы не становимся бестелесным духом. Мы должны знать, как процессы познания связаны со всем организмом. В этом случае при изучении могут быть полезны понятия микрогенезиса и иерархической интеграции, так как они показывают, как когнитивные процессы возникают из общего физического, эмоционального и сенсорного опыта и объединяются с ним.

Изолирующий подход становится проблематичным, когда мы обращаемся к детям. Как мы уже знаем, у детей различные психологические процессы значительно менее дифференцированы, чем у взрослых. Детское восприятие, например, более тесно связано с моторикой и эмоциями. Ребенок, глядя на деревянный треугольник, не воспринимает его, как мы, — просто геометрической формой. Поскольку треугольник острый, то им можно что-нибудь покопать или уколоться. Когда же мы изучаем и измеряем восприятие «формы» у ребенка как изолированную активность, как это обычно делается, мы упускаем возможность увидеть, насколько отлично восприятие в детском опыте. Мы изучаем восприятие формы так, как будто восприятие уже дифференцированно от действия и эмоций, чего на самом деле нет (см. Warner, Kaplan & Cohen, 1973).

Сравнительный подход

Вернер хотел изучать развитие не только с организмической позиции, но и со сравнительной (компаративистской) точки зрения. Он хотел показать, как ортогенетический принцип дает нам возможность сравнивать типы развития в разных областях, включая различные культуры, виды и патологические состояния.

Вернера особенно интересовали параллели между людьми и культурами на ранних фазах их развития. Во многих отношениях, считал Вернер, умственная жизнь детей и туземцев имеет заметное сходство. Он говорил, что для мысли детей и туземцев часто характерно отсутствие дифференциации между «Я» и внешним миром. И те, и другие воспринимают деревья, облака и ветер так, будто они выражают такие же эмоции, какие испытывают люди. Подобные параллели мы будем рассматривать в дальнейшем, но, как показал Болдуин (Baldwin, 1980), сначала полезно обратить внимание на некоторое неправильное понимание результатов, полученных Вернером.

Во-первых, Вернер не пытался показать, что дети и туземцы мыслят абсолютно одинаково. Мышление детей в индустриализированном обществе далеко не так богато, не такое сложное и не сформировано полностью, как у взрослых в культуре малого племени. Дети могут наделять некоторыми эмоциями и какими-то смысловыми значениями элементы природы, но они не владеют сложной мифологией первобытных народов.

Во-вторых, Вернер не продвигал теорий рекапитуляции, которые были выдвинуты Руссо или Геккелем. To есть, Вернер не считал, что дети похожи на туземцев, поскольку они повторяют этапы эволюционной истории. Он отмечал, что в теории рекапитуляции слишком буквально определяется сходство между детьми и людьми из ранних, племенных обществ, без учета различий между ними.

Более того, Вернера не интересовала сама теория эволюции. Его не интересовало, когда появилось поведение, а интересовал лишь статус развития поведения в формальном значении, как это определяется ортогенетическим принципом. В некоторых случаях мышление в вымирающих культурах может быть более дифференцированным, чем в некоторых современных культурах. В любом случае, когда Вернер пользовался такими терминами, как «примитивный», «ранний» или «передовой», «развитый», он имел в виду статус развития в рамках формальной, теоретической модели.

Основная проблема сравнительной теории Вернера в том, что в ней можно найти политические мотивы. Когда Вернер описывал туземцев как примитивных и сравнивал их с детьми, казалось, что он намекал на более низкое развитие первых сравнительно с цивилизованными народами.

Вернер хотел избежать подобных оценочных суждений. Он отмечал (Werner, 1948, р. 34), что в более раннем устойчивом окружении примитивные типы мышления были высоко адаптивными. Как мы узнали из нашего обсуждения микрогенезиса, взрослые люди в западной культуре в состоянии творчества могут возвращаться к примитивным уровням мышления. И как мы увидим далее, художники все еще развивают примитивные формы опыта, обогащая при этом нашу жизнь. Вряд ли для Вернера термин «примитивный» заключал в себе какое-то отрицательное значение.