Якутское «тангара».

Якутское ‘тангара’ (бог, небо). Этот теоним соответствует общетюркскому Тэнгри (бог, небо), а также другим вариантам этого слова в различные тюркских языках: [teri] (др.-тюрк. орхон.), teri (др.-уйгур.), tara, ta ra (булгар.), тэнгэри, тэнгри (алт.), тэгри (шорс.), тигир, тэр (хакас.), дээр (тувин.), тура (чуваш.) - ‘бог, небо’. Этот теоним в тюркоязычной среде от Забайкалья до Балкан (Дунайская Булгария) известен с VI-VIII вв.^cxviii Религиозный якутский термин ‘тангара’ (небо; небо, как божество; общее название добрых существ (айыы), добрый дух, бог, божество языческое; главное божество, живущее на седьмом небе; Бог, божество, икона, образ’ и т.п.), как считают специалисты, тюркского происхождения.^cxix Последнее значение ‘тангара’ - ‘Бог, божество, икона, образ’ является уже более поздним христианским влиянием.

Религиозный термин teri относится к древнейшему мифологическому фонду народов Центральной Азии. Среди монгольских народов также присутствует подобный теоним: ‘тэнгэр’ (монг.), ‘тэнгэри, тэнгри’ (бурят.), ‘тэнгер’ (калм.) - ‘бог, небо, погода, гром, гений’.^cxx В эвенкийском языке ‘тангараа’ - ‘бог, икона’, но, скорее всего, это позднее заимствование, причём ближе всего по фонетике к якутскому варианту. К тому же в эвенкийском языке имеется своё собственное название для духа, которого называют ‘сэвэкии’ - ‘бог, идол, икона, дух-покровитель’.

Тэнгри в религиозных воззрениях народов Центральной Азии появляется в более ранние времена, чем древнетюркская эпоха. У хуннов ( [xi ng’nú] (кит.)) в III в. до н.э. существовал титул “Сын неба”, название которого сохранилось в китайской транскрипции - Ting-li ko-to. Как звучало в действительности это слово, трудно определить, однако, по мнению большинства исследователей, хуннское ting-li соответствует древнетюркскому [teri] - ‘бог, небо’.^cxxi Предполагаются ещё более древние и широкие параллели, в шумерском dingir - ‘госпожа, величайшее божество, небо’ и в китайском [ti n] - ‘небо’. Представление об этом теосе - ‘бог, небо’, складывалось на основе анимистических верований о небесном духе-хозяине и небе как месте его обитания и непосредственного его проявления.^cxxii

Н.К. Антонов, соглашаясь с транскрипцией В.В. Бартольда и де-Грота хуннского слова ting-li, высказал мнение, что хуннские слова ting-li - ‘небо’ и ko-to - ‘сын’, очень близки по форме к якутскому языку, поскольку общетюркское tan - ‘заря’, в якутском звучит tln, т.е. близко к ting, а ko-to соответствует o oto<okoto - ‘дитя’.^cxxiii

В якутском языке слово ‘тангара’ (бог, небо), также как и ‘айыы’ (творец) имеет древнее происхождение. ‘Тангара’ используется в более широком значение, чем ‘айыы’, хотя возможно в древности они могли быть синонимами.

К концу XIX- началу XX в. сохранились отдельные пережитки культа почитания богов айыы. К концу XIX в. образ верховного бога Юрюнг Айыы Тойона стал забываться. Представления о нём смешались с представлением о христианском боге. В это время якуты уже перестали совершать обряды, обращённые конкретно к нему. Исключением оставался праздник Ысыах, на котором якуты продолжали произносить благословения алгысы, посвящённые Юрюнг Айыы Тойону и другим богам айыы.