11 Ibid., p. 39.

¹² Представляя себе непрерывный поток посетителей, проникающих по подзем­ному ходу в центральную башню и оттуда наблюдающих круг паноптпкона, не знал ли Бептам Панорамы, которые строил тогда же Баркер? Первая из них построена, вероят-i но, в 1787 г. Там посетители, располагаясь в центре, могли наблюдать развертывающиеся вокруг них пейзаж, город, битву. Посетители находились как раз там, откуда в па-j ноптической схеме исходил взгляд правителя.

дать сразу за множеством различных индивидов, позволя­ет также каждому прийти и наблюдать за любым наблюда­телем. Машина видения была некогда своего рода темной комнатой, откуда осуществлялась слежка; она стала про­зрачным сооружением, где отправление власти может контролироваться всем обществом.

Паноптическая схема, именно как таковая и во всех своих свойствах, была предназначена для распростране­ния по всему телу общества, была призвана стать некой обобщенной функцией. Город, зараженный чумой, - ис­ключительная дисциплинарная модель: совершенная, но абсолютно насильственная; болезни, несшей смерть, власть противопоставляла вечную угрозу смерти; жизнь в городе была сведена к простейшему выражению; в проти­востоянии могуществу смерти она становилась детальным осуществлением права меча. Паноптикон, напротив, при­зван расширять и усиливать; если он организует власть, если он стремится сделать ее более экономичной и эф­фективной, то не ради самой власти и не для немедленно­го спасения общества, которому что-то угрожает; его цель в том, чтобы укрепить социальные силы, - поднять про­изводство, развить экономику, распространить просвеще­ние и повысить уровень общественной нравственности; наращивать и преумножать.

Как усилить власть таким образом, чтобы, совершенно не мешая прогрессу, не подавляя его тяжестью своих пра­вил и регулятивов, она реально способствовала ему? Ка­кое средство усиления власти могло бы одновременно поднять производство? Как может власть, наращивая свои силы, укреплять и силы общества, вместо того чтобы от-

304

нимать или сковывать их? Решение этой проблемы в рам- д ках паноптической схемы заключается в том, что продук­тивное увеличение власти может быть гарантировано только в том случае, если, с одной стороны, она непре­рывно отправляется в самых глубинах общества, в его тон­чайших частицах, и если, с другой стороны, она действует вне тех внезапных, буйных и прерывистых форм, что ха­рактерны для отправления власти суверена. Тело короля (с его странным материальным и мифическим присутстви­ем, с той силой, которую он развертывает сам или переда­ет немногим другим лицам) прямо противоположно этой новой физике власти, представленной паноптизмом. Вот­чина паноптизма, напротив, — вся нижняя область, об­ласть иррегулярных тел с их деталями, многочисленными движениями, разнородными силами, пространственными отношениями; здесь требуются механизмы, которые ана­лизируют распределения, нарушения, ряды и комбина­ции и используют инструменты, которые делают види­мым, записывают, различают и сравнивают: физика суще­ствующей в форме отношений и множественной власти, достигающей максимальной интенсивности не в личнос­ти короля, а в телах, индивидуализируемых посредством этих отношений. В теории Бентам определяет новый спо­соб анализа тела общества и пронизывающих его отноше­ний власти; на практике он определяет процедуру подчи­нения тел и сил, которая должна увеличить полезность власти без вреда для интересов государя. Паноптизм - об­щий принцип новой «политической анатомии», объектом и целью которой являются не отношения верховной влас­ти, а отношения дисциплины.

305

Знаменитая прозрачная круглая клетка с высокой цен­тральной башней, всесильной и знающей, была, с точки зрения Бентама, образом совершенного дисциплинарного института; но он хотел также показать, как можно «разо­мкнуть» дисциплины и дать им действовать широким, рассеянным, многообразным и поливалентным образом во всем теле общества. Эти дисциплины, разработанные классическим веком в особых, относительно замкнутых местах (казармах, коллежах, крупных мастерских) и пред­назначавшиеся тогда лишь для ограниченного и времен­ного использования в масштабах охваченного чумой горо­да, Бентам мечтал превратить в сеть устройств, вездесу­щих и недремлющих, пронизывающих все общество, не оставляя пространственных лакун и временных проме­жутков. Паноптическое устройство предоставляет форму­лу для этого обобщения. Оно задает, на уровне элементар­ного и легко передаваемого механизма, программу базо­вого, низового функционирования общества, вдоль и по­перек пересеченного дисциплинарными механизмами.

Итак, два образа дисциплины. На одном конце - дисцип­лина-блокада, замкнутый институт, расположенный по краям общества и нацеленный на выполнение исключи­тельно «отрицательных» функций, таких, как нераспрост­ранение болезни, разрыв сообщения, приостановка вре­мени. На другом, в паноптической схеме, - дисциплина-механизм: функциональное устройство, призванное улуч­шить отправление власти — сделать его легче, быстрее и

306

«эффективнее; план тонких принуждений для будущего общества. Движение от одного проекта к другому, от схе-; мы дисциплины в отдельном исключительном случае к •; схеме повсеместного надзора зиждется на историческом преобразовании: на постепенном распространении меха­низмов дисциплины на протяжении XVII-XVIII столе­тий, их расползании по всему телу общества и образова­нии того, что, вообще говоря, можно назвать дисципли­нарным обществом.

Повсеместное распространение дисциплины — что подтверждает Бентамова физика власти — произошло на протяжении классического века. Увеличение числа дис­циплинарных заведений, сеть которых начинает покры­вать все большую площадь, а главное, занимать все менее второстепенное место, свидетельствует об этом: то, что было островком, неким привилегированным местом, ме­рой, диктуемой обстоятельствами, или всего лишь особой моделью, становится общей формулой. Правила благоче­стивых протестантских армий Вильгельма Оранского или Густава Адольфа преобразуются в уставы всех армий Евро­пы. Образцовые коллежи иезуитов или школы Батенкура или Демия, вслед за школой Штурма*, задают образец об­щих форм школьной дисциплины. Устроение флотских и военных госпиталей служит схемой полной реорганиза­ции больниц в XVIII веке.

Но распространение дисциплинарных институтов бы­ло, несомненно, лишь наиболее видимым аспектом дру­гих, более глубоких процессов.