20 N. T. Dcs Essarts, Dictionnaire universel de police, 1787, p. 344, 528.

быть сопротяженным со всем телом общества, и не только в крайних пределах, которые он соединяет, но и в мель­чайших деталях, ответственность за которые он на себя берет. Полицейская власть должна распространяться «на все», однако это «все» — не целое государства или коро­левства как видимого и невидимого тела монарха, но пыль событий, действий, поведения, мнений - «все, что проис­ходит»²¹; предмет полицейского интереса — те «вещи, кои всякий час случиться могут», те «мелочи», о которых гово­рила Екатерина II в Великом наказе²². Полиция осуществ­ляет безграничный контроль, который в идеале должен добраться до простейшего зернышка, до самого мимолет­ного явления в теле общества. «Ведомство судей и поли­цейских чиновников имеет огромное значение. Объекты, которые оно охватывает, в известном смысле неопреде­ленны. Их можно воспринять лишь при достаточно де­тальном рассмотрении»²³: «бесконечно малое» политичес­кой власти.

И для того чтобы действовать, эта власть должна полу­чить инструмент постоянного, исчерпывающего, вездесу­щего надзора, способного все делать видимым, при этом оставаясь невидимым. Надзор должен быть как бы безли­ким взглядом, преобразующим все тело общества в поле восприятия: тысячи глаз, следящих повсюду, мобильное, вечно напряженное внимание, протяженная иерархиче­ская сеть, которая в Париже, по докладу Ле Мэра, включа­ла в себя 48 комиссаров и 20 инспекторов; затем регуляр­но оплачиваемых «наблюдателей», «шпиков»-поденщи-ков, или тайных агентов, далее - осведомителей (получав­ших вознаграждение за сделанную работу) и, наконец,

313

21 Ле Мэр в докладной записке, составленной по требованию Сартина* в ответ на шестнадцать вопросов Иосифа II. Обращенных к парижской полиции. Записка была опубликована Газье в 1879 г.

²² Дополнение к Большому Наказу, 1769, § 535; см.: Наказ Ея Императорского Ве­личества Екатерины Вторыя, Самодержицы Всероссийския, данный Комиссии о сочи­нении проекта нового Уложения с принадлежащими к тому приложениями. М., 1809, с. 266.

23 N. Delamare, Traitede la Police, 1705; страницы предисловия не имеют нумера­ции.

проституток. И это непрерывное наблюдение должно суммироваться в рапортах и журналах; на всем протяже­нии XVIII века огромный полицейский текст все больше опутывает общество посредством сложно организованной документации²⁴. И в отличие от методов судебной или ад­министративной записи, в полицейских документах реги­стрируются формы поведения, установки, возможности, подозрения — ведется постоянный учет поведения инди­видов.

Но надо отметить, что, хотя полицейский надзор со­средоточен всецело «в руках короля», он действует не в одном направлении. По сути, это система с двойным вхо­дом: она должна, в обход аппарата правосудия, отвечать непосредственно пожеланиям короля, но также реагиро­вать на ходатайства снизу. В подавляющем большинстве случаев знаменитые королевские lettres de cachet, указы о заточении без суда и следствия, которые долгое время служили символом королевского произвола и политиче­ски дисквалифицировали практику задержания, были ре­зультатом ходатайств родственников, хозяев, местной знати, соседей, приходских священников; они должны были карать заключением всю «инфрапреступность», на­казывать за все, что может быть наказано: за беспорядки, волнения, неповиновение, плохое поведение; все эти ве­щи Леду* стремился изгнать из своего архитектурно со­вершенного города и именовал «преступлениями, совер­шенными по причине отсутствия надзора». Короче гово­ря, полиция в XVIII веке добавляет к своей роли помощ­ницы юстиции в преследовании преступников и инстру­мента для политического контроля над заговорами, оп-

314