Гравюры. Начало XVII в.

391

лицом к Испании, с которой Генрих IV собирался воевать. «Испанская пар­тия», к которой первоначально прим­кнул и Ришелье, умудрилась оттолкнуть от Фран­ции всех её старых союзников. Мощь Испании рос­ла, грозя поглотить и подчинить своему влиянию всю Европу. Стоит ли говорить, что подобная ори­ентация не принесла ни пользы, ни престижа Фран­ции. Солидарность с «испанской партией» стала первой ошибкой Ришелье, которая, впрочем, вы­текала из общей политики правительства. Вторым его просчётом, чуть не ставшим для честолюбивого епископа Люсонского роковым, было его невнима­ние к молодому Людовику XIII, искренне ненави­девшему государственного секретаря.

Юный монарх, безвольный и меланхоличный, тяготился наглостью Кончини и властолюбием ма­тери. Решив править самостоятельно, он задумал устранить ненавистного фаворита. По его приказу Кончини, ставший уже маршалом д'Анкром, был убит. Одновременно закончилось и правление каби­нета Марии Медичи.

Епископ Люсонский, всего пять месяцев выпол­нявший обязанности государственного секретаря, вынужден уйти в отставку. Но он не собирается сда­ваться. Через семь лет он вернётся к власти и будет определять политику Франции. Ему придётся пере­жить годы немилости, страха, интриг, унижений, неустанной работы, прежде чем он сумеет подчи­нить короля своему влиянию. Для достижения этой цели Ришелье беззастенчиво будет использовать свою покровительницу Марию Медичи, которая и шага не может ступить без него.

Во Франции между тем пылают пожары восста­ний. Возвышение новых фаворитов, которые хотят только брать и не могут ничего дать, вызвало бурное возмущение аристократии. Провинции, подстрека­емые принцами Конде, Суассоном и Буильоном, бунтуют против короля. Королева-мать присоеди­няется к этому дружному хору противников моло­дого монарха, и Людовик XIII, не в силах противо­стоять нажиму, вынужден идти на уступки. Мария Медичи добивается возвращения в Париж, откуда она выслана. О том же мечтает и Ришелье, стремясь к продолжению своей политической карьеры. Лишь в 1622 г. королева-мать соглашается оконча­тельно примириться с сыном, но с одним условием — епископ Люсонский, так много для неё значив­ший, должен стать кардиналом.

В Париже кардинал Ришелье сумел доказать Людовику XIII свою незаменимость и в 1624 г. воз­главил новое правительство. По части интриг пер­вый министр не знал себе равных. Рассказ о том, как он добился высшей власти в государстве, — настоящий авантюрный роман, перед которым бледнеют все сочинения Дюма. Сохранять власть в течение последующих 18 лет Ришелье помогло его беспримерное умение лавировать при дворе. Трудно перечислить заговоры, которые устраивали против первого министра все недовольные его политикой. Порой жизнь его висела на волоске. Единственную поддержку Ришелье мог найти и находил в безвольном и апатичном короле, у которого хватало здра­вого смысла ценить своего министра и понимать правильность его действий.

Многочисленные покушения на жизнь Ришелье сделали необходимой организацию его личной ох­раны. Так появились мушкетёры кардинала, кото­рых Дюма ошибочно назвал гвардейцами. В отли­чие от мушкетёров короля, носивших голубые пла­щи, охрана Ришелье блистала красными — под цвет кардинальской мантии.

Заняв пост министра, Ришелье попытался про­вести ряд существенных реформ, призванных ук­репить королевскую власть. Одной из главных за­дач было установление мира в многострадальной стране. Для начала требовалось утихомирить раз­гулявшуюся «фронду принцев», стремящуюся выр­вать у короля привилегии и деньги. Ришелье посо­ветовал королю прекратить делать уступки и взял жёсткий курс на обуздание непокорных аристокра­тов. Ему почти удалось накинуть узду на неспокой­ных родственников монарха, смирив их непомер­ную гордыню. Кардинал не стеснялся проливать кровь мятежников, не считаясь с их положением. Казнь одного из первых лиц страны, герцога Монморанси, заставила аристократию содрогнуться от ужаса.

Второй на очереди стояла задача усмирения гу­генотов, со времён Генриха IV пользовавшихся большими правами. Гугеноты создали на террито­рии Франции настоящие маленькие государства, готовые в любой момент выйти из повиновения. Центром сопротивления гугенотов была укреплён­ная и независимая крепость Ла-Рошель.

Ришелье считал, что настала пора покончить с гугенотской вольницей. Подходящий случай не за­медлил представиться. В 1627 г. обострились отно­шения с Англией, обеспокоенной начатым Ришелье строительством флота. Политики туманного Альби­она решили вызвать смуту во владениях соседа, подняв мятеж в Ла-Рошели. С английским десан­том французская армия справилась достаточно лег­ко, а вот осада мятежной крепости затянулась на целых два года. Наконец, в 1628 г., сломленные голодом и потерявшие всякую надежду на помощь, защитники крепости сложили оружие. По совету Ришелье король даровал прощение оставшимся в живых и подтвердил свободу вероисповедания, ли­шив гугенотов лишь привилегий. Протестантский Лангедок утратил свои вольности в 1629 г. Ника­ких религиозных гонений не последовало. Карди­нал Ришелье оказался слишком политиком, чтобы пытаться навязать стране религиозную однород­ность — химеру, которую отстаивал Рим. Однако благодаря такой тактике кардинал нажил себе вра­гов среди служителей церкви.

Когда речь шла об интересах государства, воп­росы вероисповедания как бы отходили для него на второй план. Кардинал говорил: «И гугеноты, и ка­толики были в моих глазах одинаково француза-

392