Пират заряжает пушку.

371

преследуемые на родине протестанты, мстящие за своё изгнание всем попав­шимся на пути католикам, и романти­ки — искатели приключений.

Флибустьеры, буканьеры, корсары, каперы, приватиры — это не одно и то же, хотя грабили все они одинаково беспощадно. Самые настоящие пи­раты — буканьеры (англ. bukaniers, первоначально

— жившие на Антильских островах охотники и за­готовители мяса) и флибустьеры (фр. flibustiers — свободно грабящие). Они нападали на всех подряд, включая соотечественников и единоверцев. Эти наз­вания существовали недолго: в XVI — середине XVII в.

Корсары, каперы, приватиры — это разбойники на службе у государства. Имея разрешение властей (каперскую грамоту), они атаковывали суда тех держав, с которыми их страна воевала или просто была в плохих отношениях. В каперской грамоте обговаривались условия, по которым корсар полу­чал в награду часть награбленного у неприятеля добра или всё целиком.

Пираты и корсары прекрасно уживались вместе и делали это столь успешно, что порой невозможно было отличить одних от других. Вместе они дали миру громкие и грозные имена корсара Дрейка и пирата Моргана. Правители по достоинству оцени­вали заслуги своих корсаров. Королева Англии Елизавета I посвятила Фрэнсиса Дрейка в рыцари, сделала адмиралом (см. статью «Фрэнсис Дрейк»). И не мудрено: золото, которое он отнимал у испан­цев, исправно пополняло королевскую казну. Но не часто власти оказывали пиратам такое покрови­тельство, обычно их преследовали, сажали в тюрь­мы или вешали. И тогда, угнездившись среди бес­численных островков Карибского моря, флибустье­ры создали своё «береговое братство» — необычайно сплочённое, дисциплинированное сообщество, ос­новой которого были неукоснительное соблюдение данной присяги и общность имущества. Любые по­пытки присвоить себе часть добычи карались смер­тью или изгнанием из «братства». Все доходы были строго распределены в зависимости от должности: капитан получал 400 песо, матрос — 100, юнга — 50. Была даже организована выплата пенсий пост­радавшим в боях: за выбитый глаз, закрытый зна­менитой чёрной повязкой, платили 100 песо или давали одного невольника. Все члены команды, от юнги до капитана, получали одинаковую пищу. Важнейшие вопросы — цель экспедиции, её курс

— капитан в виде предложений давал на утвержде­ние совету, в который входил весь экипаж корабля. При этом существовал непреложный закон «берего­вого братства»: команда беспрекословно подчиняет­ся до конца рейда капитану, который несёт ответ­ственность за свои действия перед пиратским сооб­ществом.

В конце XVI в. пираты обосновались на острове Тортуга и превратили его в мощную крепость, став­шую столицей «берегового братства» на 50 лет, пока в 1657 г. французы не утвердили там власть короля Людовика XIV. Потеряв надёжное пристанище,

флибустьеры не отчаялись. К тому времени они уже совершали свои грабительские походы на больших, отлично вооружённых трофейных кораблях, созда­вая целые эскадры, плававшие под чёрным флагом с изображением скелета, прозванного весёлым Род­жером (потом от скелета остались только череп и скрещённые кости). Эти экспедиции приносили из­вестность и богатство своим организаторам — д'Олонэ, Скотту, Монбару, Моргану — и гибель тем, кто попадался им на пути. Изгнанные с Тортуги пираты довольно быстро обосновались на ост­рове Ямайка. В столице острова Порт-Ройяле анг­личане организовали даже целую компанию, зани­мавшуюся торговлей неграми-рабами.

Пираты всегда славились пристрастием к рабо­торговле. Они быстро вступали в коммерческое сот­рудничество с купцами и вскоре превратили Порт-Ройял в свою базу. В этом городе никого не инте­ресовало, честно ли добыт товар и сколько крови пролил тот, кто его доставил, — за всё платили звонкой монетой. Пираты расхаживали здесь в шёлке и бархате, соря золотыми направо и налево в кабаках и игорных домах.

Европейские государства были очень обеспокое­ны деяниями обитателей Порт-Ройяла. Но город, прозванный «пиратским Вавилоном», обладал бо­гатством купцов, способных подкупить любого чи­новника, и кораблями морских разбойников, всё более жадных и беспощадных. В конце XVII в. сре­ди них особенно прославился Генри Морган.

Генри Морган, прозванный Жестоким, являет­ся, может быть, самым знаменитым пиратом, если не в мире, то уж в Карибском море — точно. Он начал юнгой, был «белым невольником», стал пи­ратским «адмиралом», мечтал создать государство флибустьеров, штурмовал испанские города, был отдан в руки английского правосудия, но не попал на эшафот, а предстал перед королём Яковом II, который назначил его губернатором острова Ямай­ка. После получения столь почётной должности Морган «взялся за ум» и посвятил остаток своих дней расправам с бывшими соратниками из «бере­гового братства», превратив «пиратский Вавилон» в относительно спокойный центр морской торговли.

Но спокойствие, видно, не было суждено Порт-Ройялу. В 1692 г. (через четыре года после смерти губернатора Моргана) сильное землетрясение унич­тожило богатый город. Его руины покоятся на дне моря и до сих пор привлекают искателей затонув­ших сокровищ. Пиратство в Карибском море пошло на убыль.

В Атлантике же было довольно спокойно до кон­ца XVIII в., пока войны Европы не вывели в море (на этот раз уже к берегам Северной Америки) но­вые эскадры с легко превращавшимися в пиратов каперами и просто головорезами, не менее жесто­кими, чем их карибские предшественники. Пират­ство существовало везде, где пролегали морские торговые пути в Европу, во всех океанах, кроме Северного Ледовитого.

372