Слева: председатель осрог Владимир Григорьевич Чертков (1954-1936). Справа: его заместитель Константин Семенович Шохор-Троцкий (1892-1937).

В декабре 1918 г. Ярославский в письме в Совет Народных Комиссаров предлагал "создать особую коллегию из коммунистов -- с участием представителей религиозных общин... Эта коллегия должна расследовать и решать вопросы во всех случаях, где люди отказываются от несения военной службы по религиозным мотивам... Такое решение создаст еще более прочную уверенность, что РСФСР обеспечивает всем гражданам полную свободу совести. Практически же эта мера вряд ли серьезно отразится на успехе формирования армии, так как за все время по удостоверениям Черткова освобождено несколько сот человек, что составляет менее половины процента общего числа призванных". К своему письму Ярославский прилагал заявление образованного в октябре 1918 г. Объединенного совета религиозных общин и групп (ОСРОГ).

   Видимо именно заявление Объединенного совета от 18 ноября 1918 г. побудило Ярославского немедленно выступить со своим предложением. В этом заявлении, поданном в Совет Народных Комиссаров, содержалась критика приказа Реввоенсовета No 130, исходившая из презумпции, что дела, предметом которых являются совесть и убеждения человека, вообще не могут быть объектом судебного рассмотрения. Далее в заявлении назывались категории верующих, для которых являлась неприемлемой любая замена военной службы, было ли это зачислением в санитарные команды или привлечением к другим видам обязательного труда. В заключение Объединенный совет предлагал, чтобы все дела об отказах от военной службы как несовместимой с совестью и убеждениями подлежали исключительно его компетенции, поскольку он имеет "все необходимые данные для установления факта, что в каждом отдельном случае не имеет места недобросовестная, обманная ссылка на религиозные якобы убеждения". Он выражал готовность "принять участие в организациях подобных советов в некоторых провинциальных центрах..." с тем, чтобы осуществлять функции по освобождению от воинской повинности на местах. По существу это было предложение передать все дела по отказу от военной службы по убеждениями, на усмотрение самих религиозных организаций через их представителей в Объединенном совете.

   Заключения и предложения, подготовленные внутренней комиссией Наркомюста, были переданы в созданную Совнаркомом в конце ноября 1918 г. специальную комиссию, которая должна была окончательно выработать текст декрета. В комиссию вошли: нарком юстиции Д. И. Курский, член коллегии НКЮ П. А. Красиков, управляющий делами СНК В. Д. Бонч-Бруевич и председатель ОСРОГ В. Г. Чертков.

   В фонде Бонч-Бруевича хранится его рукопись, озаглавленная "О том, как создавался декрет об освобождении от воинской повинности по религиозным убеждениям": "В первом заседании В. Г. Чертков подробно изложил все типичные случаи отказов от воинской повинности, перечислив названия сект, совершенно отрицающих воинскую повинность и где бывают отдельные случаи, и остановив особое внимание комиссии на отказывающихся по религиозным убеждениям одиночек, не принадлежащих ни к каким организованным сектам, религиозным общинам или группам, а живущих "сами по себе"...". Деятельность Черткова в комиссии была, таким образом, направлена на максимальное расширение сферы применения декрета и на предоставление каждому права решать, подлежит ли он призыву на военную службу.

   3 января 1919 г. проект декрета об освобождении от воинской повинности по религиозным убеждениям был утвержден на заседании Малого Совнаркома и уже на следующий день после поправок и дополнений принят на заседании Совета Народных Комиссаров.

   В Совнаркоме этот декрет был изложен лично Лениным. В выступлении он подробно разъяснил "принципиальное значение этого декрета, в котором подчеркивается уважение Советской властью к выстраданным всей жизнью убеждениям, хотя и в принципе несогласным с убеждениями коммунистов". Он обратил внимание на малочисленность таких отказов, которые, как он считал, лучше принять, чем засорять ими дисциплинированные ряды Красной Армии, где они явились бы совершенно чуждым и явно мешающим элементом. Ленин считал, что этот декрет недолговечен, поскольку отказы от службы в армии -- это реакция на насильственную и принудительную солдатчину самодержавия. Отсутствие насилия и принуждений со стороны Красной Армии снимет эту проблему. Пропаганда же защиты социалистического отечества от интервентов и белогвардейцев сделает службу в армии самым популярным делом. Принципы непротивления начнут тускнеть, и носителей их будет все меньше и меньше. Декрет, с его точки зрения, принимался, чтобы успокоить и удовлетворить тех, кто натерпелся преследований от царского правительства.

   Написанное Лениным и принятое Советом Народных Комиссаров дополнение, составившее третий пункт декрета СНК от 4 января 1919 г. "Об освобождении от воинской повинности и по религиозным убеждениям" выглядело следующим образом: "В виде изъятия, [по отношению к отдельным лицам]... Объед[иненный] Совет по единогласному своему решению вправе приносить особые ходатайства перед [Верх(овн)ым] Рев. Трибун[алом] или же перед ЦИК о полном освобождении от воинской службы, без всякой замены ее другой работой, если может быть специально доказана недопустимость даже и такой замены с точки зрения не только религиозных убеждений вообще, но и сектантской литературы, а равно личной жизни соответственного лица".

   Текст декрета был передан по радио за границу. "Когда этот декрет был распубликован, -- пишет Бонч-Бруевич, -- он произвел большое впечатление. Заграничная пресса его с изумлением перепечатала. Всюду писали о величайшей гуманности Советской власти, проявившейся в этом декрете". Можно сделать вывод, что большевики оценивали принятие данного декрета скорее как декларацию своего "передового" отношения к вопросам свободы совести, рассчитывая, что количество отказчиков будет минимальным. Практика показала, что они серьезно ошибались в оценке ситуации. Становление Красной Армии проходило трудно, достаточно быстро пришлось перейти от добровольчества к принудительному призыву. В массе своей молодежь вовсе не хотела сражаться: в первый же год Гражданской войны из Красной армии бежало 917 250 человек. С февраля 1919 года по июль 1920 через трибунал прошло еще три миллиона дезертиров. Советская власть отвечала репрессиями: уже в декабре 1919 за отказ от военной службы были расстреляны восемь молодых толстовцев. Год спустя была арестована, подвергнута истязаниям и осуждена на заключение в концлагере другая группа толстовцев. Всего за отказ от военной службы было расстреляно свыше ста человек.

   Одним из первых мероприятий Объединенного совета было массовое размножение текста декрета 4 января 1919 г. Он печатался в виде листовок и пачками рассылался по религиозным общинам, а оттуда широко распространялся среди населения. Со стороны Объединенного совета были приняты и другие меры, направленные к максимальному просвещению верующих относительно их прав. В ряде городов, по типу Объединенного совета, начали создаваться местные советы религиозных общин и групп. Чтобы шире развернуть дело экспертизы, а одновременно и популяризовать отказы от несения воинской повинности как среди верующих, был создан институт уполномоченных на местах. На заседании совета 9 сентября 1919 г. было назначено 18 уполномоченных. В целях ускорения процедуры прохождения по инстанциям дел об отказах и стандартизации их оформления была разработана и размножена в виде печатного бланка анкета "Опросный лист отказывающегося от военной службы по религиозным убеждениям (для представления в Объединенный совет религиозных общин и групп)".

   В письме от 19 ноября 1919 г. из Моршанска в Москву в Объединенный совет от местного уполномоченного А. Степанова сообщается: "Скажу только о процедуре судов. Местные (городские) судьи действуют так: принимая заявления от отказывающихся, они туг же назначают время разбора дела, а отказывающегося направляют ко мне. Я знакомлюсь с отказывающимся, а на суде даю письменное показание такого рода: "Настоящим устанавливаю, что такой-то по своим таким-то религ[иозным] убеждениям не может нести воинской повинности. Отказывающийся действует искренно. Уполномоч[енный] ОСРО и гр. такой-то". На основании одного этого моего заключения суд делает определенное постановление (освобождает от военщины)".

  

   Отношение со стороны религиозных организаций к декрету показал Всероссийский съезд внецерковных религиозных течений, проходивший в Москве с 6 по 10 июня 1920 г. На съезде были представлены руководители ряда религиозных групп. Вопрос, поглотивший фактически всю программу съезда, назывался: "Отношение внецерковных религиозных течений к военной службе и к другим видам государственной повинности". Сохранился протокол съезда:

   Чертков: "Массовые отказы не должны нас пугать, как пугают курицу выведенные ею уплывшие утята".

   Булыгин: "Можно ли успокаиваться, что мы еще не столкнулись с переворотом во всем народе, бегущем от военной службы. Надо сейчас наметить позицию, которую приходится занять". "Прежде отказывались от войны жившие христианской жизнью, сейчас же появилась возможность отказа всему русскому народу".

   Митрофан: "Надо давать удостоверения всем отказывающимся... Почему нельзя считать религиозными всех людей?"