Интервью

В теории журналистики оговаривается «бинарность понятия “интервью”: интервью как универсальный метод получения информации и публицистический жанр, характеризуемый диалоговой формой изложения материала».

Жанровые признаки интервью

Интервью (англ. interview – беседа) – целенаправленная, зафиксированная беседа, предназначенная для распространения в печати (по радио, ТВ). Отличительной особенностью интервью является его двуадресность: журналист (интервьюер), обращаясь к своему непосредственному адресату (интервьюируемому), выстраивает особую публицистическую драматургию беседы в расчете на восприятие будущего читателя (адресат массовый).

Виды интервью

Так, определяя форму «классического интервью» как «цепочку из звеньев («вопрос-ответ») М.И. Шостак выделяет такие разновидности (основание-цель и характер беседы): информативные, экспертные, проблемные, интервью-«знакомства»...

Смысловой центр трех первых – обсуждение собеседниками события, вопроса, проблемы; смысл последнего определен самим названием: знакомство с героем.

Вместе с тем на газетной полосе, в зависимости от реализации цели и темы зафиксированной беседы (что в немалой степени зависит от личности интервьюируемого), неизбежно происходит некая контаминация признаков названных разновидностей. При этом в логической схеме интервью на первый план выдвигается один из двух смысловых центров: либо это социально-психологический портрет личности (человек и его дело, человек и время), либо анализ актуального события, социального явления, общественной проблемы (анализ – информативный, экспертный, проблемный) через призму индивидуального мнения авторитетного лица. Для разговора о возможностях практического моделирования интервью, полагая цель беседы и личность собеседника главным основанием для выделения разновидностей жанра, целесообразно выделить эти основные типы:

1. Социально-психологический портрет личности;

2. выявление точки зрения авторитетного лица на злободневную проблему (анализ явления через призму индивидуального восприятия).

Таким подразделением мы и будем руководствоваться. В зависимости от количества участников публичной беседы все чаще появляется терминологическое обозначение «коллективное интервью» (в рамках ТВ чаще всего это соотносится с типом телешоу, где интервьюер – постоянный ведущий – оговаривает и характер участия собеседников, и возможные формы коллегиальности решения). На страницах газеты формы такого интервью – пресс-конференция и блиц-интервью. Это весьма специфические формы литературного оформления материала, где главной сложностью для журналиста становится умение лаконично и конкретно ввести читателя в проблему интервью, обозначить позиции участников.

«Интервью-монолог представляет собою сообщение или заявление определенного лица по вопросу, предложенному корреспондентом. Содержание беседы передается в виде цельного рассказа». В конце корреспонденции фамилию журналиста предваряет слово «записал».

«Интервью-сообщение характерно своей информационной направленностью. Оно, как правило, кратко... Ответы собеседника журналист или пересказывает, или воспроизводит в сокращенном виде». «В интервью-зарисовке, кроме содержания беседы, передается обстановка разговора, его характер. Журналист при этом получает возможность кратко комментировать факты, события, о которых идет речь».

Интервью-мнение – «это развернутый комментарий к факту, событию, проблеме».

Тем самым основанием для классификации становится коммуникативное намерение автора интервью, предопределяющее основной тип речи (повествование, описание, рассуждение).

Структура интервью

Общая схема текста интервью традиционно трехчастна.

1. Ввести в ситуацию! Лаконично и эмоционально, конкретно и нестандартно. Формой такого «ввода» и становится лид.

В коллективном опыте журналистов представлено немало типов возможных лидов. В одних случаях – это обыгрывание одного из риторических топосов (общих мест), наиболее выигрышного для вступления в контакт с читателем, для определения ситуации общения.

Приведем примеры.

Лид-определение. «Василий Аксенов – фигура легендарная. Его проза стала литературным знаком целой эпохи... Как выстраивает Аксенов свои отношения с новым временем?» (Л. Бахнов. Мир за неделю. №11, 1999).

Лид-место. «Улица Гранд-стрит в Нью-Йорке – это не то место, где из асфальта растут небоскребы, а в блестящих ботинках швейцара отражаются облака. Сохо – это богемный район.

...Здесь в 1977 году открылась студия, на стеклянном витраже которой одно слово «Эрнст» (Интервью С. Иванова с Эрнстом Неизвестным, КП).

Лид-свойства, когда журналист сразу называет наиболее существенные функции и качества объекта, причем такие из них, которые могут сразу привлечь внимание читателя, лид-деталь; лид как смысловая модель «целое – части»...

Перечисление можно продолжить... В целом лиды-топосы можно охарактеризовать как описательные, вводящие в ситуацию.

В других случаях это могут быть специальные лиды, интригующие читателя, отличающиеся сенсационными фактами, содержащие непосредственное обращение к читателю и т.п.

Лид-история. «В детстве он обожал попадать в милицию. Выручал папа. “Отпустите обалдуя”, – говорил он, – и обалдуя отпускали. Папу знал весь город. Папа работал Карабасом-Барабасом. В Новокузнецке было два театра: драматический и кукольный... Потом, когда подрос, угонял мотоциклы... Потом бросил биофак Новокузнецкого университета, вылетел из театрального училища и Школы-студии МХАТ. Потом... потом завершил свой лихой круг и понял, наконец, что ему нужно... В театре он сегодня – номер один. В кино, впрочем, тоже. Итак, Владимир Машков, человек, единый в трех лицах» (Интервью О. Шумяцкой с актером Владимиром Машковым, КП, 1999).

Лид-вопрос или прямое обращение. «Хотите задать вопрос “Просто Марии?” – спросили мы читателей – поклонников и поклонниц мексиканских теленовелл...» (Р. Габдуллин, КП, 1999).

«Если в выходные дни вы встаете рано утром, то, очень может быть, смотрите телепрограмму “Устами младенца”» (Интервью А. Артемовой с А. Гуревичем, Мир за неделю, №12, 1999).

Это может быть лид-цитата из текста интервью, эмоциональное восклицание, деталь или подробность, воздействующая на читателя либо своей сенсационностью, либо необычностью авторского восприятия...

В любом случае в отличие от лида, открывающего репортаж или заметку, лид в интервью не дает «сгустка» содержания, не выделяет суть информации, но вводит читателя в атмосферу беседы.

Основную содержательную часть интервью составляет система вопросов – ответов: многомерность и многообразие диалогических единств (реплика-стимул + реплика-реакция), в своей последовательности образующих драматургию беседы.

Третья часть – заключение – ставит в беседе логическую точку. Это может быть ответ интервьюируемого на итоговый вопрос или заключительное суждение журналиста, своего рода «послесловие».

Точно выбранный последний вопрос обязательно перекликается с началом и заглавием интервью. Публикуя интервью с Олегом Табаковым, О. Кучкина сделала заголовком цитату из текста: «Я до самой смерти защищен женской любовью». И вот неожиданный последний вопрос, ответ на который так точно «закольцовывает» текст:

«– От чего ты плачешь?

От женского лица русского, старого. Может, от бабушек... Меня так любили бабушки и мать, что я по сию пору защищен. И до смерти буду защищен. Этот озоновый слой не может исчерпаться» (КП, 18 февраля 1999).

А вот пример авторского заключения, передающего эмоциональный фон интервью В. Львовой с Андреем Кончаловским:

«...Кончаловский заскучал и заторопился. Про политику он выговорился, остальное ему было уже не важно.

У вас три минуты, можете еще что-нибудь спросить, – сказал он устало.

Спрашивать не хотелось...» (КП, 25.12. 1999).

Такова характеристика трех основных структурных частей любого вида интервью.

Авторский текст в интервью

Функции авторских включении рассмотрим на фрагменте конкретного текстового материала (начало интервью Е. Фадеева с М.М. Громовым. Правда, 1977, 13 июля).

БЛИЗКОЕ НЕБО

Разговор с интересным собеседником

Фрагменты текста интервью	Комментарии
Сорок лет назад, 12 июля 1937 года, начался второй в истории авиации перелет через Северный полюс в Америку. Командиром экипажа самолета, установившего тогда абсолютный рекорд дальности полета, был Герой Советского Союза Михаил Михайлович Громов... Жизнь генерал-полковника авиации М.М. Громова без преувеличения можно назвать летной биографией Советской страны: первый раз поднялся в небо в 1917-м последний – в 1947-м.	Лид-представление: «масштаб» человека и его дела заявлены сразу.
Мне посчастливилось беседовать с прославленными летчиками разных поколений – Арцеуловым и Чухновским, Коккинаки и Гризодубовой, Ильюшиным и Мухиным. Все они, не сговариваясь, характеризовали Громова одним словом: «профессор». Нет, это не дань его званию – Громов действительно профессор. Это – выражение высшего уважения профессионалов к профессионалу...	Общая оценка-мнение: ссылка на авторитет.
Он открывает дверь «Волги», остановившейся у высотного здания на площади Восстания столицы. На часах – ровно 15.00. Точность – одна из черт Михаила Михайловича. И не потому, что кадровый военный: таков характер...	Место встречи. Часы – деталь (точность).
Все с той же безукоризненной выправкой, высокий, стройный – заслуженный мастер спорта Громов – один из первых чемпионов Российской федерации по тяжелой атлетике. Все так же любит читать наизусть стихи, рисовать, играть на гитаре.	Зарисовка: портрет.
– Мне было шесть лет – свершилась первая русская революция. Сейчас страна готовится отметить шестьдесят лет Великой Октябрьской. Это счастье прожить такую жизнь! Я испытывал первые туполевские машины, сейчас с восхищеньем смотрю на гигантский ТУ-144. Разве это не чудо, что мы перестали считать авиацию чудом.	Реплика в диалоге (вопрос легко домысливается читателем).
Когда в начале беседы я спросил, не возражает ли он, когда его называют романтиком, Михаил Михайлович ответил:	Введение ответа.
– Вспоминаю, как летели в 1925 году в Японию: внизу скалы, акулы, тропический ливень. Интересно, небывало, романтично. Летчику, и особенно испытателю, должно быть все увлекательно. Испытатель должен стремиться сделать такое, что не удавалось никому. Речь не о тщеславии, об обязательном качестве исследователя – познать непознанное, узнать неизведанное. Ни один авиаконструктор не в состоянии представить все, что можно сделать на новой машине...	Утверждение обязательного качества профессии (ключевая реплика).

Если в структуре «чистого» интервью-диалога каждая новая реплика просто дается с «красной строки», то в тексте анализируемого интервью немало случаев, когда реплика-реакция предваряется или завершается словами автора: «М.М. ответил...», «М.М. сказал это, а мне вспомнился...», «Невольно напрашивается ответ...» и т.п.

Итак, в идеале, знание интервьюируемого, понимание проблемы «изнутри» должно стать для журналиста личностной потребностью (возрастной, профессиональной, социальной).

Приведем пример. По условиям учебного задания постановка проблемы и вопросы подготовлены десятиклассницей московской школы для интервью со сверстницей.

Шестнадцатилетний человек – это подросток или уже юноша, девушка? Трудный возраст.. Время наибольшего душевного беспокойства, нестабильности, недоверия к миру? Или, наоборот, время открытости, искренности?

– Катя, как ты смотришь на жизнь, на окружающий тебя мир? Насколько активно реагируешь на происходящее?

– Тебе 16 лет. Кем ты себя считаешь: ребенком, подростком, девушкой, еще не переступившей порога самостоятельной жизни, или, быть может, уже взрослым, сформировавшимся человеком?

– Твое детство – уже далекое прошлое для тебя или ты еще живешь в нем, хотя бы иногда?

– Какая игрушка была у тебя самой любимой? Почему? Как ты думаешь, почему сейчас вспомнила именно о ней?

– В какие игры ты любила играть со сверстниками?

– Интересно ли тебе сейчас с ними? Легко ли находишь общий язык со сверстниками?

– Или предпочитаешь одиночество? Появилась ли такая потребность и не пугает ли она тебя?

– Каковы эмоциональные «краски» твоего мировосприятия? Преобладают тревожные или радостные?

– Как ты считаешь: этот жизненный период станет для тебя каким-то переломным моментом в плане становления характера, духовного развития. Или все перемены впереди, а пока ты «просто живешь»?

(Ирина Соловьян)

Постановка вопросов

Напомним, что следующее действие создания текста – диспозиция, расположение материала, соответствующее теме и общей коммуникативной стратегии автора интервью.

В распоряжении журналиста – полная запись текста. Вполне возможно, что течение информативно-сюжетного диалога (по плану автора) претерпело ряд изменений. Что делать? Прежде всего – отделить материал, явно «не вписывающийся» в тему. В интервью избыточно то, что не несет функциональной нагрузки, не соответствует развертыванию основной мысли.

Это фрагменты из интервью с Василием Лановым (КП, 16. 1. 1999) — актером, любимым зрителями буквально всех поколений. Предлагая разбор, усложним учебную задачу: а) определим главное качество человека и актера, которое представляется интервьюеру сегодня общественно значимым (это и будет доказательством, что цель автора – не просто информировать читателя, но и воздействовать на него); б) рассмотрим диалогическое единство (вопрос – ответ) как средство достижения этой цели и как форму публицистической драматургии.

Первая часть (заголовочный комплекс) традиционна. Заголовок – «Люблю, когда приезжают арестовывать Вольфа» (перифраза из текста) – явно случаен. Зато точно работают на авторский замысел подзаголовок – «Сегодня капитану Грею, Павке Корчагину, капитану Варавве – 65 лет» – и лид: «Василий Лановой, сыгравший когда-то Павку Корчагина, уверен, что историю движут чудаки и романтики» (крупным, броским шрифтом).

Случайно ли из большого количества ролей, сыгранных Лановым, названы эти герои? Как прозвучали обобщающие слова? Отметим и прокомментируем.

Познакомимся с вопросами – ответами в основной части интервью (текст сокращен). Сразу отметим взаимодействие с собеседником, умение журналиста отойти от запланированного вопроса, если реплика интервьюируемого вводит новую микротему.

В начале интервью речь идет о спектакле, готовящемся к постановке...

– Когда премьера?

– Должна быть в конце февраля... Сложная пьеса. Напоминает скандинавские пьесы конца прошлого века. Интересная вещь: каждый век в истории начинается с великих иллюзий, которые потом, в конце, оборачиваются туфтой. Наше время – лишнее тому доказательство.

– Василий Семенович, но, значит, следующий век тоже начнется с иллюзии. Вы можете себе представить, с какой?

– Ну, кто это знает. Человечество долго без глупостей жить не может. И в какую ловушку в следующий раз полезет?

– А вы в своей жизни лазали в какую-то ловушку? Увлекались иллюзиями?

– Нет.

– Вы настолько трезво мыслите?

– Да, достаточно трезво...

– Вы пессимистичны? Ваш герой – писатель – в пьесе, которую вы репетируете, говорит, что он бежал от реальности и строил свой мир на бумаге. Можно сказать, что вы бежите от реальности в театр?

– Нет. Самое счастливое актерство получается, когда твоя работа полезна стране, народу. Ты видишь эту пользу. Ты видишь результат этих фильмов, спектаклей. И я счастливый человек, потому что я сорок шесть лет снимаюсь в кино и сорок один год работаю в театре. И я видел звездные часы и Театра Вахтангова, и нашего советского кинематографа...

– В вашем предыдущем спектакле – «Лев зимой» – вы играете стареющего короля, которому наследники дышат в спину. Но слово «старость» с вами как-то не увязывается...

– Должен вам сказать, что мне шестьдесят пять лет, и тьфу-тьфу-тьфу – я старения не чувствую. Мне говорят, что это плохо, что в таких случаях бывает мгновенный обвал. Не знаю, жить надо, пока живется, и я иногда останавливаюсь, вспоминаю о своем возрасте – мол, что ж ты делаешь, тебе же не двадцать лет. Но, слава Богу, пока бегаю.

– Вы сыграли в таком количестве фильмов. У вас есть любимый?

– «Полосатый рейс».

– Почему?

– Там некогда ошибиться.

– А вы вылавливаете свои ошибки в старых фильмах?

– Нет, я их не смотрю. Мне это не доставляет удовольствия.

– То есть вы чуть ли не единственный в стране человек, который не смотрит «Семнадцать мгновений весны»?

– Нет. Я если и смотрю, то кусочками. Хотя вот в «Семнадцати мгновениях» есть моя любимая сцена – это когда Вольф выходит из самолета и видит, что его приехали арестовывать.

– Раньше в интервью вы говорили, что мечтали сыграть Маяковского. Так и не удалось. А были мечты, которые сбылись?

– Я мечтал сыграть Грея – получилось. Корчагина – получилось. Вронского, Анатоля я играл как-то... В ритме обычных своих ролей. Очень хотел сыграть Андрея. Думаю, что это было бы и с точки зрения картины точнее.

– А Штирлица вам не хотелось играть?

– Нет.

– А почему вы согласились на Вольфа? Все-таки вы играли героев положительных, а тут...

– Положительный – отрицательный – это все ерунда. Что, Анатоль Курагин – отрицательный? А когда ему отрезают на Бородине ногу – это эпизод, который я настоял, – мы понимаем, что никакой он не положительный и не отрицательный. А просто человек. Врагом делали только на примитивном уровне.

– Несколько лет назад вы говорили, что из нашей жизни ушел романтизм. Не вернулся?

– Он намного удалился. Пришли прагматики – жестокие, суровые, бездуховные. Но общество все равно не может жить без чудаков. Историю движут чудаки и романтики. Какие бы люди ни тянулись к власти, человек будет останавливаться и смотреть на топающего ребенка. Будет удивляться чуду. Природе. Пока он удивляется, романтизм будет нужен.

Беседовала Валентина Львова

Коллективные интервью

Ограничимся самой общей их характеристикой. Эти разновидности интервью отличаются в организационно-техническом плане и готовятся, как правило, группой журналистов.

«Круглый стол» – это коллективная беседа, организованная редакцией газеты или журнала, для обсуждения актуальной проблемы – политической, социальной, культурологической и пр. Есть ведущий беседы, который определяет обсуждаемую проблему, возможные подходы ее рассмотрения... Но это не интервьюер: участники беседуют на равных, коммуникативное лидерство может меняться не один раз. Нередко беседа перерастает в дискуссию, при этом «точки над И», конкретные выводы совсем не обязательны. Каждый из участников высказывает свою точку зрения на обсуждаемую проблему, и через призму индивидуального восприятия могут высветиться какие-то новые грани явления, критерии его оценки. Публикация материалов «круглого стола» или «пресс-конференции» в газете или в журнале обычно вызывает активный отклик и формирует общественное мнение.

Интервью может стать эмоционально-смысловой осью, объединяющей элементы разных жанров.

Знакомство

– Меня зовут Таня (Таней);

– Будем знакомы: я – Таня;

– Познакомьтесь – это Татьяна Сергеевна.

В официальной обстановке принято такое начало знакомства:

– Разрешите (позвольте) с Вами познакомиться!

– Позвольте представиться!

– Разрешите представить Вам...

– Меня зовут Татьяной Сергеевной... (если имя и отчество названы в родительном падеже, то необходимо сделать паузу и продолжить: фамилия – Иванова; называть фамилию в родительном падеже сразу после имени и отчества – речевая ошибка).

Далее называется профессия или должность, место работы – те сведения, которые важны для определения социальной роли говорящего в данной речевой ситуации:

– Я корреспондент газеты «Комсомольская правда»...

Поскольку такое представление, как правило, предваряет деловой контакт, говорящий может сразу же сообщить о мотивах знакомства, подчеркнув официальный характер общения:

- Я уполномочен проверить факты...

– Наша газета проводит опрос...

В ответной реплике партнер называет себя и использует формулы, выражающие его эмоциональную реакцию на состоявшееся знакомство:

– Очень приятно!

– Очень рад с Вами познакомиться (возможно добавление имени-отчества нового знакомого).

В начале делового диалога формула приветствия может быть сразу дополнена вопросом, конкретизирующим характер предлагаемого общения:

– Здравствуйте! Могу я к вам обратиться (можете ли вы уделит мне внимание)?

– Добрый день. Пожалуйста. Я вас слушаю.

Извинения

– Прошу меня извинить: я не смогу быть у вас в 12 часов. Если можно (если это для вас удобно), перенесём время встречи на полчаса позже?

– Это возможно. Итак, встречаемся в 12.30. Благодарю вас за звонок.

1^[7] Там же. С. 6–7.

15