О целях и задачах унасур

РИО-ДЕ-ЖАНЕЙРО, 23 мая. Конституционный договор Южноамериканского союза наций /УНАСУР/ был подписан в бразильской столице, городе Бразилиа, президентами двенадцати стран региона. Таким образом будет формально завершен процесс создания объединения, основанного еще в 2004 году, а страны южноамериканского континента получат инструмент для решения возникающих проблем собственными силами.  Как ожидается, на саммите будет обсуждаться вопрос о создании Южноамериканского совета обороны /ЮСО/ – идею об его учреждении выдвинул президент Бразилии Луис Инасиу Лула да Силва. Основная задача новой организации не скопировать деятельность таких военных союзов, как НАТО, а снизить уровень напряженности неразрешенных конфликтных ситуаций между странами Южной Америки, стать форумом для обсуждения насущных проблем и формирования совместной оборонной политики.  Важной задачей остается и разработка Южноамериканского энергетического договора. Страны континента обладают большими запасами углеводородов, ресурсами для развития гидроэнергетики и альтернативных источников топлива, однако не существует единой политики и эффективно действующих многосторонних механизмов, позволяющих всем странам Южной Америки чувствовать себя в энергетической безопасности.  УНАСУР – самое крупное интеграционное сообщество в Латинской Америке. Блок охватывает территорию в 17,6 млн кв км с населением свыше 377 млн человек и совокупным ВВП более 1,23 трлн долларов.

2. Южная Азия. Кашмирский конфликт. Линия прекращения огня. Референдум.

Кашмирский конфликт — длящийся с 1947 г. конфликт между Индией и Пакистаном из-за принадлежности Кашмира, основная причина индо-пакистанского конфликта.

Во время раздела Британской Индии в августе 1947 г. в княжестве Джамму и Кашмир правил махараджа Хари Сингх,индуист, однако 77 % его подданных были мусульманами. В нескольких районах княжества вспыхнуло восстание против махараджи. Затем, 21 октября 1947 года ополчение пуштунских племён с территории Пакистана, а потом и «пакистанские добровольцы» вторглись в княжество на помощь восставшим единоверцам-мусульманам.

24 октября 1947 г. на территории, занятой ими, было провозглашено создание суверенного образования Азад Кашмир(«Свободный Кашмир») и вхождение всего княжества в состав Пакистана. В ответ на это Хари Сингх заявил о присоединении Кашмира к Индии и обратился к индийскому правительству за военной помощью.

Спешно посланные в Кашмир индийские войска остановили пакистанцев недалеко от столицы Кашмира — городаСринагар. Затем, 28 октября — 22 декабря 1947 года состоялись переговоры между Индией и Пакистаном по проблеме принадлежности Кашмира. На этих переговорах стороны в принципе признали необходимость свободного волеизъявления населения Кашмира. Однако военные действия не были приостановлены, в них вскоре оказались задействованы регулярные воинские части Пакистана. Бои приняли затяжной характер и продолжались почти год. Эти события считаются первой индо-пакистанской войной.

К 1 января 1949 года боевые действия были прекращены, а в августе под контролем ООН была проведена Линия прекращения огня, разделившая Кашмир на две части — подконтрольные, соответственно, Индии и Пакистану. Под пакистанский контроль попало 77.5 тыс.  км² — почти половина княжества.

Несколько резолюций ООН (21 апреля и 13 августа 1948 и 5 января 1949 года) призывали обе стороны к выводу войск и проведению плебисцита, однако ни Индия, ни Пакистан не пожелали вывести свои части, заявляя об оккупации части Кашмира противоположной стороной. СССР с самого начала считал Азад Кашмир незаконно оккупированной территорией Индии. США заявляли о «нерешённой проблеме», но фактически поддерживали Пакистан. В 1956 году, после принятия закона о новом административном делении страны, Индия предоставила своим кашмирским территориям статус штатаДжамму и Кашмир. Летней столицей штата остался Сринагар, зимней стал город Джамму. Линия прекращения огня превратилась де-факто в государственную границу между Индией и Пакистаном.

Из территории Кашмира, находящейся под пакистанским контролем, большая часть земель была выделена в особоеАгентство северных территорий в составе Пакистана со столицей в городе Гилгит, а в составе Азад Кашмира осталось лишь 2 169 кв. км. в виде узкой полосы вдоль Линии прекращения огня. Резиденцией правительства Азад Кашмира сталМузаффарабад. Азад Кашмир имеет статус государства, ассоциированного с Пакистаном. Это квазигосударственное образование формально имеет даже свои вооружённые силы.

Обладание хотя бы частью Кашмира имеет особую важность для Пакистана, поскольку это отрезает Индию от непосредственного выхода в Центральноазиатский регион и к Афганистану, а Пакистан получает общую границу сКитаем, являющимся его союзником.

После индо-китайской войны 1962 г. пакистанское руководство начало переговоры с КНР о демаркации границы в Кашмире. В 1963 году, после подписания пакистано-китайского пограничного соглашения, у Китая оказалась, как полагают индийцы, часть законной индийской территории (в дополнение к тому, что Китай оккупировал Аксай-Чин, ещё одну часть Кашмира, с начала 1950-х годов).

Во время второй индо-пакистанской войны 1965 г., которая началась из-за секретной операции Пакистана, пытавшегося вызвать восстание в контролируемой Индией части Кашмира, боевые действия велись как в Кашмире, так и за его пределами. Они не выявили победителя и война завершилась вничью после вмешательства ООН.

В 1971 г. произошла третья, самую крупная, индо-пакистанская война. Она окончилась капитуляцией пакистанских войск в Восточном Пакистане, отторжением от Пакистана этой провинции и провозглашением там независимого государства Бангладеш. Бои шли и в Кашмире, хотя там ни одной из сторон не удалось добиться решающего успеха. Летом 1972 года в городе Симла в Индии главы обоих государств подписали соглашение, которое закрепило результат войны и согласно которому стороны обязались впредь разрешать все спорные вопросы мирным путём. Согласно соглашению, в Кашмире была установлена Линия контроля, почти совпавшая с Линией прекращения огня 1949 года. Симлское соглашение, однако, по-разному толкуется каждой из сторон.

Пакистан считает Кашмирский конфликт международным спором, и сохраняет за собой право выносить данный вопрос на обсуждение на международных форумах, допуская посредничество других государств. Он требует проведения плебисцита, ссылаясь на соотвествующие резолюции ООН. Пакистан говорит о невозможности начала переговоров с Индией по каким-либо прочим вопросам без первоочерёдного решения кашмирской проблемы.

Индия же выступает против признания кашмирской проблемы международным спором и отвергает какую-либо возможность плебисцита. Главным требованием Индии является прекращение «трансграничного терроризма» — прямой поддержки Пакистаном мусульманских боевиков в индийском штате Джамму и Кашмир. Индия выступает за необходимость ведения переговоров по кашмирской проблеме без обязательной увязки её со всеми остальными двусторонними спорными моментами и претензиями (всего их насчитывается семь).

В конце 1980-х годов обстановка в Джамму и Кашмире сильно обострилась на фоне общего социально-экономического кризиса. Там резко активизировалась деятельность сразу нескольких террористических организаций, требовавших «свободы оккупированного Индией Кашмира» под исламскими лозунгами. Пакистанские власти стали снабжать боевиков оружием и предоставили им на своей территории лагеря для подготовки. В действиях террористических групп в Джамму и Кашмире значительное участие принимали и афганские моджахеды.

Кроме того, произошли столкновения регулярных войск Индии и Пакистана на Линии контроля в 1984-86 годах на высокогорном леднике Сячэн близ китайской территории. Линия контроля не проходит по этому леднику (по соглашению 1949 года Линия прекращения огня должна была устанавливаться «до ледников»), таким образом он является фактически территорией с неопределённым статусом.

С 1987 по 2001 г. в Кашмире практически не было дня без обстрела погранзастав той или иной стороны, нередко с применением артиллерии, или без нападения боевиков. В 1990 года в Джамму и Кашмире в связи с резкой эскалацией деятельности боевиков было введено прямое президентское правление и в штат были введены индийские войска численностью до 20 дивизий. К 2001 г. в результате почти беспрерывных схваток с боевиками и террористических актов Индия потеряла более 30 тысяч военнослужащих и мирных жителей (в Пакистане же говорит о, по меньшей мере, 70 тысячах кашмирцев, погибших «от рук индийских варваров» и «многотысячных» потерях индийских военнослужащих). Пакистан официально постоянно отрицал свою причастность к действиям боевиков в штате Джамму и Кашмир, заявляя лишь о моральной поддержке «борцов за свободу Кашмира» и о «нарушениях прав человека» и «притеснениях мусульман» в Кашмире и в Индии в целом.

В 1995 году правительство Индии начало уделять повышенное внимание развитию хозяйства штата Джамму и Кашмир, в сентябре 1996 года состоялись выборы в Законодательное собрание штата. Боевики стали терять сторонников. Если раньше большую часть боевиков составляли местные жители, то к концу 1990-х годов до 70 % боевиков были пакистанцами и афганцами.

В мае 1999 года начался беспрецедентный с 1971 года рост напряжённости в Кашмире. До тысячи боевиков, проникнувших из Пакистана, преодолели Линию контроля в пяти секторах. Отбросив небольшие гарнизоны индийских погранзастав, они закрепились на индийской стороне Линии контроля на ряде тактически важных высот. Их прикрывала пакистанская артиллерия, ведшая огонь через Линию контроля. Так началась Каргильская война. Этот конфликт окончился победой индийцев, им к концу июля 1999 г. удалось отбить практически все территории, захваченные боевиками в первые дни боёв.

Крайне высокая напряжённость на границе Индии и Пакистана сохранялась и после каргильских боёв. 10 августа 1999 года два индийских МиГ-21 сбили в приграничной зоне пакистанский патрульный самолёт «Атлантик-2», весь экипаж которого — 17 человек — погиб. После этого другой индийский МиГ был обстрелян пакистанскими зенитными ракетами. До сих пор не выяснены все обстоятельства этого происшествия, и каждая из сторон утверждает, что сбитый самолёт находился в её воздушном пространстве.

С февраля 2000 года возобновились стычки на Линии контроля, хотя Индия и объявляла с ноября 2000 по конец мая 2001 года мораторий на военные операции против исламских боевиков в Кашмире. Пакистан также инициировал объявление моратория на боевые действия со стороны одной из основных исламских кашмирских вооружённых группировок -«Хизб-уль-Муджахедин».

В мае 2001 года глава Пакистана П.Мушарраф в ответ на приглашение посетить Индию дал принципиальное согласие нанести такой визит. Эта встреча на высшем уровне завершилась безрезультатно, поскольку ни одна из сторон не пожелала отойти от своей давно известной позиции по кашмирской проблеме. Тем не менее, сам факт проведения встречи был значим, поскольку стороны признали возможность вести диалог друг с другом и проявили желание возобновить прерванный переговорный процесс.

Однако после встречи возобновились, несколько затихшие после окончания Каргильского кризиса перестрелки на Линии Контроля между регулярными частями обеих стран. В октябре в Кашмире произошло несколько терактов, а после нападения 13 декабря группы боевиков на здание индийского парламента в Дели Индия, обвинившая Пакистан в пособничестве террористам, начала перебрасывать войска к границе с Пакистаном и Линии контроля в Кашмире. Весь декабрь 2001 и январь 2002 года оба государства вновь балансировали на грани войны.

В мае 2002 года Индия и Пакистан были ближе к войне, чем когда-либо после Каргильского конфликта. Три четверти сухопутных сил Индии и практически все сухопутные силы Пакистана были подтянуты к границе. Войну удалось предотвратить во многом благодаря активной позиции мирового сообщества, в первую очередь России и США.

В конце 2001 года в Джамму и Кашмире действовало примерно 6-10 тысяч вооружённых боевиков. Как правило, ежегодное усиление активности боевиков приходится на конец весны, поскольку в это время года освобождаются от снега горные проходы, по которым боевики просачиваются через Линию контроля. Они переходят Линию контроля обычно группами по 3-4 человека, объединяясь затем в отряды по 20-30 человек. Боевики нападают на правительственные учреждения, полицейские участки и военные объекты. Иногда эти нападения перерастают в довольно крупные столкновения с индийскими полицейскими и военными. В Джамму и Кашмире дислоцировано, по некоторым данным, до 300 тысяч индийских военнослужащих (почти третья часть всех сухопутных сил Индии), крупные силы полиции и военизированных формирований.

Конфликт из-за ледников Сиачен в северо-восточной зоне Кашмира стал продолжением давнего индо-пакистанского и кашмирского конфликта. После войны 1971 года на конференции в Симле обе стороны договорились решать все вопросы мирными методами и состоялось уточнение линии разграничения в Кашмире, которая была переименована в “линию контроля” (ЛОК). Гласиры Каракорума, самая восточная часть линии, примыкающая к китайской границе, остались неразмеченными, с конца 70-х Пакистан стал на картах показывать их в своем составе и выдавать альпинистам разрешение на путешествия туда; в 1984 обе стороны отрядили экспедиции в зону гласиров, стараясь захватить как можно большую их часть. После определения фактических позиций сторон на гласирах было почти три года тихо.  В 1987 на одном из них, под названием Сиачен, на высоте 6452 метра был водворен пост, с которого двум передовым индийским постам, снабжаемым по воздуху, житья не давали. Вчетвером пакистанцы забрались на эту гору в 30-градусный мороз, управившись за ночь со всем подъемом, включая отвесные 150 метров на самом верху, устроились сперва в иглу, а потом добрались и до собственно поста, водворенного в ноябре на клочке радиусом 15 метров. О характере местности говорит то, что индусам, которые 18.4.87 были посланы расправиться с постом после смерти под его огнем двух индийских военнослужащих, пришлось лезть на 90-градусного наклона стену высотой около 500 метров. Семеро из них погибли от огня с поста, трое вернулись. 23.6. была начата операция “Раджив” в честь Раджива Панде, убитого во время подъема лейтенанта. На подъем у группы захвата ушло четыре часа, но и этой, и следующей пришлось вернуться без успехов. Только 26 числа пост пал после драки врукопашную. В целом, по индийской версии получается небольшая локальная заруба, а по пакистанской – грандиозное эпическое побоище. За пост пришлось заплатить 16 жизнями по индийской версии, или 41 по пакистанской. По сю пору обе враждующие стороны держат на ледниках по нескольку тысяч человек, распределенных по 150 постам, что обходится им в суммы порядка нескольких сотен миллионов долларов в год.  В конце 80-х Индия столкнулась с новой проблемой в Кашмире – повстанческим движением и политическими протестами. В значительной степени на ухудшение ситуации до такой степени повлияли манипуляции индийского правительства, особенно хорошо заметные на выборах-87, когда основных оппозиционеров заранее арестовали, и хотя граждане продемонстрировали небывало высокую явку, отдавая голоса оппозиции в знак протеста, официальный подсчет отдал победу НК и ИНК. После этих выборов милитантная компонента кашмирского национализма стремительно пошла в рост. Руководил сепаратистским движением на первых порах Фронт освобождения Джамму и Кашмира, в 1982 проникший в “Азад Кашмир” (пакистанская часть), а еще через пять лет в индийскую секцию. Была это довольно грозная и разветвленная организация, бранчи в Персидском заливе и Гонконге активно помогали деньгами, а нью-йоркский устраивал протесты около ООН.

История противостояния начинается с появления на карте мира в августе 1947 г. Индии (Индийского Союза) и Пакистана. Добившись от Лондона статуса независимых доминионов в результате хотя и запланированного, но поспешного ухода Великобритании из главной ее заморской колонии, оба молодых государства встали на путь консолидации власти. В результате размежевания Пакистан как государство оказался состоящим из двух крупных территориальных массивов, не соприкасавшихся между собой – Западного Пакистана (современный Пакистан) и Восточного Пакистана (современная Бангладеш).         Наиболее острые проблемы возникли между Индией и Пакистаном по вопросу определения судьбы самого крупного (свыше 200 тыс. кв. км.) индийского княжества под историческим названием «Джамму и Кашмир». Надо заметить, что число полусамостоятельных, формально независимых или полунезависимых, разрозненных княжеств среди британских владений на территории Индостана, находившихся в прямых договорно-вассальных отношениях с британской короной, приближалось в те годы к шестистам. Эти территории формально не считались частью колонии, и их общая площадь лишь немного уступала территории «собственно колонии» – Британской Индии, которая была едина в административном отношении и управлялась непосредственно британско-индийской колониальной властью. В состав Британской Индии входили не только современные Пакистан, Бангладеш и Индия, но до 1936 г. и Бирма (Мьянма).         При этом большинство населения (80%) проживало как раз в Британской Индии, а земли княжеств представляли собой преимущественно периферийные и редко населенные районы. Джамму и Кашмир был типичным такого рода образованием – по переписи 1941 г. численность его жителей составляла 4 млн. человек (1% от общего народонаселения Индостана). 77% населения составляли мусульмане, а законным наследным правителем княжества (махараджей) был индус из кшатриев¹.         Если бы область не имела «особого», княжеского статуса, то при отказе Великобритании от владений в Индостане и связанным с этим новым территориальным размежеванием она, скорее всего, отошла бы к Пакистану, ибо решающим при разделе территорий был принцип конфессиональной принадлежности большинства местного населения. Мусульман из Индии стремились объединить с мусульманами в рамках Пакистана и отделить их от немусульман (индусов и сикхов), которые, соответственно, тоже объединялись в едином государстве – Индийском Союзе. Такой принцип раздела в первую очередь касался непосредственно Британской Индии. Формально суверенные княжества, получившие суверенитет в связи с решением англичан, должны были сами определить свою судьбу.         Махараджа княжества Джамму и Кашмир принял решение присоединиться к Индии, что в октябре 1947 г. вызвало обострение ситуации в княжестве и на его границах. Возник вооруженный конфликт с участием на первых порах нерегулярных формирований со стороны Пакистана (ополчений пуштунов) и регулярных индийских частей, которые были переброшены по воздуху из столицы Индии Дели в Сринагар – главный город Джамму и Кашмира².         Конфликт вокруг княжества омрачил и без того натянутые отношения между Индией и Пакистаном. Эта напряженность была вызвана взаимными претензиями, появившимися в связи с кровавыми событиями, которыми сопровождалось размежевание между Индией и Пакистаном. Во многих пограничных районах прежде единого административно-политического пространства Британской Индии мусульмане и индусы проживали совместно. После образования двух раздельных государств возникли потоки вынужденных переселенцев. Спасаясь от грабежей и насилия, мусульмане из Индии двинулись на территорию Пакистана, а навстречу им устремились бежавшие из Пакистана в Индию индусы и сикхи. Говоря современным языком, в регионе происходила крупномасштабная «этническая чистка», которая исковеркала судьбы 12-14 млн. человек, не считая 2 млн. погибших в ходе происходивших в обеих странах погромов и связанных с ними бедствий.         В итоге бурных событий довольно крупное по территории княжество Джамму и Кашмир к ноябрю 1947 г. фактически распалось. Занимающая в нем центральное место и населенная мусульманами живописная долина Кашмира вместе с прилегающими районами в результате боевых действий досталась Индии. У нее же оказался контроль над индусской на две пятых областью Джамму и восточным тибетско-буддийским Ладакхом.         Большая часть населенной мусульманами области Пунч к западу от Джамму была занята войсками Пакистана. На этой территории была провозглашена символическая власть «правительства Свободного Кашмира» (Азад Кашмир). В состав Пакистана фактически была включена и территория Гилгит, мусульманское население которой подняло мятеж против махараджи-индуса, сформировало собственные полурегулярные части и объявило о присоединении к Пакистану³.         Военные действия на территории бывшего княжества велись до декабря 1948 года. Индийское правительство во главе с Дж. Неру согласилось провести референдум в княжестве для решения вопроса о его принадлежности и пошло на интернационализацию конфликта, передав жалобу на действия Пакистана в ООН. Первая индийско-пакистанская война относится к разряду конфликтов низкой интенсивности. В ходе длившихся почти полтора года боев погибло более тысячи военнослужащих. 1 января 1949 г. стороны согласились с резолюцией Совета Безопасности ООН и объявили о прекращении огня, а в июле того года подписали соглашение о перемирии.         Усилия ООН организовать через назначаемых ей посредников референдум успехом не увенчались. Слишком велики были различия в подходах сторон к его организации. Первый раунд борьбы за Кашмир был выигран Индией: она получила районы бывшего княжества, населенные не только индусами, но и мусульманами. Три четверти кашмирского населения попали под юрисдикцию Индии. В составе Индийского Союза, в стратегически важном районе у границ с Пакистаном и Китаем появился индийский штат Джамму и Кашмир, населенный преимущественно мусульманами. В соответствии с введенной в действие в январе 1950 г. конституцией Республики Индия ему был предоставлен особый статус (статья 370 и ряд других положений). Пакистанская сторона считала итоги раздела княжества несправедливыми и сохраняла надежды на реванш, силами и средствами для которого она, однако, не обладала.         Вторая крупная проблема в индийско-пакистанских отношениях связана с водопользованием, в том числе – разделом речных вод для целей ирригации. Благодаря сооружению в конце ХIХ – начале ХХ в. разветвленной системы плотин и каналов значительные участки земли в исторической провинции Пенджаб (единой до индийско-пакистанского размежевания) обрабатывались с помощью вод пяти притоков Инда. Два из них, Джелам и Чинаб, как и сам Инд, пересекают земли бывшего княжества Джамму и Кашмир. После событий 1947-1948 годов головные сооружения ряда плотин, построенных на трех других – Рави, Беасе и Сатледже – оказались на территории индийской части Пенджаба. Весной 1948 г. правительство индийского штата Восточный Пенджаб перекрыло снабжение водой каналов, орошающих поля в пакистанской провинции Западный Пенджаб. Конфликт удалось разрешить мирно, но Пакистану показали, насколько велика его зависимость от соседа.         Временные соглашения по поводу воды действовали до 1960 года, а затем их заменил договор о развитии бассейна реки Инд, который имел целью разделить ресурсы Инда и его притоков так, чтобы вода трех восточных рек использовалась Индией, а трех западных – Пакистаном. В реализации проектов на пакистанской территории, предусмотренных договором, согласилась участвовать и Индия. В том же году, который можно считать первым успешным в развитии двусторонних отношений, тогдашнюю столицу Пакистана Карачи посетил индийский премьер-министр Дж. Неру. Пакистан предлагал Индии заключить «пакт об обороне» Индостана, но это предложение было отвергнуто. На пути сближения стояла проблема несхожести идеологических и внешнеполитических интересов двух государств.         Страны-соседи одновременно похожи и различны. Генетически и в языковом отношении Пакистан (тогдашний Западный Пакистан) был продолжением Северной Индии, а Восточный Пакистан (удаленный на 1500 км от западного) представлял собой мусульманскую часть исторического «ядра» Британской Индии – провинции Бенгалии.         Религия в середине прошлого века казалась многим политикам явлением отмирающим. Индуизм легко мирился со светскими политическими порядками. Секуляризм имел приверженцев и среди мусульман, но ислам был теснее связан с политикой и идеологией. Индуизм и ислам оказались в основном закрытыми друг для друга системами верований и представлений. Они олицетворяли разные способы и формы самоидентификации в историческом и международно-политическом пространстве. Индуизм ориентировался на местную культурную почву, наследие оригинальной индостанской традиции, ислам в культурном смысле тяготел к арабо-мусульманскому наследию, «смотрел на Аравию»⁴.         Помимо культурно-религиозных факторов, на различия в природе государств влияла разная структура общества. В Индии оно было более городским и относительно слабо иерархичным, а традиционная элита – менее связанной с землевладением (представителям высшей касты брахманов даже предписывалось не владеть землей). Руководящие позиции в Индии заняли представители политического класса, генетически принадлежащие в основном к средним слоям.         Пакистанское общество сложилось как типично «феодальное»: его элиту составили по преимуществу выходцы из традиционной земельной аристократии. Иерархическая социальная структура, у основания которой находились бесправные сельские низы и кочевые племена, способствовала формированию «верхушечного» политического сообщества. Главную роль в нем стала играть гражданская и военная бюрократия.         При всех различиях оба государства были надэтническими (наднациональными)⁵. Понимая свою политическую уязвимость и осознавая большую угрозу сепаратизма из-за наличия многообразных этнических и религиозных групп, населяющих обе страны, индийская и пакистанская элиты ориентировались на идеи сильного единого государства, своего рода южноазиатскую державность. Речь шла не только о военной мощи, хотя она и имелавсегда большое значение. Руководители обеих стран (особенно Индии) делали акцент на идеях будто бы присущей каждой из них «особой миссии», соображениях престижа, исторической памяти, борьбе за реализацию своего международно-идеологического проекта или лидерство в коллективном проекте.         В 1954 г. Пакистан заключил договор о взаимной обороне с США, благодаря которому началось перевооружение и рост численности его армии. Индия в середине 1950-х годов сделала акцент на развитии тяжелой промышленности и не уделяла много средств и внимания своим вооруженным силам. Возможно поэтому осенью 1962 г. она потерпела обидное поражение в пограничной войне с КНР. После этого военные расходы Индии выросли почти в два раза. Наполовину увеличилось и количество военнослужащих. Политическая роль армии не изменилась, но сама армия в результате принятых мер стала более боеспособной.         В 1965 г. Индии пришлось отражать наступление Пакистана, начатое им в Кашмире. Вторая индийско-пакистанская война прошла классические фазы подготовки (апрель-июль), скрытых и ограниченных столкновений на территории Кашмира (август), открытой войны, перенесенной Индией за пределы Кашмира (сентябрь). Тем не менее эта война не приобрела тотальный характер. Вооруженное противостояние завершилось с некоторым военно-позиционным и политико-пропагандистским выигрышем Индии. Заключенное при посредничестве СССР в январе 1966 г. Ташкентское соглашение на время закрыло кашмирский вопрос как главный в индийско-пакистанском противостоянии. На первый план выдвинулась проблема Восточного Пакистана.         С середины 1960-х годов Пакистан вступил в полосу неудач, в то время как обстановка в Индии, наоборот, постепенно стабилизировалась. После смерти Дж. Неру в 1964 г. на роль признанного лидера нации выдвинулась его дочь И. Ганди. В стране стала происходить консолидация общества при опоре в экономике на сильный государственный сектор. Продолжилось усиление военной мощи государства. Все это помогло Индии использовать в 1971 г. острый внутриполитический кризис в Восточном Пакистане, поддержав (в том числе военным путем) сторонников его отделения и создания государства бенгальцев-мусульман.         Начатая на этот раз фактически по инициативе Индии третья война с Пакистаном была самой масштабной и значительной по результатам. Капитуляция восточнопакистанской армии 16 декабря 1971 г. привела к появлению нового государства в Южной Азии – Бангладеш. Индийско-пакистанская война велась и на западном фронте – в Кашмире, где Индия также добилась серьезных успехов. Существует мнение, что, если бы не давление, оказанное на Дели Соединенными Штатами и Советским Союзом, сам факт существования Пакистана как независимого государства мог оказаться под сомнением. Индийские политики, правда, настаивали на том, что в 1971 г. они не имели намерений вести войну «до победного конца».         По заключенному в июле 1972 г. двустороннему соглашению в Симле (индийский штат Химачал-Прадеш) Индия согласилась отвести войска с территорий Пакистана, которые она заняла в ходе военных действий. Договоренности открыли возможность для возвращения на родину захваченных в плен пакистанцев (более 90 тыс. человек). Вместе с тем в 1972 г. новая разделительная линия в Кашмире была проведена с изменениями в пользу Дели по сравнению с условиями 1949 года.         Как нередко бывает, вслед за успехом Индия вступила в полосу спада, хотя и не столь глубокого, как Пакистан. Поддержка Бангладеш стала для индийской стороны тяжелой ношей, что отразилось на внутриполитической обстановке. Возможно, перенапряжение Индии было связано и с развитием программы мирного использования атомной энергии, которая несколько неожиданно обернулось проведением в мае 1974 г. испытания индийского ядерного взрывного устройства. Хотя индийское правительство официально заявило после этого о том, что Индия не имеет ядерного оружия и не собирается его создавать, фактически она поставила себя в круг потенциальных ядерных держав, что не могло не вызвать резонанса как внутри страны, так и за ее пределами.         Между тем, вызванное обострением внутренней ситуации введение правительством И. Ганди чрезвычайного положения в 1975 г. показало, что даже достаточно устоявшиеся демократические порядки не гарантируют отсутствие внутренних кризисов. Преодолев кризис, Индия в 1977 г. вернулась к проведению всеобщих выборов. Партия Индийский национальный конгресс во главе с И. Ганди потерпела на них первое поражение. Но уже через три года, на выборах в самом начале 1980 года, она вновь победила.         Потеряв восточную часть страны в 1971 году, Пакистан в интересах консолидации общества усилил пропагандистские акценты на идеях построения «сильной державы» и укрепления исламской идентичности. После поражения от Индии военные, правившие с 1958 года, передали власть гражданским руководителям. К власти пришел лидер сильнейшей политической партии Пакистана З.А. Бхутто. В 1973 г. Пакистан обрел конституцию парламентского типа, но это не устранило преобладающего влияния генералитета на политическую жизнь страны. Военные остались главными арбитрами в вопросах власти. В 1977 г. они совершили государственный переворот, свергнув и впоследствии казнив бывшего премьер-министра З.А. Бхутто. В стране был установлен жесткий авторитарный режим исламского типа.         С началом Первой афганской войны в конце 1979 г. (ввод в Афганистан советских войск) резко выросла роль Пакистана в военно-политической стратегии США. Исламабад стал ключевым игроком региональной ситуации, поскольку именно через него стала поступать из стран Запада и исламских государств помощь афганской оппозиции (муджахедам), которые вели борьбу с правительством в Кабуле и поддержавшими его советскими войсками. В эти годы произошло перевооружение пакистанской армии за счет кредитов и техники США, субсидий Саудовской Аравии, а также поставок технологий и вооружений из Китая. У Пакистана появились американские самолеты F-16.         В те годы КНР и Советский Союз были стратегическими соперниками, а Пакистан рассматривался в Пекине как союзник против СССР. В такой ситуации пакистанское руководство, не встречая противодействия со стороны США, смогло получить доступ к китайским технологиям производства ядерного оружия, а также использовать незаконно вывезенные из Западной Европы технологические секреты (за счет осуществления крупных контрактов с канадскими и западноевропейскими фирмами на закупки ядерных реакторов и обогащенного атомного топлива). В 1986 г. глава военного руководства Пакистана М. Зия уль-Хак косвенно, но достаточно понятно, заявил о том, что фактически Пакистан в состоянии стать ядерной державой.         Десятилетие 1980-х прошло под знаком военно-политического усиления Пакистана. Для ослабления Индии он предоставил свою территорию под тренировочные лагеря сепаратистов-сикхов из соседнего Пенджаба. После расправы над ними в 1984 г. сикхи подготовили и осуществили убийство И. Ганди. Последовавшая за тем широкая волна сепаратизма стала ослаблять единство Индии по всему периметру ее центральной, эндогенной части – на северо-востоке (прежде всего в Ассаме), юге (действия тамильских сепаратистов на Шри Ланке) и северо-западе, где помимо сикхского сепаратизма в Пенджабе, вспыхнуло движение за создание сикхского Халистана.         Сепаратизм захватил и мусульманский Кашмир. В 1989 г. там началось восстание, в котором на первых порах принимали участие достаточно широкие слои населения. Их недовольством воспользовался Пакистан, переправивший из Афганистана (откуда к тому времени только что ушли советские войска) несколько тысяч участников афганского джихада, так или иначе связанных с Кашмиром. Усилия Индии по подавлению мятежа в Кашмире привели весной 1990 г. к состоянию крайней напряженности в отношениях с Пакистаном. Мог разгореться еще один конфликт в неблагоприятный для Индии момент, когда Пакистан, возможно, превосходил ее в ядерной области⁶.         Пакистан, по-видимому, не был готов начать крупномасштабную войну против Индии, а сближение Москвы и Вашингтона на волне «нового политического мышления» и стремления найти развязки в региональных конфликтах в тот период предвещало высокую вероятность их совместного давления на Исламабад с целью недопущения крупного конфликта в Южной Азии. Воинственность Пакистана уменьшилась и после гибели в авиакатастрофе в 1988 г. Зия уль-Хака. Наступивший затем в стране недолгий период парламентской демократии при сохранении сильной закулисной роли военных (до 1999 г.) характеризовался состоянием глубокого экономического и общественного кризиса.         Индия, напротив, столкнувшись с угрозой сепаратизма в середине и конце 1980-х годов, болезненно переживавшая трагические проявления кризиса правления «семьи Ганди», стала обнаруживать стремление к новой внутренней консолидации. Обстановка в стране после выборов 1991 г. стала улучшаться, вслед за чем началась полоса национального подъема. К середине 1990-х годов восстание в Кашмире было подавлено. Одновременно в стране была тайно активизирована военная ядерная программа.         В мае 1998 г. Индия провела подземные испытания ядерного оружия. В отличие от Пакистана индийское ядерное оружие было создано в основном на собственной научной и экспериментальной базе. При этом Индия, которая никогда не присоединялась к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) 1968 года, заявляла о том, что она не несет международно-правовой ответственности за принятое ей решение о взрывах. США и Япония ввели против Индии экономические санкции за нарушение режима нераспространения, от которых она пострадала незначительно. Вслед за Индией и Пакистан, который также не подписывал ДНЯО, после двухнедельных колебаний провел собственные испытания ядерного оружия, доказав, что его заявления о наличии ядерных систем – не бравада. Введенные и против него экономические санкции ударили по Пакистану гораздо сильнее, чем по Индии.         Почти одновременный прорыв Индии и Пакистана в мае 1998 г. к статусу «нелегальных ядерных держав» вызвал дискуссии в кругах политиков и экспертов о возможных последствиях новой ситуации в Южной Азии. Теоретически вероятными представлялись сценарии как встречной эскалации конфликта, способного приобрести в новых условиях ядерное измерение, так и канализации застарелого индийско-пакистанского противостояния в русло конфронтации по правилам советско-американского противостояния, каким оно было на протяжении большей части второй половины ХХ века.         Похоже, что колебания существовали и в Дели, и в Исламабаде. Первым их попытался преодолеть Пакистан: по инициативе пакистанского премьер-министра Н. Шарифа были предприняты шаги для примирения с Индией. Оно состоялось в феврале 1999 года, когда в главном городе пакистанского Пенджаба Лахоре была подписана индийско-пакистанская Декларация о мире и добрососедстве. Напряженность в двусторонних отношениях стала ослабевать.         Однако пакистанские военные не разделяли миролюбия своего премьера. Они спровоцировали конфликт на демаркационной линии в Кашмире. В мае-июне 1999 г. там шли бои между регулярными частями Пакистана и Индии, в результате которых погибло более тысячи военнослужащих. По сути, состоялась четвертая по счету индийско-пакистанская война, оказавшаяся первой в мировой истории ограниченной войной между ядерными державами.         Внешняя среда не способствовала разрастанию конфликта. Ведущие страны мира были крайне озабочены фактом распространения ядерного оружия и возлагали ответственность за него в одинаковой степени на обе державы. Настроения пакистанских военных не находили поддержки ни у Китая, ни у США. Под давлением главным образом Вашингтона правительство в Исламабаде отдало приказ об отводе войск за линию контроля. Армия повиновалась неохотно, назревал очередной конфликт между ней и политическим руководством. Премьер Шариф попытался опередить события, объявив в октябре 1999 г. о смещении начальника штаба армии П. Мушаррафа, но проиграл. Генералы арестовали самого премьера, и в четвертый раз в Пакистане пришли к власти военные.         Последующие два года ситуация в Южной Азии оставалась стабильной, но умеренно напряженной. Индия и Пакистан не провоцировали друг друга, но и не делали шагов к разрешению своих застарелых противоречий. Вспышек противостояния не происходило – в значительной мере из-за резкого изменения конфигурации интересов ведущих внешних держав. Существенное значение для США стало приобретать то обстоятельство, что Индия в известном смысле могла служить ограничительным рубежом для распространения экстремистских разновидностей исламской идеологии в Азии как раз в тот момент, когда стала возрастать опасность усиления влияния этой идеологии на политику Пакистана.         События 11 сентября 2001 г. и начатая Вашингтоном всемирная кампания борьбы с терроризмом, имеющая антиисламские коннотации, объективно была выгодна Индии, которая получала шанс подорвать традиционные представления американских политиков о выгодности для США поддержки Пакистана в региональных делах.         Правда, став президентом Пакистана, П. Мушарраф был достаточно осмотрителен, чтобы отмежеваться от экстремистов исламского толка. Поддержав в 2001 г. США в их борьбе против афганских талибов, Исламабад подтвердил свою ориентацию на союз с Вашингтоном и не дал Индии девальвировать свою роль в американской политике. Одновременно пакистанская сторона прибегла к тактике избирательного и ограниченного силового давления на Индию в Кашмире – отчасти с целью переключения на нее внимания местных экстремистов. Последние в ином случае могли сосредоточиться на борьбе с самим П. Мушаррафом – его исламисты считали не достаточно «патриотичным».         Как бы то ни было, в Кашмир из Афганистана (через пакистанскую территорию) были снова переброшены боевики кашмирского происхождения, которые устроили серию терактов. Их действия вышли за пределы Кашмира. 13 декабря 2001 г. они даже совершили нападение на здание индийского парламента в Дели. Индия обвинила Пакистан в поддержке террористов и сосредоточила на границе с ним полумиллионную армию. Сначала в январе, а затем в мае-июне 2002 г. (после еще одного «громкого дела» террористов) мир снова наблюдал опасное противостояние двух соперников. К тому моменту их вооруженные силы были оснащены эффективными средствами доставки прошедших испытания ядерных боезарядов.         Сдержанность политического и военного руководства двух государств вкупе с давлением мирового общественного мнения и американской администрации, которая не хотела обострения индийско-пакистанских отношений на фоне сложной обстановки в соседнем Афганистане и подготовки войны против Ирака, помогли разрядить обстановку. Осенью 2002 г. Индия решила начать отвод войск, а через полгода – вступить в переговоры с Пакистаном. Последний незамедлительно поддержал обе инициативы.         Рассматривая пять из шести «туров» последовательно чередовавшихся конфликтов и разрядок в отношениях между Индией и Пакистаном (которые укладываются в основном в десятилетние циклы), можно обнаружить закономерность: в основе каждой новой конфронтации лежит военное преобладание той страны, которая в предшествовавший период уделяла больше внимания военному строительству и вышла на позицию силового превосходства. В 1998 г. оба государства превысили уровень, за которым их регулярные «пробы сил» способны перерасти в региональный ядерный конфликт. Обе вспышки конфронтации после 1998 г. носили кратковременный характер и не сопрягались для обеих сторон с большими потерями. В целом, по сравнению с серединой прошлого века конфликт обнаруживает тенденцию скорее к затуханию, чем разрастанию, несмотря на то, что потенциальная цена риска подобного разрастания резко увеличивается ввиду ядерного статуса обеих стран.

2

        Нынешний этап индийско-пакистанских отношений характеризуется превосходством Индии и происходящим на этом фоне улучшении двусторонних связей. Осенью 2003 г. по предложению Пакистана стороны объявили о прекращении огня в зоне соприкосновения войск в Кашмире (до этого артиллерийские перестрелки происходили постоянно). В январе 2004 г. на очередном саммите Ассоциации регионального сотрудничества стран Южной Азии (СААРК) в Исламабаде состоялась встреча между тогдашним премьер-министром Индии А.Б. Ваджпаи и президентом П. Мушаррафом. После этого уже в феврале 2004 г. стартовали комплексные двусторонние переговоры, имеющие восемь тематических «дорожек».         Линия на развитие диалога была закреплена после смены правительства в Дели. По итогам всеобщих выборов в апреле-мае 2004 г. индусско-националистическую коалицию сменила парламентская коалиция во главе с партией Индийский национальный конгресс. Ставший премьер-министром Индии М. Сингх несколько раз встречался с П. Мушаррафом и главой пакистанского кабинета Ш. Азизом. Регулярные контакты продолжились на уровне министерств иностранных дел. Несмотря на все это, прогресс, достигнутый в ходе двухлетних усилий, нельзя признать прорывом⁷.         Существует некое структурное подобие между современным этапом отношений и периодом 1947-1953 годов – первым периодом индийского преимущества. Как и тогда, сегодня в повестке стоят главным образом три проблемы – кашмирская, водная и самоидентификации, хотя содержание их видоизменилось.         Ядро кашмирской проблемы по-прежнему заключается в неопределенности ситуации в индийском штате Джамму и Кашмир, проистекающей из борьбы трех групп политических сил. Первыми должны быть названы партии, участвующие в выборах. В сентябре-октябре 2002 г. в штате прошли свободные выборы в местное законодательное собрание, на которых поражение потерпела неизменно побеждавшая с 1951 г. Национальная конференция. К власти пришла коалиция из Народно-демократической партии и Индийского национального конгресса. Новое правительство ослабило давление репрессий, освободило из тюрьмы некоторых видных оппозиционеров. Несколько улучшилась экономическая и социальная обстановка. Однако противоречия остаются как между участниками правящей коалиции, так и между ней и оппозицией⁸.         Второй источник проблем – полулегально действующие партии, обычно бойкотирующие выборы и выступающие в защиту одного из двух способов решения проблемы бывшего княжества: предоставление ему независимости или присоединение к Пакистану. Основная часть партий (более 20) объединена в «зонтичную» организацию Всепартийную конференцию свободы (хурриет). В 2003 г. в ней оформился раскол на умеренных и радикалов⁹. Представители умеренной части оппозиции готовы вести переговоры с правительством в Дели, а радикалы считают их бесперспективными. И те, и другие требуют подключения к переговорному процессу Пакистана, но расходятся в оценке его политики.         Часть радикалов поддерживает контакты с представителями организаций третьего рода – нелегальной вооруженной оппозицией. Ее основой выступает Объединенный совета джихада, в который входят представители почти 20 организаций (хотя реальную силу имеют не более 10) во главе сХезб-ул муджахедин и Техрик-ул муджахедин (соответственно, партией и движением джихадистов)¹⁰.         Таким образом, на субструктурном уровне межгосударственного конфликта вокруг Кашмира, условно возвышается «голова», обращенная к Дели, и «ноги», уходящие в пакистанскую почву. Причем связь с Пакистаном не метафорическая, а вполне реальная. Так, глава Объединенного совета С. Салахуддин и некоторые другие его руководители родились в Пакистане и оттуда направляют деятельность боевых формирований.         После 2003 г. активность террористов пошла на спад. Индийские источники отмечают снижение их инфильтрации через линию контроля (чему способствуют и возведенные на некоторых ее участках заграждения). Удар по экстремистам нанесла и природа. Эпицентр разрушительного землетрясения в октябре 2005 г. пришелся на район Музаффарабада, где располагаются основные лагеря беженцев из индийской части Кашмира (по оценкам, там находилось около 20 тыс. человек) и существующие на их базе центры подготовки диверсантов¹¹.         На межгосударственном уровне позиции остаются несовместимыми, хотя наметились тенденции к их сближению. П. Мушарраф еще в конце 2003 г. заявил, что его страна при определенных условиях может отойти от поддержки резолюций ООН о проведении плебисцита как основы решения кашмирского вопроса. В дальнейшем, особенно с весны 2005 года, он выдвигал еще ряд предложений – о демилитаризации индийской и пакистанской частей Джамму и Кашмира, о придании им автономного статуса с правами самоуправления и при совместных гарантиях со стороны Индии и Пакистана. Исламабад подчеркивает, что не собирается «предавать» интересы кашмирцев, настаивая на их праве участвовать в переговорах о судьбе бывшего княжества.         Дипломатическое наступление Пакистана побудило Индию выдвинуть собственные предложения. В Дели несколько раз проходили встречи руководителей федерального правительства с умеренными членами оппозиции. С такой инициативой выступило правительство А. Ваджпаи в начале 2004 года. Следующий кабинет М. Сингха наряду с продолжением такого рода контактов разрешил большинству деятелей полулегальной оппозиции пересекать границу с Пакистаном и принимать участие в контактах там на любом уровне и в любом формате. К представителям полулегальных сил добавились и лидеры легальной оппозиции. Контактам между сторонами способствовало открытие пяти пропускных пунктов на линии контроля и существующее уже более года регулярное (раз в месяц) автобусное сообщение между Сринагаром и Музаффарабадом (административным центром «Азад Джамму и Кашмира» – АДК).         Расширение диалога между представителями общественных и политических кругов не снимает разногласий на официальном уровне. Индийская сторона настаивает на том, что, хотя кашмирский вопрос и обсуждается в ходе переговоров с Пакистаном, судьба Джамму и Кашмира решена окончательно и ревизии не подлежит. Министерство внешних сношений в Дели время от времени выступает с заявлениями, что считает своими не только АДК, но и северные территории, контролируемые Пакистаном (область Гилгит-Балтистан). Одновременно Индия, как и ранее, дает понять, что ее удовлетворило бы сохранение статус-кво, то есть нынешний раздел Кашмира по линии контроля. При этом она считает, что к такому решению оба государства пришли еще в 1972 году, заключив соглашение в Симле. Официальная позиция Пакистана иная: он не согласен на раздел по линии контроля, выступает против ее легитимации на постоянной основе и разрешения таким способом спорной проблемы.         В вопросе о водопользовании Исламабад в то же время крайне заинтересован в упрочении контроля над той частью Кашмира, которая ему фактически принадлежит. Через нее, как отмечалось, поступает основной объем воды для орошения полей, а сокращение ее количества может вызвать крупные бедствия, способно до предела обострить противоречия между провинциями – прежде всего Пенджабом и Синдом. Последняя, расположенная в нижнем течении Инда, даже в нынешних условиях испытывает хроническую нехватку воды. В результате обширные ее районы страдают от эрозии почвы. Количество воды в Пакистане в расчете на душу населения сократилось с 5,6 тыс. кубометров в 1947 г. до 1,2 тыс. в 2005 г. и быстро приближается к критической отметке в 1 тыс. кубометров¹². (Население за это время выросло вчетверо – с 36 до 160 млн. человек, и не менее двух его третей прямо или косвенно зависит от земледелия.)         Договор о бассейне Инда (1960) сыграл большую роль в жизнеобеспечении страны. Индия, надо отдать ей должное, ни разу не нарушала договор. Однако и она нуждается в источниках воды для ирригации и энергетики. Хотя количество воды на душу населения уменьшилось там менее драматически, чем в Пакистане (с 5 тыс. кубометров в 1950 г. до 1,8 тыс. в 2005 г. при увеличении населения втрое – с 350 до 1 100 млн. человек), на севере страны тоже сложилась острая ситуация. Воды не хватает, и ее делят, помимо Джамму и Кашмира, еще три индийских штата – Пенджаб, Харьяна и Химачал-Прадеш.         Противоречия между соседними странами связаны с реками Джелам и Чинаб, которые Индия может перекрыть, построив в штате Джамму и Кашмир плотины и отведя часть воды для орошения полей. К строительству плотины Вуллар на Джеламе Индия приступила еще в 1980-х годах, но после протестов со стороны Пакистана заморозила строительство. В рамках начатого в 2004 г. переговорного процесса страны ведут торг по поводу ее соответствия параметрам договора 1960 года.         Исламабад не возражает против сооружения Индией плотины Баглихар на реке Чинаб, но при условии, что она будет использована лишь как гидроэнергетический комплекс. Данный вопрос (завершение строительства намечалось на 2004 г.) стороны согласились передать на рассмотрение Мирового банка. Если банк решит его не в пользу Индии, она будет поставлена перед нелегким выбором. Очевидно, что проблема использования ограниченных запасов воды может стать в будущем как причиной, так и следствием ухудшения двусторонних отношений. Вместе с тем имеются перспективы сотрудничества в этой области, заключения договоренностей по поводу совместного пользования ограниченным водным ресурсом.         В политико-психологическом плане конфликт по-прежнему связан с самоидентификацией обеих стран. «Противостояние между Индией и Пакистаном в конечном счете – это конфликт идентичностей. Он сводится к тому, кто мы такие и кем мы хотим быть как народ. На поверхности он кажется спором о том, что мы желаем иметь – или территорию, или воду, или что-то еще. Причина, по которой нам не удается достичь соглашения о долевом разделе оспариваемого, заключается в том, что мы смешиваем вопрос, что хотим иметь, с тем, кем хотели бы быть»¹³. Слова индийского политолога С. Васлекара схватывают, как представляется, глубинный смысл конфликта. Причем самоидентификация как Индии, так и Пакистана меняется с течением времени, хотя некоторые из отмеченных выше главных особенностей «самоощущения наций» остаются неизменными.         Пакистан борется за выживание как «отколовшееся» государство, не имеющее столь же естественных исторических корней, как Индия¹⁴. Средний класс Пакистана хотел бы, чтобы страна вошла в мировое и региональное сообщество, но его элита боится потерять при этом институциональный базис. Пока она не почувствует себя в безопасности от поглощения или раздробления Индией, она будет использовать вражду с ней как способ мобилизации масс и консолидации общества¹⁵.         У Индии, в отличие от Пакистана, нет проблем с идеалами внутриполитического устройства, там сложился консенсус относительно плюралистического, светского и демократического характера страны. Однако она еще не решила, какую роль призвана играть в мире. Если Индия хочет лидировать в глобальном масштабе, ей необходимо переступить через региональные рамки, проявив «благородство» к соседям, и к Пакистану в первую очередь. Она должна стремиться к союзу с ним, а также с Бангладеш и Афганистаном. При этом в Дели сознают, что создание «большой Индии» возможно лишь на базе технологического рывка и процветающей экономики.

3

        Современное состояние международной среды в большой степени благоприятно для Индии. Отчасти это объясняется ее собственными достижениями. Экономический подъем с начала 1990-х годов привел к двукратному увеличению индийского национального дохода и дохода на душу населения. Хотя по последнему показателю Индия остается в группе низкодоходных стран, она смогла, наконец, обойти Пакистан, а ее средний класс, составляя 15-20 % от населения, превысил 200 млн. человек. В результате Индия стала крупным сегментом мировой торговли. По импорту нефти она вышла на одно из первых мест в мире и вступила в конкурентную борьбу за гарантированную долю в мировом потреблении углеводородного сырья.         В начале ХХI в. Индия перешла в разряд государств-экспортеров капитала. В 2005 г. накопленные зарубежные инвестиции индийских компаний приблизились к 10 млрд., нефтегазовые – к 3 млрд. долларов¹⁶. Существенно вырос не только общий товарооборот, но и экспорт промышленных, в том числе высокотехнологичных товаров – главным образом продуктов программного обеспечения. Стоимость последних увеличилась с 2 млрд. в 1999 г. до 24 млрд. долларов в 2005 году¹⁷.         Индия неожиданно (по-видимому, даже для себя) превратилась из «золушки» мировой политики в принцессу. За ней стали активно «ухаживать» США и другие развитые страны, и это вторая причина лучшего для нее состояния внешней среды. Вместе с тем такой сдвиг не лишен опасностей, ибо обостряет ее конкуренцию с Китаем, изолирует от привычного круга партнеров в развивающемся мире, ставит под сомнение привилегированные связи Индии с Россией.         Китай остается главным соперником Индии в Азии. Стремясь не допустить усиления Дели в международных делах, Пекин блокирует получение Индией (и Японией) места среди постоянных членов СБ ООН, старается оттеснить ее на периферию процесса экономической интеграции в Восточной и Юго-Восточной Азии. Ревниво относятся в Китае и к наметившемуся сближению Индии с США. Пекин выступил с резкой критикой американо-индийского соглашения от 18 июля 2005 года, открывающего государствам-членам Группы ядерных поставщиков дорогу к сотрудничеству с Дели в мирной атомной области¹⁸.         Все это не мешает постепенному расширению индийско-китайского взаимодействия. Объем торговли между Индией и КНР вырос за последние годы многократно, достигнув почти 20 млрд. долларов. Индийские и китайские интересы не только сталкиваются в энергетической области, но в отдельных точках совпадают.         Вместе с тем между Индией и Китаем не исключены осложнения. Пекин усиливает свое влияние на Южную Азию, поддерживая в Непале, Бутане, Бангладеш и Шри Ланке силы, ориентированные на ограничение влияния Индии. Активно укрепляет он свои позиции в Мьянме, стремясь с ее помощью закрепиться в районе Бенгальского залива. Сохраняет Китай и традиционный курс на особые отношения с Пакистаном. Через пакистанскую территорию, используя построенное еще в 1970-х годах Каракорумское шоссе и строящийся ныне глубоководный порт Гвадар, Пекин намерен выйти к «устью» Персидского залива.         КНР, как упоминалось, оказала Исламабаду решающую помощь в развитии ракетно-ядерной программы. Наряду с США она вооружала Пакистан. Сам спектр индийско-пакистанского ядерного противостояния оказывается в значительной степени не полным без учета китайского фактора. Не случайно, его анализ в специальных работах справедливо проводится в тройственном контексте Индия – Пакистан – Китай¹⁹.         Китай имеет непосредственное отношение к проблеме Кашмира. На большинстве карт бывшего княжества в его границы включены части территорий, которые с традиционной точки зрения Китая должны принадлежать ему. В 1963 г. Пакистан и КНР заключили соглашение о границе, которая временно – до окончательного решения кашмирской проблемы – устанавливалась по согласованной линии, совпадающей с очертаниями зон фактического контроля.         Между КНР и Индией такого рода соглашения нет. Стороны оспаривают принадлежность обширной области Аксай-чин, примыкающей к Ладакху. Спор вокруг нее является частью неурегулированной погранично-территориальной проблемы. В 2003 г. во время визита премьера А. Ваджпаи в Пекин стороны договорились не акцентировать эту проблему, но она может в любой момент вновь стать камнем преткновения.         Обострение индийско-китайского спора может активизировать и противостояние между Индией и Пакистаном. Следует иметь в виду, что Индия и Пакистан продолжают наращивание военной мощи. При этом Индия оглядывается на Китай, который с 1996 г. (за исключением 2003 г.) увеличивал военные расходы на 10% в год. В 2004-2005 годах Дели рывком поднял военный бюджет на 28%. Сумма достигла 17 млрд. долларов, а в дальнейшем 20 млрд., превысив военные расходы Пакистана в пять раз²⁰. Индия стала одним из крупнейших покупателей передовой зарубежной военной техники. В ближайшие годы на закупку только современных ударных самолетов Дели потратит до 10 млрд. долларов. Причем впервые он делает акцент на приобретение не российского, а западного – по большей части американского – вооружения²¹.         Хотя Индия и Пакистан после 1998 г. соблюдают мораторий на проведение испытаний ядерного оружия, они продолжают наращивание ракетно-ядерных потенциалов. Треть своих ядерных реакторов Индия относит к разряду военных. Продолжаются испытания баллистических ракет, в первую очередь Пакистаном. Можно согласиться с тем, что вывод из истории ядерного соперничества в Южной Азии пока остается неопределенным. Привнесение ядерной компоненты, по всей видимости, делает широкомасштабный вооруженный конфликт менее вероятным, однако не невозможным. А в случае если он развернется, обмен ядерными ударами представляется весьма вероятным²².         Определенную роль при этом может сыграть неподготовленность общественного мнения в обеих странах к осознанию опасностей ядерной войны. Социологические опросы, проведенные в 1999-2002 годах, показали, что до половины населения Индии и Пакистана не знали о проведенных в их странах ядерных испытаниях, плохо представляли, в чем состоит опасность ядерных взрывов, не слышали о радиоактивном облучении и вреде радиации для генофонда. Причем в неведении пребывала даже часть образованных людей²³.

* * *

        Несмотря на опасности дестабилизации и возможного в более отдаленной перспективе нового кризиса в отношениях между Индией и Пакистаном, тенденции развития ситуации в краткосрочной перспективе благоприятны. Конфликт, как представляется, перешел из острой фазы в хроническую. Даже кашмирская проблема может быть в принципе разрешена в условиях роста взаимного доверия между государствами и отказа от навязывания друг другу окончательных решений.         Следует учитывать появление у старых соперников ряда общих целей и интересов в сфере безопасности, торгово-экономического и межнационального сотрудничества. Особое значение в плане замораживания конфликта приобретает сотрудничество между двумя государствами в энергетической области, в реализации проектов сооружения газопровода из Ирана в Индию через Пакистан, а также трансафганского газопровода из Туркменистана в Пакистан и Индию²⁴. Кроме того, это борьба с наркотрафиком и контрабандой и с нарушениями сухопутной и морской границы. Перекрытие каналов для контрабандной торговли товарами способно увеличить взаимную торговлю с нынешнего уровня (700 млн. долларов в год) по меньшей мере вдвое.         Росту взаимной торговли должна способствовать ратификация (в рамках СААРК) парламентами двух государств соглашения о зоне свободной торговли в Южной Азии. На сотрудничество в торгово-экономической и гуманитарной областях нацелены уже принятые или готовые к одобрению решения о пяти линиях автобусного движения (две из них в Кашмире), железнодорожном сообщении, открытии генконсульств в Мумбаи и Карачи. Обсуждается вопрос о паромной (морем) связи между этими крупнейшими городами двух стран.         При плавном развитии событий можно рассчитывать также на решение застарелых спорных проблем – демилитаризации подходов к леднику Сиачин (вблизи которого велись бои в 1999 г.), демаркации границы в районе Сир-Крика – между Синдом и индийским полуостровом Катхиавар.         Нынешний переход индийско-пакистанского противостояния в хроническую форму не гарантирует полное окончание их длительного конфликта. Однако есть определенные надежды на это в связи с изменением соотношения сил между сторонами. Многое будет зависеть от внутриполитического расклада в обоих государствах, политической ситуации в Кашмире, а также динамики региональных и глобальных международных процессов.

После окончания Второй мировой войны власти Кашмира еще не вполне представляли себе, к каким последствиям может в скором времени привести такая недальновидная политика. Первая индо-пакистанская война из-за Кашмира, начавшаяся в октябре 1947 года, унесла жизни сотен тысяч человек. Пакистан открыто поддержал сепаратистов, отказавшихся признать постановление махараджи штата о его присоединении к Индии.

Благодаря посредничеству ООН стороны заключили перемирие, вступившее в силу в январе 1949 года. Территория штата была поделена на индийскую и пакистанскую зоны влияния. Начиная с 1960-х годов, Кашмир проходит через череду конфликтов, так или иначе сопровождавшихся военным вмешательством со стороны Индии и Пакистана. Попытка урегулирования территориального спора дипломатическим путем была предпринята в начале 1970-х годов. Переговоры завершились заключением Симлских соглашений, закрепляющих сохранение статус-кво в регионе.

Новый виток противостояния в Кашмире начался в 1990-х годах. Проникновение исламских радикалов из соседнего Пакистана дестабилизировало ситуацию в регионе. Сепаратистским движением отныне руководил Объединенный совет Джихада, координирующий свои действия с пакистанской разведкой. Ежегодно жертвами терактов и диверсий становились сотни людей.

Тогда Индия начала перебрасывать дополнительные силы полиции и армии для борьбы с мятежниками. К 1996 году группировка в Джамму и Кашмире была доведена до пяти дивизий. А в 1999 году вспыхнула Каргильская война, вызванная проникновением пакистанских моджахедов в город Каргил, расположенный недалеко от стратегически важной трассы Сринигар-Лех. Индийская армия бросила против повстанцев две армейских дивизии и силы специального назначения.

Хотя Пакистан официально отрицал свою причастность к событиям в Кашмире, в прессу просочилась информация, согласно которой, провокации в Каргиле были тщательно спланированы генштабом, возглавляемым Первезом Мушаррафом, ставшим впоследствии президентом страны.

Продолжение войны между Индией и Пакистаном, обладающими ядерным оружием, могло быть чревато непредсказуемыми последствиями. Совет безопасности ООН в спешном порядке принимает резолюцию о прекращении огня. Пакистанским вооруженным формированиям было предписано покинуть индийскую часть Джамму и Кашмир. Таким образом, Каргильская война закончилась полной победой Дели.

Одновременно с этим Индия и Пакистан предприняли ряд шагов с целью дипломатического урегулирования кашмирской проблемы. Переговоры в Лахоре (1999) и в Агре (2001) подтвердили приверженность сторон к конструктивному диалогу. А в 2003 году были восстановлены дипломатические отношения между странами.

Последнее десятилетие характеризовалось относительным спокойствием на территории штата. Однако о полном прекращении диверсий и терактов говорить еще рано. Осенью 2011 года у здания Верховного суда в Нью-Дели был совершен теракт с использованием взрывного устройства, который унес жизни 11 человек. Ответственность за его подготовку взяли на себя исламисты. А в декабре пакистанские боевики обстреляли дом министра юстиции Индии в Кашмире, в результате чего был убит охранник, несколько человек получили ранения.

Сегодня в мятежной провинции все чаще раздаются голоса в пользу создания независимого государства. Регулярно проводятся демонстрации и акции протеста, нередко заканчивающиеся столкновениями с полицией. Серьезные волнения были отмечены в столице штата Сринигаре летом 2010 года.

В то же время не стоит забывать, что кашмирская проблема — это только вершина айсберга. В ряде провинций продолжают действовать те или иные группировки, представляющие угрозу для целостности страны. На северо-западе сикхи ведут многолетнюю борьбу за независимость Пенджаба. В 1980-х годах движение было жестоко подавлено — тогда погибло несколько тысяч человек, после чего здесь установилось относительное затишье.

Другой крупный очаг сепаратизма находится в Тамиланде. В 1987 году Индия и Шри-Ланка договорились о совместной борьбе против тамильских экстремистов. Ныне ситуация в Тамиланде остается шаткой. Три года назад здесь вспыхнули беспорядки, которые были подавлены силами полиции.

Вместе с тем, сегодня индийские военные всерьез опасаются новых угроз со стороны исламистов штата Джамму и Кашмир. Силовые структуры регулярно проводят антитеррористические операции, направленные на предотвращение диверсий и терактов, а также пресекают волнения мусульман на территории штата.

Несмотря на рост напряженности в регионе, правительство Индии все эти годы проводило взвешенную политику, направленную на достижение компромиссов с кашмирскими сепаратистами. Власти не исключали, что в будущем Кашмир может получить более широкую автономию. Однако о полном отделении штата от Индии в принципе не может быть и речи.

Создание независимого Кашмира может стать опасным прецедентом, который приведет к разрушению страны как единого целого со всеми вытекающими последствиями. Поэтому Индия сделает все возможное для сохранения нынешнего статуса Кашмира, несмотря на военные издержки.

3. Юго-восточная Азия. Острова Спратли. Танжер. Международная зона.

Острова Спра́тли (вьетн. Quần Đảo Trường Sa, кит. 南沙群島, таг.: Kapuluan ng Kalayaan) — архипелаг в юго-западной части Южно-Китайского моря, состоящий из более чем 100 мелких островов, рифов и атоллов, суммарная площадь которых составляет менее 5 км². Общая площадь района составляет более 400 тыс. км², его центр находится в 400 км от островов Палаван и Калимантан, в 500 км от побережья Вьетнама и в 1000 км от китайского острова Хайнань.

Территория островов оспаривается сразу шестью государствами: Вьетнамом, Китаем, Тайванем, Малайзией,Филиппинами и Брунеем (расположены по степени присутствия). Несмотря на свой крошечный размер, острова архипелага имеют важное значение с точки зрения присутствия в регионе. Кроме того, исследования говорят о наличии значительного количества нефти и газа. На островах нет постоянного населения, в настоящее время они используются как рыбопромысловый район.

Около 45 островов заняты относительно небольшими военными контингентами из Вьетнама, Китая, Малайзии, Филиппин и Тайваня. Зона рыболовного промысла Брунея включает южный риф, но официальных территориальных претензий Бруней не выдвинул. На архипелаге нет портов и гаваней, но есть 4 аэропорта.

529	В соответствии с Сарагосским договором 1529 года острова Спратли становятся испанской территорией.
1898	В 1898 году острова перешли к США по Парижскому договору, а затем к Филиппинам.
1927	Французский корабль De Lanessan провёл научное исследование островов Спратли
1930	Франция организовала вторую экспедицию на корабле La Malicieuse, которая подняла флаг Франции над островом, который был назван Ile de la Tempete. На острове присутствовали китайские рыбаки, но французы не стали их прогонять.
1932	Китайская Республика отправила французскому правительству меморандум, в котором провозглашался суверенитет островов Спратли на базе китайской интерпретации соглашения 1887 года, заключённого послеФранко-китайской войны.
1933	Три французских корабля взяли под контроль 9 крупнейших островов, и архипелаг был объявлен территорией Франции. Франция управляла регионом как частью Кохинхины. Японская империя поставила под вопрос суверенитет островов, указывая на свидетельства существования японской шахты фосфатов.
1939	Япония выразила намерение взять архипелаг под свою юрисдикцию. Франция и Великобритания выразили протест и утвердили французские претензии.
1941	Япония силой оккупировала острова и сохраняла над ними контроль до окончания Второй мировой войны, на острове Иту-Аба была создана база подводных лодок.
1945	После капитуляции Японии Франция и Китайская Республика повторно выдвинули территориальные претензии. Китай отправил на остров военный контингент.
1946	Франция несколько раз отправляла военные корабли к архипелагу, но попыток выдворения китайских войск предпринято не было.
1947	Франция потребовала вывода китайских войск.
1948	Франция прекратила морское патрулирование вод архипелага, Китай отозвал большую часть войск.
1951	На встрече в Сан-Франциско в 1951 году представители Вьетнама (который всё ещё находился под управлением Франции) предъявляют требования на острова Спратли и Парасельские острова.
1956	Томал Клома, глава Морского института на Филиппинах заявил о претензиях на большую часть островов Спратли, назвав их «Kalaya’an» (Земля свободы), после чего все заинтересованные государства выдвинули протест. Китайская республика и Южный Вьетнам отправили на архипелаг морские отряды. Южный Вьетнам не оставил постоянного гарнизона, но в конце года объявил об аннексии островов Спратли и присоединении их к провинции Биньдинь.
1958	Китай определил свои территориальные воды, в которые также попал архипелаг Спратли.
1961‑3	Южный Вьетнам установил знаки принадлежности на нескольких островах архипелага.
1968	Филиппинские войска высадились на трёх островах под предлогом защиты жителей провинции Калаяан и объявили об аннексии островной группы Калаяан.
1971	Малайзия выдвинула требования на часть архипелага.
1972	Филиппинцы объединили острова Калаяан с провинцией Палаван.
1975	Объединённый Вьетнам выдвинул требования на архипелаг.
1978	Президентский указ на Филиппинах определил их территориальные претензии.
1979	Малайзия опубликовала карту претензий на континентальный шельф, куда вошли 12 островов архипелага. Вьетнам также опубликовал свои требования на острова.
1982	Вьетнам опубликовал ещё один документ, оккупировал несколько островов и установил военные объекты. Территориально архипелаг присоединили к провинции Фукхань (с 1989 г. — провинция Кханьхоа). Филиппины также захватили ещё несколько островов и построили ВПП.
1983	Малайзия оккупировала остров Лаянг-Лаянг и построила на нём военно-морскую базу и курорт.
1984	Бруней определил свой район рыбного промысла, в который вошёл Луизиана-риф на юге архипелага, но формально требований не выдвинул.
1987	Китай начал морское патрулирование архипелага и основал постоянную базу.
1988	Китайские и вьетнамские корабли вступили в небольшую перестрелку за Джонсон-риф. Китай сохранил контроль над районом.[1]
1995	Достигнута договорённость между КНР и Вьетнамом о начале широкомасштабных переговоров на тему совместного освоения ресурсов архипелага.[1]
2004	Самолёты ВВС Филиппин обстреляны над акваторией архипелага.[2] Вьетнам расширил туристическое присутствие, построив аэропорт.[3]
2005	Вьетнам вновь объявил о суверенитете над островами Спратли.[4]
2008	Филиппины заявили, что будут «сражаться до последнего моряка и морского пехотинца» за острова Спратли.[5]
2011	В мае-июне 2011 г. между Вьетнамом и Китаем произошло несколько инцидентов, таких как повреждения кабелей вьетнамских исследовательских судов, протесты возле китайских диппредставительств во Вьетнаме, обмены заявлениями политиков и дипломатов, морские учения Вьетнама, хакерские войны.

Международная зона Танжер (1912—1956) одна из немногих мировых территорий, которая из-за своего важнейшего стратегического местоположения имела особый статус. Город Танжер у входа в Гибралтарский пролив и прилегающая к нему территория общей площадью 373 км² и населением 40 тыс. чел., а также примыкающим водным пространством около 7 км² имели «международный статус», фактически представляя собой совместное владение нескольких европейских колониальных держав, которые так и не сумели договориться о принадлежности данной территории. Международная зонаТанжера просуществовала 44 года, став самым долговечным из аналогичных ей «международных» проектов. Была аннексирована Марокко в 1956 году в ходе периода деколонизации. В память о той эпохе и предшествующих ей периодах контроля различных европейских держав Танжер сохранил многоязычный характер и до сих пор является самым европеизированным городом Марокко. Город был захвачен арабами у Византии в конце VII века и был основательно исламизирован, хотя довольно крупная романо-еврейская диаспора сохранялась в нём на всём протяжении мусульманского правления. Однако, после успешного завершения Реконкисты в Иберии, началось обратное наступление окрепших европейских держав на мавританские территории в Магрибе. Уже в 1471 году Танжер был захвачен Португалией. В 1580—1643 годах находился под контролем Испании. В 1643—1661 годах вновь вернулся в руки португальцев. В 1661 году, благодаря давнему англо-португальскому сотрудничеству, был передан Англии как приданое португальской принцессы Екатерины, выданной замуж за английского короля Карла II. Но из-за постепенного упадка португальской военной мощи и недостаточно ещё окрепшей Великобритании, которая к тому же не имела практического опыта в борьбе с мавританскими странами, Танжер был потерян. В 1684 году его захватил марроканский султан. Чтобы оградить город от дальнейших нападок европейцев, Танжер был укреплён и превращён в одну из столиц Марокканского государстваСоздание международной зоны

Но баланс сил вновь начинает меняться в конце ХIХ века. Приток европейского капитала и активная колонизация экономически отсталых регионов приводят к росту европейских интересов в Марокко. Из-за географической близости, наиболее высокие шансы прямой аннексии города были у королевской Испании. Этому в немалой степени способствовал и тот факт, что в 1900 году из 40 000 жителей Танжера, как минимум, 7,5 тыс. (18,8 %) составляли собственно испанцы и ещё около 1,5 тыс. другие европейцы (португальцы, итальянцы, французы и проч.). Кроме того, в городе проживало около 10 тыс. евреев (25,0 %), в основном испаноязычных. Только около половины населения Танжера составляли мусульмане, причём и они распадались на две неравные группы: преобладали берберы народности риф около 15 тыс. чел (37,5 %) и арабы около 5 тыс. (12,5 %). Подобный пёстрый этнический состав населения был характерной чертой Танжера ещё несколько десятилетий. Несмотря на близость Испании, её экономический потенциал в начале ХХ века был в значительной степени подорван поражениями в войне с США, внутренней нестабильностью, длительным периодом застоя и экономической отсталости, зависимостью от других стран северной Европы. В борьбу за Марокко включилась экономически более продвинутая Франция. Однако её дальнейшему укреплению в регионе противились Великобритания, Германия и США. Испания смогла выкроить себе небольшую полосу владения, превратившуюся в Испанское Марокко. Франция установила свой протекторат над оставшейся частью страны. Однако сам Танжер с прилегающей к нему территорией был выделен в зону со специальным, но не до конца прописанным режимом. В это время город находился в экономической зависимости от Франции. Французский стал основным международным языком.

В 1923 году Франция, Великобритания и Испания закрепили конвенцию об особом статусе Танжера, который к тому же был объявлен международной демилитаризованной нейтральной зоной. Фактически городом управляли правительства этих трёх стран. К 1928 году к ним формально присоединились также Италия, Португалия и Бельгия. Номинально он оставался под контролем марокканского султана, но фактически перешёл под власть Международного контрольного комитета и других органов международной администрации. Вторая мировая война внесла неразбериху. Франция была оккупирована фашистской Германией. Этим воспользовалась Испания, и в 1940—1945 она самолично оккупировала Танжер. После окончания войны статус международной зоны был восстановлен 31 августа 1945 года.

Однако, демографические сдвиги в самом Танжере привели к усилению мусульманской составляющей, недовольной засилием европейского режима. После провозглашения независимости Марокко в 1956 Танжер был воссоединён с ним в 1957 году. При негласной поддержке СССР и на основании официального решения конференции стран-участниц соглашения о статусе Танжера в октябре 1956 года (Франция, Испания, Великобритания, США, Италия и независимое Марокко) международная зона была ликвидирована и стала частью Королевства Марокко. Европейское и еврейское население практически полностью покинуло город.

Обстановка вокруг оспариваемого сразу несколькими странами архипелага Спратли (по-китайски Наньша) в Южно-Китайском море остается острой. После очередного инцидента, произошедшего 10 апреля, между китайскими и филиппинскими военными моряками, Пекин и Манила в который раз обменялись резкими дипломатическими нотами, где стороны подчеркнули, что острова является их «неотъемлемой территорией».  Обстановка вокруг оспариваемого сразу несколькими странами архипелага Спратли (по-китайски Наньша) в Южно-Китайском море остается острой. После очередного инцидента, произошедшего 10 апреля, между китайскими и филиппинскими военными моряками, Пекин и Манила в который раз обменялись резкими дипломатическими нотами, где стороны подчеркнули, что острова является их «неотъемлемой территорией». Напомним, что корабль филиппинского ВМФ «Грегорио дель Пилар» задержал у рифа Скарборо, находящегося в 220 км от берегов Филиппин, китайские рыболовецкие шхуны, добывающие кораллы и занимавшиеся ловлей акул. Однако на помощь им пришли два патрульных корабля КНР, по сути, отбив у них рыбаков. Филиппинским морякам пришлось отойти, фактически отпустив «браконьеров». Заметим, что площадь спорного района составляет более 400 тысяч квадратных километров. Причем площадь суши (более 100 мелких островов, рифов и коралловых атоллов), не имеющей постоянного населения, составляет менее пяти километров. Большая часть из них едва возвышается над водой, да и то в момент отлива.  Острота спора объясняется не только важностью проходящих через этот район судоходных путей из Тихого в Индийский океан, но и богатством биоресурсов Южно-Китайского моря. Резкое обострение противостояния в последние годы объясняется обнаружением крупных запасов углеводородов на шельфе. Напомним, что конфликт как таковой начался после образования КНР, которая в 1950-е гг. приступила к экспансии в Южно-Китайском море, выдвинув претензии на архипелаг Спратли, часть которого удерживала профранцузская индокитайская администрация, и отобрав в 1974 г. Парасельские острова у Южного Вьетнама. После взятия коммунистами Сайгона, власти социалистического Вьетнама попытались восстановить «историческую справедливость». Однако в ходе конфликта 1988 г., унесшего жизни десятков военных с той и другой стороны, Китай показал свою силу на море, захватив ряд прежде удерживаемых вьетнамцами островков и потопив три вьетнамских сторожевика, потеряв один.

Китайские претензии на все архипелаги в Южно-Китайском море вызвали тревогу и на Филиппинах, претендующих на четверть островов Спратли. Опираясь на союз с США и на американское военное присутствие, Манила также приступила к захвату близких к ее берегам островков и рифов. Особенно это стало заметно уже в конце 1980-начале1990-х гг. Видя это, Пекин временно прекратил конфронтацию из-за Спратли с Вьетнамом и попытался создать вместе с ним единый «антиимпериалистический фронт». Впрочем, по сути, из этого почти ничего не получилось, поскольку для Ханоя куда опаснее глобальные амбиции Поднебесной, чем «местечковые» филиппинские. Наглядным тому подтверждением служит тот факт, что усиление противостояния с Китаем из-за Спратли происходит параллельно и по «вьетнамской линии». Не случайно, что в июне 2011 г. стороны направили в спорный район дополнительные силы ВМФ. Причем вьетнамский премьер Нгуен Тан Зунг 14 июня издал особый декрет о возможной мобилизации военных моряков из запаса на случай дальнейшего обострения конфликта с Китаем. Казалось бы, огромный китайский ВМФ может легко справиться с военно-морскими силами Вьетнама и Филиппин, которые уступают ему по мощи в десятки раз. Однако ситуация для Поднебесной осложняется тем, что принадлежность архипелага оспаривают также Малайзия, Тайвань и Бруней. Большую часть Спратли контролирует Ханой (сохраняет военное присутствие на 21 островке и рифе), Китай, по разным данным, на восьми или девяти, Филиппины — на восьми, Малайзия — на трех. По одному объекту занимают Бруней и Тайвань. Впрочем, последний находится в наиболее выигрышном положении, контролируя ключевой и самый крупный остров Иту-Аба, превращенный Тайбэем в укрепленную военно-воздушную и военно-морскую базу. Поскольку большинство «островов» Спратли едва выступает над водой, почти все находящиеся здесь военные объекты в районе архипелага представляют собой небольшие коробки на сваях, над которыми гордо развиваются национальные флаги и где базируются защитники «исконных территорий». Между тем, США намерены использовать спорный архипелаг для сдерживания растущих китайских амбиций. Тем более, что этому способствуют настроения противостоящих Пекину государств. Так, в июне 2011 г. Манила получила от госсекретаря США Хилари Клинтон особые гарантии защиты от Китая и начала вырабатывать с Вьетнамом единый фронт с целью противостояния «китайской угрозе». Параллельно происходит и постепенное сближение позиций между Ханоем и Вашингтоном. Разумеется, США не хотят прямого военного столкновения с Китаем и намерены удержать его с помощью небезуспешно создаваемой на наших глазах коалиции. Вашингтон прекрасно отдает себе отчет в том, что, даже объединив против Поднебесной всех претендентов на богатства Спратли, он не сможет остановить КНР. Поэтому США пытаются консолидировать все силы, заинтересованные в сдерживании Пекина. И резервы на этом направлении еще есть. Ведь установление полного контроля Китая над островами Южно-Китайского моря создает огромные проблемы для всего региона. Даже в Индонезии и Австралии растут опасения относительно того, что Китай использует Спратли как плацдарм для захвата крупных газовых месторождений на индонезийском шельфе и рывка в южный сектор Тихого Океана.  Не случайно, что в 2011 г. президент США Барак Обама договорился с австралийскими властями о резком увеличении американского воинского присутствия на Зеленом континенте, не скрывая, что эта мера направлена на обуздание китайских аппетитов. Вполне вероятно, что в спор может вмешаться и Япония, которая, отказавшись от архипелага на мирной конференции в Сан-Франциско в 1951 г., может вспомнить о том, что никому его так и не передала. Это было бы хорошим поводом для вмешательства в конфликт с целью не допустить усиления Китая на стратегически важных морских путях, по которым в Японию поступает сырье, включая нефть из Персидского залива. Установление над ними китайского контроля поставило бы под угрозу безопасность Японии. И наконец, самым важным приобретением в американской «обойме» является Индия, которая заявила в 2011 г. о своем намерении обосноваться в Южно-Китайском море всерьез и надолго, установив там свое постоянное военное присутствие, и отправила туда группу эсминцев УРО (управляемая ракетная оборона). По версии Индии, в результате «военный флот Индии будет играть более заметную роль в регионе Юго-Восточной Азии, через который проходят стратегические судоходные линии». Фактически Дели, как один из главных конкурентов Китая, намерен помешать планам Пекина по расширению сферы своего влияния. И в этом отношении Индия находит взаимопонимание с другими участниками борьбы за Спратли. Так, вьетнамская сторона заявила о готовности предоставить для базирования индийского ВМФ свои военно-морские базы в Нхатранег и Халонге. Кроме того, Индия готова помочь Вьетнаму увеличить его военно-морскую мощь за счет постройки кораблей и подготовки военных моряков. Таким образом, против Китая формируется коалиция, потенциально состоящая не только из стран-соседей, но и из крупных региональных держав, от Индии до Японии, под патронажем США. Что может Пекин этому противопоставить? Как вариант — дальнейшее усиление своих военно-морских сил, чреватое дополнительными оборонными расходами, и, как следствие, перегревом экономики. Нельзя исключать того, что Соединенные Штаты, не планируя переводить конфликт из-за островов Спратли в чисто военную плоскость, сознательно пытаются навязать Поднебесной дорогостоящую гонку вооружений, как это уже было в случае с Советским Союзом.