2 Вопрос

«Портрет сына» (ГТГ). Поэтичный, согретый внутренним теплом искренней любви к сыну портрет мальчика по праву считают подлинным шедевром русской живописи. В своей неяркой золотистой гамме он отчасти близок к изысканной манере живописи ушедшего уже XVIII столетия (приблизительная дата создания портрета — 1818 год). В то же время в нем явственно и влияние духа сентиментализма: поза ребенка свободна и лишена скованности, глаза как бы скользят мимо зрителя, одежда на мальчике самая обычная. И даже ворот как бы случайно распахнут. Простота и правдивость — вот то главное, что определяет характер портрета. Но, глядя на него, нельзя не почувствовать и глубоко запрятанное чувство надежды художника на то, что сыну выпадет более счастливый удел в жизни, быть может, даже свобода... Этот портрет вместил широту гуманистических идеалов эпохи и отразил ту общую жажду свободы, которая владела передовыми людьми в канун начала декабристского движения.

Кисти Тропинина принадлежат портреты — целая галерея образов талантливых русских людей, к числу которых можно добавить еще великого актера-трагика М. С. Мочалова, известную поэтессу графиню Е. П. Ростопчину, художников и архитекторов — А. Н. Львова, А. М. Болотова, философа, историка и публициста Ю. Ф. Самарина,— всех не перечтешь. Кисть Тропинина сохранила для потомков облик многих представителей Москвы, если так можно выразиться, «интеллектуальной», в свое время всем известных, но впоследствии в силу тех или иных причин как бы отодвинутых на второй план славой их талантливых, а порой и гениальных друзей или знаменитых родственников

Отличительной чертой многих тропининских портретов, выполненных в Москве, можно назвать одну, кажущуюся на первый взгляд малозначительной, деталь: герои его портретов предстают перед зрителем в халате — одежде, предназначенной для дома, в той, в которой встретиться можно только с близкими друзьями, в их одежде чаще всего свободно распахнут или небрежно повязан галстуком-шарфом ворот. Их позы естественны и непринужденны, окружающий фон либо нейтрален, либо если и намечен, то прост и непритязателен. В такой манере можно усмотреть внешние атрибуты модного тогда «байронизма», явственного тяготения к восприятию личности через призму романтической трактовки. Но вместе с тем такое последовательное неприятие канонов официальной парадности знаменует отрицательное отношение Тропинина ко всему тому духу и идеологии чиновно-бюрократической верхушки, воцарившимся с приходом к власти Николая I. Прямой, хотя и завуалированный социальный протест, не слишком, может быть, очевидный для потомков, внятно воспринимался современниками художника.

Эта группа портретов представляет людей, значение которых Тропинин оценивает с точки зрения их морально-этических достоинств. Здесь или вовсе отсутствует внешний антураж, либо, тщательно выбрав какие-то детали или фон, художник создает как бы аккомпанемент именно этой, главной оценке. Широк круг позирующих художнику людей, разнообразны их достоинства, несходны и сами портреты. Но во всех них едино стремление Тропинина запечатлеть и наглядно представить характерный тип образованного русского человека, открытого в проявлениях гуманного и справедливого, простого и доброжелательного в отношении к людям. Иными словами, эти портреты в совокупности отражают тип передового человека первой трети XIX века.

В 1827 году Тропинин создает свой знаменитый портрет Пушкина. На портрете поэт предстает во всей огромности своего значения для России и ее народа. Портрет передает величие духа Пушкина, гигантскую широту его чувств и дум, непринужденность и свободу его манеры держаться, дает почувствовать моральное и нравственное превосходство гения над окружающими людьми, далекое, однако, от велеречивого гонора или спеси.

В портрете Пушкина Тропинин тщательно и обдуманно использует все богатство средств и форм художественной выразительности.

Портрет Александра Сергеевича Пушкина — это, бесспорно, наиболее значительное изо всех более чем трех тысяч созданных Тропининым полотен.

О поразительном сходстве портрета с оригиналом не раз писали современники. Наряду с портретом Кипренского тропининский портрет считается одним из наиболее полно передающим и внешность, и духовную сущность поэта.

Поэт написан в наиболее убедительном ракурсе, достаточно традиционном повороте en trois quarts («в три четверти»), позволяющем выявить своеобразие пластики лица. Но и вся поза — немного откинутый назад корпус, правая рука, лежащая поверх стопки исписанных листков, и одежда — халат, складки которого задрапированы так, словно на плечи поэта наброшена царственная мантия, и отсутствие аксессуаров, характеризующих сословное и общественное положение,— все это в совокупности воспринимается отражением глубоко осознанной создателем портрета значимости величайшего поэта России, его гражданственных устремлений и определяющей характер его личности внутренней свободы.

Художник выверяет и продумывает все до мельчайших деталей, исключая что-либо нарочитое или случайное. Даже колористическое решение портрета несет эмоционально-смысловую характеристику гениального поэта. Тропинин использует краски небесного простора и земли, избегая чрезмерно звучной цветовой гаммы (халат коричнево-синий с серо-синими отворотами, темно-каштановые волосы на сероватом фоне, ясно-синие глаза и белая, но не вырывающаяся в виде оглушающего пятна рубашка с распахнутым воротом). И нет ничего удивительного в том, что тропининский портрет стал своего рода отправной точкой в трактовке образа Пушкина в произведениях последующих поколений художников вплоть до нашего времени.

В уже известном читателю академическом дипломе Тропинина «портретное художество» определено как профессия живописца или, вернее, как обозначение его места в живописном сословии. Спорить с этим не приходится. Действительно, говоря о Тропинине, историки искусства в первую очередь называют его портретистом. Но не с меньшим основанием Тропинина можно отнести и к числу основоположников бытового жанра в русской живописи. Причем одним из первых русских художников Тропинин обращается к теме труда, усматривая в нем не только неизбежный людской удел в «скорбной», как любили говорить в то время «земной юдоли», но и куда в большей степени источник осмысленности и даже радости в человеческой жизни. Такие произведения, как уже упоминавшаяся «Кружевница», или написанные в 20-е годы «Пряха» (ГТГ) и «Золотошвейка» (ГТГ), или целый ряд других,— явственно тяготеют к жанровой живописи, представляя собой так называемые «жанровые портреты», где собственно портретный, индивидуальный образ как бы обобщается до типического выражения профессиональной, сословной и тому подобных характеристик. А многочисленные рисунки Тропинина, относящиеся к разным периодам его жизни, во многом дополняют представление о художнике как о мастере бытового жанра. Все они подтверждают все возраставший с годами интерес художника к отражению повседневной жизни народа, кровную связь с которым не переставал ощущать вчерашний крепостной. Правда, в живописи он все же был склонен скорее к приданию черт бытового жанра портрету, но и тут нетрудно проследить постепенное нарастание определяющих весь замысел произведения мотивов передачи сиюминутности изображаемого сюжета, все построение которого строится уже не только на специфической живописной, но и на повествовательной основе

Сочувствие, а порой и усмешка, иной раз достаточно горькая, определяют внутреннее содержание многих жанровых полотен Тропинина. Вот «Старый солдат» (1843 г., Ивановский областной художественный музей). Зритель, глядя на полотно, задумывается о нелегкой жизни старика: за плечами двадцать пять лет службы, с дальними походами и жестокими сражениями, с палочной дисциплиной и бессмысленной муштрой в мирное время. Но художник подмечает и другое: старик не озлоблен и не раздавлен тяготами, даже напротив — в его взоре можно угадать гордость за то, что он сполна выполнил свой долг перед Отечеством (на потрепанном мундире боевые награды — Георгиевский крест, самый высокий знак отличия для «нижних чинов», и несколько медалей, одна из которых — памятная медаль участника Отечественной войны 1812 года).

Определение «основоположник бытового жанра» в русской жизни, таким образом, вполне подходит Тропинину. Вместе с А. Г. Венециановым, своим современником (Венецианов был всего на четыре года моложе), он придал полноправие сюжетам, прежде считавшимся «недостойными» истинного художника.

На 1820—1830 годы приходится период расцвета творчества мастера. Простота и естественность позы, уравновешенность и ясность композиции, камерность настроения типичны для работ этих лет. Тропинин пришел к своей концепции образа человека. Сложившийся новый тип изображения нашел свое отчетливое выражение в портретах П. А. Булакова (1823, ГТГ), К. Г. Равич (1823, ГТГ), А. С. Пушкина (1827, Всесоюзный музей А. С. Пушкина). Иногда в его работах ощутимы романтические тенденции, о чем свидетельствуют меланхоличность в настроенности героев и введение пейзажного фона. Таковы, например, портреты В. М. Яковлева (1820-е гг., ГТГ), славянофила Ю. Ф. Самарина (1846, ГТГ), художника К. П. Брюллова (1836, ГТГ).

Будучи уже известным художником, Тропинин создал тип домашнего, интимного портрета с элементами жанровой живописи. Как правило, это поясное изображение человека за привычным занятием. Из подобных картин наиболее известна «Кружевница» (1823, ГТГ). Фигура дана крупным планом и максимально приближена к зрителю. Фон нейтральный, аксессуары — немногочисленны. Однако, как замечает Алленов: «...в знаменитой кружевнице угадывается нечто от ремесленного аттестационного шедевра, который создается с намерением произвести добротную, законченную „вещь“, продемонстрировать владение секретами объемно-пластического, скульптурного рисунка и моделировки, особенно ценимыми в академической среде» (Алленов М. Указ. соч. С. 172.).

Прототипами для таких картин служили реальные люди, поскольку живописные образы несут индивидуальные черты. Вместе с тем, обобщая, художник отображал определенный жизненный тип, что позволяет такой род живописи считать одной из форм бытового жанра. В портретах Тропинина, выполненных в 1830-х годах, ощущаются жизнеутверждающая ясность и характерность образов, свежесть и насыщенность колорита, свободная манера письма. Таковы портреты Н. А. Зубовой (1834, ГТГ), П. М. Васильева, любителя музыки (1836, ГРМ), Л. К. Маковской (1830, Саратовский художественный музей).

В 1840—1850-х годах портреты Тропинина становятся более объективными, более сложными по настроению (портрет брата декабриста А. Ф. Заикина. 1837, Картинная галерея, Владивосток; Портрет купца и предпринимателя П. Р. Бараша. 1854, ГИМ; Портрет астраханского купца-миллионера Александра Сапожникова. 1852, ГРМ; Портрет скульптора И. П. Витали. 1839, ГТГ). Меняется и живописный язык: художника теперь интересует тональное решение холста, холоднее становится цветовая гамма, построенная на изысканных лиловато-стальных, коричневато-лиловых тонах. К концу данного творческого периода относится «Автопортрет на фоне окна, с видом на Кремль» (1846, Саратовский художественный музей).

Кризис романтизма, ставший ощутимым в середине XIX века, отразился и на мировоззрении мастера. Теперь в произведениях все чаще преобладают внешняя привлекательность модели, обостренный интерес к аксессуарам, доходящий до натурализма, — такова работа «Девушка с горшком роз» (1850, Музей В. А. Тропинина, Москва).

Творчество Тропинина, высоко ценимое современниками, и в особенности москвичами, во многом определило реалистический характер московской школы живописи, сложившейся в середине XIX века и давшей ряд выдающихся мастеров направлению демократического реализма второй половины столетия.