20. Пьеса Маяковского «Клоп»

Пьесы «Клоп» и «Баня» были написаны поэ­том на одном дыхании. В них отразились тяжелые впечатления от несоответствия реальной совет­ской действительности авторскому утопическому идеалу. Драматическим произведениям предшест­вовал ряд стихотворений, в которых Маяковский выступил с колкой сатирой в адрес новых обыва­телей и чиновников: «Прозаседавшиеся», «Слу­жака», «Подлиза», «Помпадур» и др. Неспособный сглаживать недостатки и петь ди­фирамбы, поэт сквозь «увеличивающее стекло» сатиры рассмотрел зарождающиеся мещанские и бюрократические замашки своих сограждан. Он предостерегал их от набирающих силу опасных тенденций, которые отодвигали страну назад, ме­шали построить «город-сад». Ставя своей целью агитацию современника, Маяковский за­тронул «вечные» вопросы. Драматургия по­следних лет резко выделяется реалистичными мазками, которые органично сочетаются с сатири­ческими приемами карикатуры и гротеска. Центральными фигурами здесь являются ме­щанин и бюрократ. Гл герой пьесы «Клоп» — владелец профсоюзного билета с арис­тократическими замашками. Маяковский с язвительной иронией высмеивал мещанскую натуру Пьера Скрипкина. Автор карикатурно обрисовывает темное мурло мещанства. Новоявленный аристократ — «быв­ший партиец, бывший рабочий» — постоянно по­падает впросак. Речь советского мещанина полна смехотвор­ных несоответствий. Претензия на образованность заставляет его обращаться к языку цивилизован­ных людей, но площадная брань все же выдает темное нутро. Высшая цель для Присыпкина — мещанское благополучие. Такая позиция была глубоко чужда Маяковскому. Поэт мечтал о духовном росте и нравственном очищении совре­менников. Постановка во главу угла материаль­ных интересов дискредитировала идею револю­ции, которой он был искренне предан. По мысли автора, катастрофа ждет тех, кто выбирает путь пошлости и мещанства. И все же «Клоп» — это не прогноз грядущего мещанина. Напротив, пожар освобождает от него человечество. Но Маяковский далек и от безоблач­ного оптимизма. Воскресший через пятьдесят лет Клоп-Присыпкин тут же начал распространять за­разу пошлости. Автор предупреждал современни­ков об опасности, кроющейся в казалось бы невин­ном призыве к «хорошей жизни».

16. Любовная лирика Есенина. Персидские мотивы.

Следующим за «Любовью хулигана» был цикл «П. м». Их разделяет почти год, но год, наполненный интенсивной духовной, поэтической работой. «Припадок кончен. Грусть в опале. Приемлю жизнь, как первый сон», — так начинает поэт одно из новых стих-й. Именно этим настроением и был рожден лир. цикл «П м». Хотя цикл и был стилизован под вост. поэзию, в нем почти вовсе нет чувственности, чувственного наслаждения, хар-го для этой поэзии. Любовь предстает опоэтизированной, она проникнута чувством в высш степени дух, просветленным, трепетным, и не случайно поэт не приемлет униженного положения женщины на Востоке. «Мне не нравится, что персияне держат женщин и дев под чадрой», «Мы в России девушек весенних на цепи не держим, как собак».«П. м» в некот. смысле цикл исключительный. Начать с того, что, любовные, эти стихи посвящены мужчине — Петру Ивановичу Чагину — партийному работнику, с кот. Ес. связала тесная дружба. И хотя через многие стихи цикла проходит образ нежной девушки-персиянки Шаганэ, все же Шаганэ, как и «прекрасная Лала», не столько реальная женщина, сколько образ, рожденный поэт. мечтой, воображением. «П м», несомненно, возникли, в отличие от др лир стихов, не по «следам событий», а «упреждая» события, даже «организуя» их, собственно, и сама поездка Есенина в Закавказье явилась следствием этой тяги к к восточной лирике, следствием опр-ой «потребности сердца». Поэт в прямом смысле создавал «из самого себя» новую реальность — реальность поэт-ю. Написав еще только1ые 4 ст-я, он уже говорит о целой книге, в кот войдет не меньше20стих.«П м» — это история не столько любви, сколько поисков забвенья в любви, вдали от родины, и невозможность этого забвенья. Т.обр, стихи «П м» — не только о любви, они и о родине: экзотика «шафранного края», прелести восточных красавиц не смогли заслонить России, без которой для поэта не могло быть ни любви, ни самой жизни. По свидетельству жены поэта С. А. Толстой-Есениной, сам он считал «Пм» вершиной своей лирики: «Это лучшее из всего, что было им написано».

Я спросил сегодня у менялы,

Что дает за полтумана по рублю,

Как сказать мне для прекрасной Лалы

По-персидски нежное «люблю»?

Ты сказала, что Саади Целовал лишь только в грудь.

Подожди ты, бога ради, Обучусь когда-нибудь!

Руки милой — пара лебедей — В золоте волос моих ныряют.

Все на этом свете из людей Песнь любви поют и повторяют.

В 1925 году Есениным было написано еще несколько стих, кот. м.бб отнесены к люб. лирике, но, как правило, речь в этих стихах идет о чувстве в прошлом и они редко соотносятся с каким-то определенным адресатом. Такое впечатление, что принцип, наиболее четко проявившийся при создании «Пм», продолжает действовать и в остальных стихах о любви. Таково, например, стих — один из шедевров есенинской лирики — «Собаке Качалова», написанное в марте 1925 года.

Дай, Джим, на счастье лапу мне, Такую лапу не видал я сроду.

Давай с тобой полаем при луне На тихую, бесшумную погоду.

Дай, Джим, на счастье лапу мне.