10.Основные темы и образы стихов а.Ахматовой 40-60 гг.

«Седьмая книга»(40-60).Одни выделяют ее в качестве самостоятельной, другие-нет.Для Ахматовой седьмая книга становится знаком итога, рубежа. Число 7 характеризует общую идею вселенной, некую гармонию, равновесие, поэтесса стремится достичь его. Ахматова вводила в этот сборник наиболее значимые гражданские, филосовские, лирические стихи и поэмы:»Поэма без героя», «Реквием», «Сожженая тетрадь». Перед нами зрелый поэт-философ, гражданин. Ведущими темами остаются темы любви, творчества, дружеской привязанности, трагического времени, памяти. Любовь-воплощение бушующей страсти, утрачивает силу и значение. Важно слияне душ. Творчество-это всегда самоотдача, жертва чем-то дорогим. Она размышляет о том, что есть смерть, если жизнь после смерти. Она принимала жизнь такой, какая она есть: Когда б вы знали, из какого сора/Растут стихи, не ведая стыда.

11. Образ лирической героини в ранних стихах Цветаевой. Главная тема ранних сборников «Вечерний альбом» (1910), «Волшебный фонарь» (1912) – домашняя жизнь, прогулки с матерью и сестрой, занятия музыкой, чтение; в них имитируется «дневник гимназистки», её взросление, становление. На раннюю поэзию Цветаевой оказали значительное влияние символисты: В. Я. Брюсов, Эллис (Л. Л. Кобылинский), М. А. Волошин. В сборнике «Вёрсты» (1922) слышен собственный, самобытный поэтический голос. В стихах преобладают обращения к современникам – А. А. Блоку, А. А. Ахматовой, к историческим лицам – Марине Мнишек, Дон Жуану и т. д. Лирическая героиня – романтическая личность, непонятая, но и не ищущая обыденного понимания, общающаяся на равных с великими людьми и историческими личностями. Цветаева пишет пьесы «Метель», «Фортуна», «Феникс», поэму-сказку «Царь-Девица» (1920).

Лирическая героиня ранних стихов Цветаевой наделена безмерными чувствами. Каждая строчка проникнута её взволнованной интонацией. Постоянные темы – любовь, смерть, Москва, Россия:

Ты озорство прикончи

Да засвети свечу,

Чтобы с тобой нонче

Не было – как хочу.

(«Мимо ночных башен…»)

Героиня стихов Цветаевой, от чьего имени ведётся рассказ, – сильная, смелая, бескомпромиссная фигура, в чём-то трагичная и непонятая людьми. Ритмический рисунок стихов Цветаевой меняется: от классических размеров ранних сборников она приходит к дольникам:

Какой-нибудь предок мой был – скрипач,

Наездник и вор при этом,

Не потому ли мой нрав бродяч

И волосы пахнут ветром?

(«Какой-нибудь предок мой был – скрипач…»).

В самых первых стихах поражает философское восприятие мира. Интерес к вечным проблемам бытия и неожиданно “легкое” их решение. Юную душу не отягощают мысли о смерти; они как бы легко налетают и так же легко растворяются.

Не думай, что здесь — могила.

Что я появлюсь, грозя...

Я слишком сама любила

Смеяться, когда нельзя.

В ее поэзии раннего периода много света и пространства, шорохов и звуков, она наполнена солнцем, ветром, юношеской порывистостью. Цветаева хочет любить и быть любимой, узнать мир и непременно “состояться” в нем.

12. Народно –поэтические мотивы и образы в стихах Цветаевой. Во многих стихотворениях Цветаевой обращают на себя внимание характерные для фольклорных жанров языковые формулы. Ее лирическая героиня зачастую использует в своей речи просторечия и диалектизмы:

То не ветер

Гонит меня по городу,

Ох, уж третий

Вечер я чую в?рога. (“Нежный призрак…”)

Предметный мир, в который погружает Цветаева своего читателя, тоже связан с традиционной культурой – он как будто “перекочевал” в ее поэзию из народной сказки, легенды и других фольклорных жанров. Здесь и серебро, жемчуг, перстни, ворожба, сени, крыльцо; здесь и странницы, богомольцы, монашки, юродивые, знахари и т.д.

Много у Цветаевой и упоминаний часто встречающихся в народной поэзии животных и птиц. Причем, как и в фольклоре, поэт говорит о животных, а имеет в виду людей. В этом можно увидеть, с одной стороны, традиционное для фольклора изображение чудесного оборачивания человека животным или птицей, а с другой – поэтический прием, скрытое сравнение. Как и в народном творчестве, у Цветаевой чаще всего встречаются образы голубя, лебедя, орла: “На страшный полет крещу Вас: / Лети, молодой орел!”, “Мой выкормыш! Лебеденок! / Хорошо ли тебе лететь?”, “Материнское мое благословение / Над тобой, мой жалобный / Вороненок”, “Снежный лебедь / Мне п?д ноги перья стелет” и т.д. Различные маски надевают на себя не только персонажи Цветаевой, но и сама лирическая героиня. Она примеривает на себя роль “смиренной странницы”:

И думаю: когда-нибудь и я <…>

Надену крест серебряный на грудь,

Перекрещусь и тихо тронусь в путь

По старой по дороге по калужской.

(“Над синевою подмосковных рощ…”)

Оборачивается ворожеей:

На крыльцо выхожу – слушаю,

На свинце ворожу – плачу.

(“На крыльцо выхожу – слушаю…”)

Именует себя “чернокнижницей”:

Чтоб не вышла, как я, – хищницей,

Чернокнижницей.

(“Канун Благовещенья…”)

Принимает облик московской боярыни:

И ничего не надобно отныне

Новопреставленной болярыне Марине.

(“Настанет день – печальный, говорят!”) Наконец, главное, что сближает многие стихи М.Цветаевой с произведениями устного народного творчества, – это многочисленные повторы.

Юношам – жарко,

Юноши – рдеют,

Юноши бороду бреют.

(“Юношам – жарко…”) .Они создают впечатление неустойчивости поэтического слова, его вариативности, постоянного, непрекращающегося поиска нужного слова для выражения того или иного образа. Таким образом, мы видим, что следование традиции народной поэзии в данном случае оказывается у Цветаевой чисто формальным. Появление повторов обусловлено особенностями ее поэтического мышления, отвечает ее собственным творческим задачам, а вовсе не является лишь следствием внешнего копирования. Надо сказать, что и стилизация других приемов народной поэзии не мешает проявлению в поэзии Цветаевой яркой авторской индивидуальности, что в фольклоре в принципе невозможно. Ее стихи мы никогда не перепутаем с произведениями устного народного творчества.

13. Любовная лирика Цветаевой 20-30 годов. Любовь в лирике Марины Ивановны — безграничное море, неуправляемая стихия, которая полностью захватывает и поглощает. Лирическая героиня Цветаевой растворяется в этом волшебном мире, страдая и мучаясь, горюя и печалясь.

Вчера еще в глаза глядел,

А нынче — все косится в сторону!

Вчера еще до птиц сидел, —

Все жаворонки нынче — вороны! Марине Ивановне дано было пережить божественное чувство любви, потери и страдания. Из этих испытаний она вышла достойно, воплотив их в прекрасные стихи, ставшие образцом любовной лирики. Цветаева в любви бескомпромиссна, ее не устраивает жалость, а только искреннее и большое чувство, в котором можно утонуть, слиться с любимым и забыть об окружающем жестоком и несправедливом мире.

Душа автора открыта великим радостям и страданиям. К сожалению, радостей выпадало мало, а горя хватило бы на десяток судеб. Но Марина Ивановна гордо шла по жизни, не склоняясь под ее ударами. И только стихи открывают бездну ее сердца, вместившего, казалось бы, непереносимое.

Есть счастливцы и счастливицы,

Петь не могущие. Им -

Слезы лить! Как сладко вылиться

Горю — ливнем проливным!

Любовная лирика Цветаевой настолько многогранна("тысячу раз иначе" , что любой читатель может найти что-то свое, созвучное его чувствам и ситуации. Уже сами названия говорят за себя: "Поэма конца", "Ночи с нелюбимым", "Попытка ревности"... И оставшийся открытым вопрос:

"И все-таки - что ж это было?

Чего так хочется и жаль?

Так и не знаю: победила ль?

Побеждена ль?"

Стихи о любви:

Откуда такая нежность?..

Ночи без любимого - и ночи...

Новолунье

Мне полюбить Вас не довелось...

Мне нравится, что вы больны не мной...

Мировое началось во мгле кочевье...

Любовь! Любовь!..

Люблю - но мука еще жива...

Мне нравится, что вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не вами,

Что никогда тяжелый шар земной

Не уплывет под нашими ногами...

Описано чувство легкости от того, что нет духовных мук, связанных с привязанностью к другому человеку. Возможно, даже отражена некоторая ирония по отношению к человеческим слабостям. С другой стороны, героиня благодарит за любовь:

Спасибо Вам и сердцем и руной

За то, что Вы меня—не зная сами!—

Так любите...

Удивительно, как тонко и неординарно поэтесса дает читателю повод для размышлений, намекая, что можно просто любить, а можно болеть человеком. Она указывает, что «болезнь» предполагает несвободу. А героине, свободной от каких-либо обязательств и правил, можно: «...быть смешной — распущенной — и не играть словами...». При общении с этим человеком не возникнет неловкости:

И не краснеть удушливой волной,

Слегка соприкоснувшись рукавами.

Возможно, Цветаева сама переживала муки любви, и ей трудно представить, что есть вещи, способные затмить страдания от неразделенного чувства. Вероятно, по этой причине стихотворение написано с долей сарказма как формой защиты от страданий. Она довольна тем, что у каждого своя собственная жизнь, кажды не подотчетен другому.

Личная свобода для поэтессы имеет очень важное значение. Это она очень ярко подчеркивает. При этом ясно видно, что героиня не лишена нежности к тому, кому адресовано послание, называя его «мой нежный». По-моему, вся ценность стихотворения и заключается в его смысловой запутанности, как бы паутине чувств. Трудно разобрать, что в действительности чувствует героиня. Она, вероятно, и сама этого не понимает. Она ощущает одновременно и радость, и грусть. Ведь, начиная свой благодарственный монологе насмешливых нот, она заканчивает его уже словами «Увы!». И тогда предшествующие строчки нам перестают казаться достаточно оптимистичными.

Многогранность чувств свойственна стихам Цветаевой, и благодаря этому качеству ее поэзия передает сущность всей человеческой жизни. Ведь мы все часто мучимся в сомнениях, не можем понять, что же испытываем, чего хотим на самом деле, что чувствуем. Вот и героиня стихотворения благодарит за нелюбовь, но делает это со слезами в голосе.