komarova_z_i_metodologiya_metod_metodika_i_tekhnologiya_nauc

В целом же механизм языка по реализации миросозидающей функции и его осмысление в теориях1; а также соотношение полей, категорий, концептов [Всеволодова 2009, 2010; Попова, Стернин 2007; Шафиков 2007 и др.] и т. д. требуют дальнейших поисков методологического и методического характера по целому ряду кардинальных проблем.

Насущность продолжения исследований в когнитивно-категориальном изучении языка ощущается в наши дни лингвистами настолько остро, что появляются такие мнения: «В лингвистике практически не ставится вопрос о месте и статусе Языка в мироздании, без чего невозможно корректно описать язык» [Всеволодова 2010 : 18].

Считаем, что ви́дение автором этого аспекта лингвистики представляет интерес как одно из возможных альтернативных направлений, поэтому в сжатом виде изложим его.

Как известно, в 2008 г. американские физики Дэвис, Бом и Пригожин получили Нобелевскую премию за выявление фактов исчезновения материи. Их швейцарские коллеги экспериментально доказали, что при определенных условиях материя может исчезать, а при другом взаимодействии виртуальных волн

–возникать из ничего. Осмысление этих явлений привело физиков к мысли, что в дихотомии «материя – сознание» первично сознание и что материя была создана неким высшим космическим разумом, и они, как утверждают, с точностью до сотой доли секунды вычислили возраст материальной Вселенной

–18 млрд. лет.

Российские ученые прокомментировали этот вывод так: «Последние открытия, по сути, не принесли нам ничего нового, лишь научно обосновали те истины, которые знали еще древние ... Материальная Вселенная держится только потому, что в физическом вакууме, в непроявленном мире, в «высших разумных силах» по Циолковскому, в «ноосфере» по Вернадскому существует абсолютный порядок» (Материал из электронной газеты http//novosti.vins.ru)

Теория Вернадского о трех сферах: неживой материи – собственно физической; живой материи – биосфере и о сфере разума (в первую очередь Сверхразума, но, думается, и человеческого разума тоже) – ноосфере, где, по Вернадскому, существует абсолютный порядок, думаю, общеизвестна.

Очевидно, что Язык – это составляющая ноосферы. Но, вероятно, как и все материальное, а Язык в своей реализации материален, это и единица мироздания, и двойное присутствие Языка в самой высокой оппозиции «материя – сознание» (я заменю слово сознание словом разум) говорит о его высочайшем статусе. Ну а степень порядка в языке если и не абсолютна, то достаточно высока, так как язык – система организованная [Всеволодова 2010 : 18-19].

М. В. Всеволодова напоминает, что ещё 40 лет назад А. В. Бондарко декларировал для Языка целостное двуединство принципиально противоположных по своей устроенности типов структур – полей и категорий [Бондарко

1 См., например, механизмы концептуализации категории аспектуальности (А. В. Бондарко, Т. В. Белошапкова); категории определённости/неопределённости (Ю.А. Рылов); категории единичности [Комарова, Запевалова 2010]; категории партитивности [Комарова, Дедюхина 2010; 2011] и др.

211

1971; 1983]. Без учёта этих структур, как считает М. В. Всеволодова, – «адекватное на сегодняшний день представление языка невозможно…, это позволит понять и многое объяснить в работе Языка, в частности, прозрачность границ категорий» [Всеволодов 2010 : 19].

Подводя итог сказанному, можно утверждать, что эвристический потенциал этого направления практически пока неисчерпаем, а потому актуальность дальнейших изысканий в этом направлении непреходяща, поскольку прежде всего сквозь призму категорий, категоризации и концептуализации можно показать «конструирование» мира в целом через языковое существование человека.

Вот почему, повторим ещё раз, в наши дни взаимосвязь типов знания (и типов теорий) инициируется философами и науковедами в виде вектора:

гуманитарное → техническое → естественнонаучное (В. Г. Горохов,

В. А. Канке, М. А. Розов, В. С. Стёпин, В. В. Чешев и др.). Как видим, на первое место поставлено гуманитарное знание, в котором авангардное положение в продуцировании метазнания занимает лингвистика1.

Вопросы и задания для обсуждения

1.Что такое семиотика?

2.Как семиотика соотносится с кибернетикой и информатикой?

3.Что такое знак? Каковы основные свойства знаков?

4.Какие Вы знаете классификации знаков?

5.Что такое семиотическая система?

6.Какое место занимает языковая знаковая система в семиотическом континууме? Обоснуйте своё мнение.

7.В чем состоит специфика языкового знака?

8.Как Вы думаете, почему Ю. С. Степанов считает лингвистику «прообразом общей семиотики»?

9.Как обстоит дело с понятием языкового знака в современной семиотике, лингвистике и философии языка? Такой вопрос поставил Себастьян Шаумян в статье «О понятии языкового знака» (2001). Подготовьте ответ на этот вопрос, ознакомившись со статьей. Обратите внимание на то, в чем С. Шаумян соглашается и в чем не соглашается с Ф. де Соссюром по этому вопросу.

1 Философы и науковеды отмечают, что если «атом» был ключевым понятием XVIII в.; «развитие» - XIX в., то

вXX столетии таким понятием стал «язык». Более того, они отмечают, что концепт «язык» стал ключевым понятием современной культуры в целом. Анализируя современную эпистемологию и место в ней языка, Е.И. Ищенко берёт эпиграфом своей монографии слова М. Хайдеггера: «Все пути мысли более или менее ощутимым образом загадочно ведут через язык» [Ищенко 2003 : 95]. Лингвисты объясняют выдвижение лингвистики

вцентр гуманитарного и негуманитарного знания переходом к антропоцентрической парадигме, обратившейся к феномену человека, что привело к изменению парадигм всей науки [Хроленко, Бондалетов 2006 : 481].

212

10.Как Вы думаете, почему лингвист Фердинанд де Соссюр и философ Людвиг Витгенштейн сравнивали языковую знаковую систему с игрой в шахматы?

11.В чем суть языкового семиозиса? Ознакомьтесь со статьей А. В. Кравченко

«Языковой семиозис и пределы человеческого познания» (2008) и ответьте на вопрос: Каковы пределы человеческого познания?

12.Раскройте понятие интерпретанта языкового знака.

13.В чем состоит значимость языковых знаков для нашего сознания?

14.Фердинанд де Соссюр сравнивал языковой знак с листом бумаги: «мысль – его лицевая сторона, а звук – оборотная; нельзя разрезать лицевую сторону, не разрезав оборотную». Что он имел в виду?

15.Что такое семиотика как метанаука? Приведите аргументы «за» и «против» такой постановки вопроса.

16.В чем заключается сложность определения объекта и предмета лингвистики? Какова Ваша позиция в этом вопросе?

17.Ознакомьтесь с понятиями аспектирующих и синтезирующих концепций в

лингвистике, изложенными в книге Л. Г. Зубковой «Общая теория языка в развитии» (2002).

18.Перечислите основные черты современной лингвистики как науки постнеклассического периода. Какие её черты для Вас являются самыми значимыми?

19.В чем состоит сущность лингвистики как метанауки?

20.Прокомментируйте высказывания:

«Кто отчасу более углубляется, употребляя предводителем общее философское понятие о человеческом слове, тот увидит безмерно широкое поле, или, лучше сказать, едва пределы имеющее море» (Михайло Ломоносов).

«Лингвистика не обладает ни размахом, ни инструментальным могуществом математики, не обладает она и универсальным эстетическим очарованием музыки. Однако под её суровой, скучноватой, технической внешностью скрыт тот же классический дух, та же свобода в рамках ограничений, которая одушевляет математику и музыку в их чистейших проявлениях» (Эдуард Сепир).

Литература для углубленного изучения

213

214

Итоги по первой части

Объективной точкой зрения на предмет следует считать такую точку зрения, при которой эмоциональное и волевое отношение к предмету совершенно отсутствует, а присутствует только одно отношение – познавательное. Ни чувство, ни воля, конечно, не исчезают при этом, но они как бы переливаются целиком в познавание. Человек не хочет ничего от изучаемого предмета ни для себя, ни для других, он хочет только познать.

Александр Матвеевич Пешковский1

В шести главах первой части пособия рассматривается системная лингвистическая методология. Её системность создаётся за счёт синтеза разных подходов к ней. Основное внимание было уделено синтезу источников и составных частей, создающих основания методологии.

Отметим при этом, что число наук, входящих в основание, взято с позиции минимально достаточной для получения достоверности, но не исчерпывающе, что, собственно говоря, невозможно. В завершающей шестой главе было показано, что современная «синтезированная» лингвистика не имеет в исследовании «чужих полей». Поскольку языки способны вербализовать любой тип знания (лингвистическое, гуманитарное, естественнонаучное, техническое и т. д.), то в континуум оснований методологии практически могут быть включены все науки, существующие «здесь и сейчас». Но они, вне всякого сомнения, занимают разные места по отношению к лингвистике, потому нами были рассмотрены только наиболее, так сказать, «лингвоцентрические» (см. в разделе 6.3.2 схему 11)2. Это как бы основной «срез» методологии – первый подход.

Второй подход, сопровождающий первый, состоит в анализе методологии с позиции деятельности по каждому источнику и составной части. При этом его актуализация является разной, обусловленной спецификой рассматриваемой науки.

Третий подход, реализованный в менее явной форме, состоит в том, что методология рассматривалась в двух срезах: как теоретическая, формируемая прежде всего разделом философского знания на метатеоретическом уровне познания, а также – системологическим, семиотическим и синергетическим

1Александр Матвеевич Пешковский (1878-1933) – один из крупнейших представителей отечественного языкознания, ученик И.А. Бодуэна де Куртенэ, один из основоположников теории фонемы. По его словам, круг его интересов – «теория языка вообще», но больше всего – фонетика и синтаксис. Основный его труды «Рус-

ский синтаксис в научном освещении» (1914), «Объективная и нормативная точка зрения на язык» (1923), «О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании» (1931) и др.

2Не включена достаточно «лингвоцентрическая» наука – терминоведение по разным соображениям, но этот пробел восполняет тем, что практически во всех главах пособия так или иначе по мере необходимости рассматриваются различные терминологические вопросы.

215

знанием и в меньшей степени – другими, так и практическая методология, рассчитанная на решение исследователями практических целей и задач в своих работах.

216

Четвертый подход заключается в характеристике логической структуры научной деятельности – это в первую очередь обсуждение проблем объекта и предмета исследования; её форм (гипотеза, теория…) и

средств, а также результатов исследований и их верификации.

Пятый подход состоит в синтезе содержательной и формальной методологии. Содержательная включает рассмотрение законов, теорий, структуры, научного знания, критериев научности и их изменений. Формальная методология состоит в практическом применении положений содержательной методологии.

Таким образом, для полноты описания системной методологии необходимо ещё проанализировать временнýю структуру научной деятельности (фазы, стадии, этапы) и технологию выполнения исследования, чему будут посвящены третья и четвертая части пособия.

Наконец, из логической структуры научной деятельности сознательно пока «изъят» центральный компонент – теория метода, что требует самостоятельного, отдельного рассмотрения. Этому будет посвящена вторая часть пособия.

Итак, в завершение анализа системной методологии лингвистики, в которой язык рассматривается как исторически развивающаяся система, а главное – как особая деятельность человека, дадим её «модель» в виде иерархической структуры, которая в силу своей наглядности не требует каких-либо пояснений1 (См. на с. 216).

1 К тому же интерпретации уже даны в содержании всех глав этой части пособия.

217

Часть вторая

Метод как ядро системной лингвистической методологии

Достоинство хорошей методы состоит в том, что она уравнивает способности; она вручает всем средство легкое и верное. Делать круг от руки трудно, надобно навык и прочее; циркуль стирает различие способностей и даёт каждому возможность делать круг самый

правильный… Метод – это циркуль.

Ф. Бэкон1

Глава 7 Общая теория метода

§

Уже лучше совсем не помышлять об отыскании каких-либо истин, чем делать это безо всякого метода, ибо совершенно несомненно то, что подобные беспорядочные знания и тёмные мудрствования помрачают естественный свет и ослепляют ум… хвалите методу, а не открытие.

Рене Декарт2

В книге известного современного специалиста по методологии науки Ю. В. Сачкова «Научный метод: вопросы и развитие» научный метод рассматривается как ядро науки и её методологии, что обусловлено пониманием науки как «высокоспециализированной творческой деятельности человека» [Сачков 2003 : 5]. Автор убеждает нас в том, что «метод образует первичную ценность науки.., вопрос о котором, во многом остающийся открытым и таинственным, вечен и потому актуален в любую эпоху» [Там же : 15].

Перейдём к выявлению сущности метода и его функций.

7.1. Сущность метода и его функции

Во введении и первой части пособия, рассматривая проблемы методологии научного познания, мы уже указывали, что терминированное понятие методология во втором значении – это общая теория метода.

1См.: Бэкон 1977 : 64.

2См.: Декарт 1953 : 276.

218

При этом подчеркивали, что деятельность людей в любой её форме (научная, практическая и т. д.) определяется целым рядом факторов, а её конечный результат зависит не столько от того, кто действует (субъект) и на что действие направлено (объект), сколько от того, как совершается эта деятельность: какие способы, приёмы и средства при этом имеются, т. е. от используемых ме-

тодов1.

Из этого следует, что методология как общая теория метода является кардинальной проблемой философии, философии науки, науковедения и частных наук на все времена, что обусловлено необходимостью и важностью метода для любого исследования как «некоей ариадниной нити», по выражению Г. В. Лейбница, который считал, что на свете есть вещи, важнее самых прекрасных открытий – это знание метода, которым они были сделаны [Лейбниц

1983.3 : 495].

О необходимости метода для исследования неоднократно писали философы, создавшие первые научные методы2. Так, Ф. Бэкон сравнивал метод то с циркулем, то со светильником, освещающим путнику дорогу в темноте, и полагал, что нельзя рассчитывать на успех в изучении какого-либо вопроса, идя ложным путём. При этом он стремился создать такой метод, который мог бы быть «органоном» (орудием) познания человека. Таким методом он считал индукцию, которая требует от науки исходить из эмпирического анализа, наблюдения и эксперимента с тем, чтобы на этой основе познать причины и законы [Бэкон 1977].

Р. Декарт методом называл «точные и простые правила», соблюдение которых способствует поиску истины, приращению знания, позволяет отличить ложное от истинного. Таким методом он считал дедуктивно-рационали- стический [Декарт 1953; 1994]3.

Таким образом, основная функция метода – это внутренняя организация и регулирование процесса познания или практического преобразования того или иного объекта. Поэтому метод (в той или иной своей форме) сводится к совокупности определенных правил, приемов, способов, норм познания и действия. Он есть система предписаний, принципов, требований, которые должны ориентировать в решении конкретной задачи, достижении определенного результата в той или иной сфере деятельности. Он дисциплинирует поиск истины, позволяет (если правильный) экономить силы и время, двигаться к цели кратчайшим путем. Истинный метод служит своеобразным компасом, по которому субъект познания и ействия прокладывает свой путь, позволяет избегать ошибок [Бэкон 1977; Декарт 1953; Коханов-

ский и др. 2008 : 308].

1См.: Введение в проблематику системной лингвистической методологии: предпосылки и источники (четвертый раздел).

2См. высказывания, данные в эпиграфах.

3По Ф. Бэкону и Р. Декарту «задача состоит в том, чтобы осчастливить человечество, построив органон, т. е. логическую машину для изобретательства и производства новых знаний» [Цитируется по: Войтов 2004 : 211].

219

Вот почему «при хорошем методе и не очень талантливый человек может сделать много. А при плохом методе и гениальный человек будет работать впу-

стую» [Павлов 1956 : 26].

Остаётся выяснить, какой же метод исследования является «плохим», а какой «хорошим», а поэтому «несомненно, магистральной линией современной цивилизации является разработка методов в самых различных сферах человеческой деятельности» [Новая философская энциклопедия 2010.II : 552]. Знание новых и традиционных методов, осознание их возможностей и границ делает деятельность исследователей более рациональной и эффективной.

Для осознанного использования методов необходимо прежде всего выяснить соотношение метода и теории.

Любой научный метод разрабатывается на основе определенной теории, которая тем самым выступает его необходимой предпосылкой. Эффективность, сила того или иного метода обусловлены содержательностью, глубиной, фундаментальностью теории, которая «сжимается в метод». В свою очередь «метод расширяется в систему», то есть используется для дальнейшего развития науки, углубления и развертывания теоретического знания как системы, его материализации, объективизации в практике. «Как известно, развитие науки заключается в нахождении новых явлений природы и в открытии тех законов, которым они подчиняются. Чаще всего это осуществляется благодаря тому, что находят новые методы исследования» [Капица 1987 : 314].

Тем самым теория и метод одновременно тождественны и различны. Их сходство состоит в том, что они взаимосвязаны, и в своем единстве есть аналог, отражение реальной действительности. Будучи едиными в своем взаимодействии, теория и метод не отделены жестко друг от друга и в то же время не есть непосредственно одно и то же.

Они взаимопереходят, взаимопревращаются: теория, отражая действительность, преобразуется, трансформируется в метод посредством разработки, формулирования вытекающих из нее принципов, правил, приемов и т. п., которые возвращаются в теорию (а через нее – в практику), ибо субъект применяет их в качестве регулятивов, предписаний, в ходе познания и изменения окружающего мира по его собственным законам.

Развитие теории и совершенствование методов исследования и преобразования действительности, по существу, один и тот же процесс с этими двумя неразрывно связанными сторонами. Не только теория резюмируется в методах, но и методы развертываются в теорию, оказывают существенное воздействие на ее формирование и на ход практики. Однако нельзя полностью отождествлять научную теорию и методы познания и утверждать, что всякая теория и есть вместе с тем метод познания и действия. Метод не тождествен прямо и непосредственно теории, а теория не является непосредственно методом, ибо не она есть метод познания, а необходимо вытекающие из нее методологические установки, требования, регулятивы.

220