komarova_z_i_metodologiya_metod_metodika_i_tekhnologiya_nauc

нятий, обосновываются пути синтеза нескольких теорий. Центральной задачей данного уровня исследования является познание условий формализации язы-

ков, именуемых метаязыками» [Тихонов, Ворона 2009 : 48].

Как видим, очень узкое понимание метатеоретического познания и метазнания обусловило отнесение только двух методов, «работающих» на этом уровне.

Согласно нашему понимаю метатеоретического уровня и метазнания, которое опирается на существующие в современном науковедении и философии науки1 концепции, очевидно, что на этом уровне познания «работающими» являются все методы описанных пяти методологических уровней, т. е. все фило-

софские и философско-общелогические методы (1-ый уровень); системный метод (2-ой уровень); синергетический метод (3-ий уровень); семиотический метод (4-ый уровень) и общенаучные, кроме эмпирических и теоретических, методы (5-ый уровень).

Иначе говоря, методы метатеоретического уровня познания представляют собой сложную субординированную (пятиуровневую) систему, в которой сфера действия того или иного метода напрямую обусловлена методологическим уровнем этого метода, а потому сфера действия методов постепенно сужается от первого уровня к пятому.

Из этого следует, что философские и философско-общелогические методы являются общегносеологическими (термин С. А. Лебедева), поскольку они используются не только в науке, но и в обыденном познании, самой философии, мифологии, искусстве, религии [Лебедев 2007 : 276]2. По мере снижения уровня «гносеологическая сила» метода слабеет. Однако она достаточно сильна для того, чтобы, модифицируясь в частнонаучном и дисциплинарном знании, инициировать метазнание3 в конкретных науках (субнауках).

Но описанная система методов, работающих на метатеоретическом уровне, является неполной, т.к. она касается только разных типов предметного знания, но не охватывает рефлексивного знания.

2.Рефлексия как один из основных методов метатеоретического познания в науке

Научно-исследовательская деятельность4 включает в себя два уровня

– предметный, когда активность исследователя направлена на познание реальной действительности, и рефлексивный, когда познание обращается на самое себя5.

В первом случае результаты научной деятельности выражаются в виде эмпирического и теоретического знания, а во втором – подвергаются анализу сами эти

1См. первую и вторую главу пособия и особенно раздел 1.3.

2Сергей Александрович Лебедев – известный современный отечественный философ – является автором ряда монографий, учебников, учебных пособий, оригинальной энциклопедии по проблемам логики и методологии науки, философии науки, философской антропологии.

3См. понятия металогика, металингвистика, метаматематика и др.

4См. раздел 2.4. пособия.

5Рефлексия – «мысль о мысли, дополняющая мысль» [Шрейдер 1979] – есть способность мышления делать своим предметом мышление [Ясперс 1991].

321

результаты. Во втором случае цель состоит в том, чтобы выявить, насколько достоверны, надежны полученные результаты, насколько они обоснованы, точны и истинны, каковы сами критерии истинности.

При этом диалектика рефлексивного и предметного, нерефлексивного знания обнаруживается в самом акте рефлексии, поскольку «каждая процедура рефлективного анализа предполагает некую нерефлектируемую в данном контексте рамку «неявного» обосновывающего знания» [Лекторский 1983 : 5].

В зависимости от того, на каком этапе находится развитие той или иной отрасли знания и какие исследовательские задачи выдвигаются на первый план, в ней доминирует и соответствующий тип рефлексии.

Первый тип – это рефлексия над результатами познания.

Второй тип – анализ познавательных средств и процедур.

Третий тип – выявление предельных культурно-исторических основа-

ний, философских установок, норм и идеалов исследо-

вания [Лебедев 2007 : 261].

Первый тип рефлексийного знания практически представлен почти в каждом научном исследовании, поскольку в нем необходимо доказать достоверность полученных результатов.

Второй тип рефлексии также часто представлен в современных исследованиях, поскольку автору необходимо обосновать адекватность используемых им методов, приёмов и процедур, хотя в ряде работ это сводится только к перечню использованных познавательных средств.

Что касается третьего типа рефлексийного знания, то он чаще не представлен в диссертационных исследованиях, поскольку он соотносится с метатеоретическим предметным знанием, даёт методологическую квалификацию, как правило, старого, предпосылочного знания [Кубрякова 2008]. Кроме того, методологические тексты занимают «особое место в вербализации научного знания. Они прямо пропорционально связаны с новаторством публикаций. Их специфика определяется рефлексивной абстракцией, глубоким проникновением в механизмы и методы развития науки в целом и её определённых областей. В силу этого «работа» субъекта научного познания над методологическими текстами регулируется определёнными конвенциональными нормами, ограничивающими их допуск в науку» [Чернявская 2008 : 78].

Вот почему методологическая квалификация старого, предпосылочного знания в естественнонаучном цитатном дискурсе, по нашим данным, составляет всего лишь 7% (русский язык) и 9% (английский язык) [Комарова,

Шагеева 2009 : 198].

В жанровом отношении рефлексийное знание этого типа представлено обычно в крупных жанрах: докторских диссертациях, монографиях и реже – в научных статьях, где оно содержится только тогда, когда поставлена такая задача. Например, в статье «Суперкатегория партитативности как тип понятийной и языковой категории» ставится задача «выявить, насколько продуктивной является предлагаемая методология и методика изучения данной категории» [Комарова, Дедюхина 2010 : 482]. Решение такой задачи, безусловно,

322

предполагает рефлексию авторов над метатеоретическим предметным знанием изучаемой категории.

Хотя интерес к рефлексии в истории познания возник сравнительно давно, её методологическая значимость в полной мере стала осознаваться лишь в XX веке, причины чего вскрывает С. А. Лебедев: «Сегодня, однако, стало ясно, что глубоко понять законы движения человеческой мысли, её механизмы и формы нельзя, если мы отвлекаемся от лежащих в её основаниях

предпосылок» [Лебедев 2007 : 264].

Особенно ярко рефлексия над предметным знанием стала проявляться на переломе веков и в новом, XXI веке, когда активно заговорили о методо-

логическом повороте в науке, по мнению одних, или методологическом

«мятеже», по мнению других [Паршин 1996].

Именно в этот период была осмыслена структура рефлексивного знания.

Поясним. Любой пласт методологического знания по отношению к предметному в общем-то носит рефлексийный характер, т.к. в методологическом исследовании речь идёт не о предметной эмпирии и теории, а о различно-

го рода ментальных реальностях, о языке науки, о знании предпосылочного типа и т. п.

В этом смысле к метанаучной рефлексии можно отнести всякую деятельность (независмо от того, кто ею занимается: специалист какой-либо субнауки или философ, философ науки, науковед, кроме методолога [Лебедев 2007 : 266]), связаную с анализом знания: систематизацией имеющихся результатов, критической переоценкой существующих понятий и теорий, анализом структуры и основанием теорий, парадигм и т. д. В этом случае речь идёт о рефлексии.

Однако следует помнить, что в рамках самого методологического знания понятие рефлексии применимо лишь по отношению к определённого рода познавательным ситуациям. Когда специалист какой-либо науки задумывается над точностью, адекватностью концептуальных средств, с помощью которых он фиксирует результаты своих исследований, когда он занимает критическую позицию по отношению к полученным им данным, когда он переключает своё внимание с предметной области на структуру самой теории, – во всех этих случаях разумно говорить о методологической саморефлексии ученого

[Лебедев 2007 : 266].

Сегодня все бóльшую эвристическую значимость приобретает методология рефлексивного подхода, рассматривающего поле взаимодействия

субъекта и объекта, субъективного и объективного. С появлением все новых

«человекоразмерных» измерений науки, с углублением мировоззренческого понимания сущности и человеческого значения получаемого наукой знания, роль рефлексивного подхода неизбежно будет усиливаться [Фролов 1995 : 66], особенно в гуманитарных науках [Кохановский и др. 2008 : 534].

323

Подведём итоги

Итак, все многообразие проанализированных методов научного исследования объединяется в три крупных, относительно самостоятельных, но взаимосвязанных блока (кластера):

методы эмпирического исследования;

методы теоретического исследования1;

методы метатеоретического познания.

При этом, если методы первых двух блоков (кластеров) «организуют»

предметное знание, то методы третьего блока организуют и контролируют диалектическое единство предметного и рефлексивного знания на данном этапе развития науки и культуры.

Вопросы и задания для обсуждения

1.Какое основание для классификации общенаучных методов Вы считаете наиболее рациональным? Почему?

2.Чем отличается научное наблюдение от обыденного?

3.Является ли метод научного наблюдения актуальным для современного лингвистического исследования?

4.Как Вы полагаете, почему академик Лев Владимирович Щерба поставил вопрос о роли эскперимента в языкознании (1931)?

5.Рассмотрите схему «Классификация экспериментальных исследований» (на с. 296) и определите, какие из типов экспериментов можно использовать в Вашем исследовании?

6.Спланируйте эксперимент для проверки гипотезы Вашего исследования?

7.Как Вы полагаете, является ли мысленный эксперимент средством эмпирического или теоретического исследования?

8.Какие виды измерений наиболее применимы в лингвистическом исследовании?

9.Как соотносятся методы описания, изложения и метод восхождения от абстрактного к конкретному?

10.Какие методы теоретического исследования являются, адекватными объекту/предмету и задачам Вашего исследования?

11.Что обусловливает особое положение метода моделирования среди других теоретических методов в наши дни?

12.Как Вы полагаете, какая из типов моделей/моделирования является адекватной для Вашего исследования?

13.Перечислите этапы моделирования. Какой из этапов представляется Вам наиболее сложным для реализации?

1 «В открытом мире, который мы сейчас учимся описывать, теоретическое знание и практическая мудрость нуждаются друг в друге», - так объясняют причину взаимосвязи двух блоков методов разработчики современной синергетики [Пригожин, Стенгерс 1994 : 259].

324

14.Почему лингвисту-исследователю нужно знать основные методы активизации творческого мышления? Аргументируйте свой ответ.

15.В чем состоит проблема методов метатеоретического уровня познания?

16.Почему рефлексия является одним из основных методов метатеоретического познания в науке? Обоснуйте свой ответ.

17.В чем проявляется диалектическое единство предметного и рефлексийного знания?

18.Прокомментируйте высказывания:

«Однако мы должны сосредоточить своё внимание главным образом не столько на сходстве и различиях, сколько на тех аналогиях, которые часто скрываются в кажущихся различиях» (А. Пуанкаре).

«Экспериментирование означает не только достоверное наблюдение подлинных фактов, не только поиск эмпирических зависимостей между явлениями, но и предполагает систематическое взаимодействие между теоретическими понятиями и наблюдением» (И. Пригожин, И. Стенгерс).

«Мы не знаем – мы можем только предполагать» (К. Поппер).

«Один опыт я ставлю выше, чем тысячу мнений, рождённых только воображением» (М.В. Ломоносов).

«Узкий специалист теряет общую перспективу» (Г. Селье).

Литература для углубленного изучения

325

326

Глава 10

Частнонаучные методы в социально-гуманитарном познании

§

Уникальный жизненный путь формирования личностных оснований научного познания особенно

отчетливо выражен в гуманитарных науках.

А. В. Юрьевич1

Разум человеческой владеет тремя ключами,

открывающими всё: цифрой, буквой, нотой.

Знать, думать, мечтать. Всё в этом.

Виктор Гюго

Ныне человечество «приговорено» к диалогу.

М. С. Каган2

В предыдущей главе пособия мы проанализировали методы пятого уровня методологии – общенаучного. Перейдём к анализу методов шестого уровня методологии – частнонаучного, который включает подходы и методы, применяемые в рамках группы научных дисциплин.

10.1.Проблема специфика социально-гуманитарного познания и со- циально-гуманитарных наук

Положение социально-гуманитарных наук в их отношении к естественным (точным) наукам обсуждалось много раз, хотя до сих пор по этому вопросу не сделано таких выводов, которые стали бы общепризнанными. Очевидно, что между двумя этими группами наук есть существенные различия, и вопрос о том, в чем именно состоят эти различия и какова их причина, «является очень трудным и сложным, но вызывающим ещё и весьма сильные эмоции» [Уль-

далль 1999 : 257].

Существует две крайние, полярные позиции в решении проблемы соотношения социально-гуманитарного и естественнонаучного познания.

Первая позиция заключается в том, что никакого различия между соци- ально-гуманитарным и естественнонаучными формами и методами познания не существует (Е. Топольский). Такая ошибочная позиция привела классическую науку к натуралистике – теоретическому, механическому распространению естественнонаучных методов (методов точных наук) на социально-гуманитар- ное познание (Дж. Милль), что неизбежно привело к разным формам редукционизма (физикализм, физиологизм, энергетизм, бихевиоризм и др.).

Сторонники второй позиции, противопоставляя социально-гуманитарное познание естественнонаучному (В. Дильтей, В. Виндельбанд, Г. Риккерт), ги-

1См.: Юрьевич 1993 : 17.

2См.: Каган 1996 : 139.

327

пертрофировали его. Такая позиция привела к гуманитаристике – абсолютизации социально-гуманитарного познания и его методов, сопровождаемая дискредитацией «точных наук».

В.В. Ильин, подчеркивая единство, «родовую единообразность науки», и фиксируя эти ошибочные позиции, писал, что естественники и гуманитарии «едят одно блюдо», хотя с разных концов и разными ложками [Ильин 1994].

Сказанное не означает, что между естествознанием и обществознанием нет различий и что будто бы каждое из них не обладает своей спецификой, но для её выявления необходимо обратиться к истории познания и истории наук.

То, что идея единства естественнонаучного метода господствовала в классической науке, имеет историко-научную основу: опережающее развитие естественных наук, которые «достигли более высокого уровня развития, чем гуманитарные» [Ульдалль 1999 : 257].

Но на смену этому методологическому монизму в неклассической науке приходит методологический и теоретический плюрализм, способствующий расщеплению научного знания, и в первой половине XIX века создаются условия для активного формирования методологии социально-гуманитарных наук. Это в свою очередь обусловило широкую дискуссию о специфике социальногуманитарных наук.

Один из участников этой дискуссии В. Дильтей1 обосновал разделение наук на две группы: науки о природе и науки о духе на основе различения их предметных областей: науки о природе, по Дильтею, сосредоточены на изучении внешних по отношению к человеку явлений, тогда как науки о духе призваны изучать внутреннее переживания, цели и ценности самого человека

[Дильтей 2001].

Принципиально иной подход к демаркации наук формулирует В. Виндельбанд (1848-1915), утверждающий, что следует разделять науки в соответствии с их методом, а не с их предметом: естественные науки использует номотетический метод, выявляющий общие законы, а исторические науки (науки о культуре) используют идеографический метод, фиксирующий особенное, индивидуальное.

Г. Риккерт (1863-1936) различие наук о природе и наук о культуре видит в методологии, т. е. с какой точки зрения рассматривается исследуемый объект: науки о природе видят в своих объектах бытие, свободное от всякого отнесения их к ценности, их цель – изучить общие законы их бытия, поэтому они склонны отвлекаться от всего индивидуального, прибегая к генерализации. Науки о культуре исследуют объекты, имеющие отношение ко всеобщим культурным ценностям, их цель – выявить своеобразное, особенное. Соответственно, ведущим методом наук о культуре является индивидуализирующий метод [Риккерт

2007 : 90].

Дальше методологические идеи в рамках социально-гуманитарных наук развивали: Макс Вебер (1864-1920), создавший концепцию «понимающей со-

1 Немецкий философ и историк культуры Вильгельм Дильтей (1833-1911) – представитель «философии жизни», основоположник «понимающей» психологии и школы «истории духа». См. о его позиции в разделе 8.3.1 пособия.

328

циологии» [Вебер 1990]; Х. Г. Гадамер (1900-2002), основоположник герменевтики как метода гуманитарных наук [Гадамер 1991]; Карл Поппер (1902-1994) [Поппер 1983; 1992; 2002]; Мишель Фуко (1926-1984) [Фуко 1977; 1994] и др.

В XX веке проблема раскола наук переросла в проблему раскола двух культур как тревожном факте жизни современной цивилизации (В. Гейзенберг, К. Лоренц, Н. Н. Моисеев, И. Пригожин, И. Стенгерс и др.), которая стала «центральной проблемой наших дней и важнейшей из оставленных «в наследство» нашему, XXI веку, веком ушедшим, XX-ым» [Лебедев 2007 : 681].

Обобщенную картину основных оппозиций, по которым происходит рас-

кол двух типов наук и двух культур – естественнонаучной и гуманитарной –

можно представить следующим образом.

По предметному основанию:

1.Если природа выступает в естествознании всегда в виде объекта познания, независимого от познающего его субъекта, то в гуманитарной области субъект сам становится предметом познания самого себя, т. е. объекты познания: человек, общество, культура [Яркова 2007 : 95], «вся сфера человеческой деятельности в многообразных её формах» [Кохановский и др. 2008 : 512].

2.Если природа внеисторична, то культура – это и есть исторический процесс созидания все новых и все более совершенных форм значимостей и смыслов.

3.Если природа есть царство необходимых законов, то культура – продукт деятельности свободного человека.

4.Если в природе господствует причинность, причинные отношения и взаимодействия, то культура есть продукт деятельности человека, преследующего всегда определенные цели и руководствующегося при этом определенными нормами, идеалами и ценностями.

5.Если, говоря предельно общим языком, природа есть сфера бытия (сущего), то культура – это прежде всего сфера должного, ценностно нагруженного.

По методологическому основанию:

1.Если целью познания в естественных науках является открытие и формулирование общих законов, то целью гуманитарных наук является познание индивидуальных, всякий раз уникальных в своей неповторимости явлений человеческой культуры.

2.Если главной операцией, с помощью которой постигаются конкретные явления природы в рамках естествознания является их объяснение (как частных случаев общих законов), то главной операцией в сфере гуманитарного знания является понимание культурно-исторических явлений путем постижения того смысла, носителями которого они являются [Лебедев 2007 : 693].

10.2. Методы и приёмы социально-гуманитарных наук

Наиболее целесообразно начать этот раздел с методологической «программы» Макса Вебера, которая удивительно современна для гуманитарной методологии наших дней.

329

М. Вебер исходит из того, что исследователю трудно рассчитывать на «дельную работу» в науке, на получение ценных результатов, если ему «не хватает надежного рабочего метода» [Вебер 1990 : 719].

Согласно М. Веберу, наука как «специализированное и уходящее в бесконечность производство» имеет два основных фактора: вовне – для практической, личной жизни и улучшения благосостояния людей, и вовнутрь – для собственных потребностей науки.

Исходя из этого, наука прежде всего разрабатывает технику «овладения жизнью», а также она разрабатывает методы мышления, рабочий инструмент и вырабатывает навыки обращения с ними [Там же].

Возражая против рассмотрения общества по биологической модели, М. Вебер в качестве методологической основы для социологии выбирает «целера-

циональное действие» – требование исходить из индивидуального действия индивидов [Там же].

Научные принципы должны быть творческими и плодотворными, а их применение исследователем – «осторожным, свободным от догматизма». Требуя всегда руководствоваться определёнными методологическими положениями, М. Вебер подчеркивает, что методология – не цель, а средство, не носящее, однако, внешнего характера. Дело в том, что «только в ходе выявления и решения конкретных проблем, а отнюдь не благодаря чистым гносеологическим или методологическим соображением возникли науки и разрабатывались их методы» [Вебер 1990 : 418].

1. Полагаю, что характеристику методов социально-гуманитарных наук следует, безусловно, начать с герменевтического метода. Напомним, что он уже был предметом рассмотрения в составе семиотического подхода (раздел 8.3.1), но там он был характеризован в его широком познавательном значении, в котором он используется не только во всех науках, но и в обыденном познании.

Как частнонаучный метод он используется в своём первичном, узком значении: как совокупность правил и техник истолкования текста в ряде областей знания: филологии, юриспруденции, богословии и др., на базе трёх основ-

ных процедур: понимания, объяснения, интерпретации1.

Исходным положением, по мнению М. М. Бахтина, является во-первых, положение о том, что смысловые глубины мира культуры «так же бездонны, как и глубины материи» [Бахтин 1979 : 292]; а во-вторых, М.М. Бахтин отмечает, что дух, сознание, мышление, «переживание переживаний» человека предстают перед исследователем в форме текстов, в знаково-языковом выражении. Вне этого социально-гуманитарное познание невозможно, т. к. человек всегда выражает себя (говорит), т. е. создаёт текст, который является той непосредственной действительностью мыслей и переживаний, из которой только и может исходить социальное познание, мышление [Там же].

1 Об этих процедурах герменевтического метода см. раздел 8.3.1 пособия.

330