komarova_z_i_metodologiya_metod_metodika_i_tekhnologiya_nauc

ние в рекурсивной последовательности (<лат. recurrens – возвращающийся) –

возвратная последовательность, когда в решении какой-либо задачи приходится использовать предшествующие элементы данной последовательности [Кондаков 1975 : 515] и рекурсивной функции [Кондаков 1975 : 515], т. е. таких числовых функций, значение которых можно вычислять посредством некоторого (единого для данной функции) алгоритма1.

Мы не будем описывать всю достаточно сложную систему порождения в процедурном аспекте по двум причинам: во-первых, потому что квалифицированное, но доступное описание даёт Александр Евгеньевич Кибрик в «Лин-

гвистическом энциклопедическом словаре» (1990; 2002 : 98-99) и во-вторых,

потому что современный исследователь может использовать не всю порождающую модель, а только её элементы: 1) терминологический аппарат этой ме-

тодики (глубинная и поверхностная структура, компетенция и употребле-

ние…); 2) отдельные виды трансформаций или каких-либо других приёмов. К примеру, для проверки результатов исследования эффективным является приём коммутации, введенный Л. Ельмслевым, правда, не описанный в пособии, потому что он вполне сравним с описанной дистрибуцией у дескриптивистов и оппозитивной методикой пражцев2.

Иначе говоря, современный исследователь должен учесть методологические ограничения, характерные генеративизму, что детально описано в научной литературе, и включить в свой методологический арсенал только то, что уже апробировано лингвистами и признано эффективным3.

12.2.6. Компонентный анализ

Компонентный анализ (КА) был введен в практику изучения языка американскими этнолингвистами У.Х. Гуденафом и Ф. Дж. Лаунсберги в 50-е годы XX века как техника для описания узкого круга лексических единиц (терминов родства) в языках североамериканских индейцев4.

КА обнаруживает несомненную связь с классическими методиками изучения лексики, в особенности с её лексикографическим представлением значений слов и теорией поля в лингвистике [Щур 2007]5.

Но концептуальное становление КА пришлось на период лингвистического структурализма, поэтому многие лингвисты рассматривают КА как вари-

1См.: Мальцев А. И. Алгоритмы и рекурсивные функции. М., 1965. – С. 12; 65.

2Дело лишь в различном понимании терминов в разных школах структурализма [см.: Апресян 1966 : 75-76].

Методика коммутационной проверки в трудах датских структуралистов описана в учебном пособии А. Т. Хроленко и В. Д. Бондалетова «Теория языка» (2006 : 443-444), правда как особый метод, что вряд ли соответствует действительности.

3Хочется ещё сказать, что читать работы Н. Хомского (как впрочем и других крупных лингвистов) полезно ещё и потому, что «он учит думать», на что обратила внимание крупный современный философ Хилари Патнем

[Патнем 2002]

4Применение КА к этим же терминам родства дано в ряде других работ. См.: Тарланов 1995 : 63; Слобин Д., Грин Дж. Психолингвистика. М.: Прогресс, 1976. – С. 128-129 и др.

5В книге «Теория поля в лингвистике» (2007) даётся обобщение существующих в лингвистике концепций поля, написанной выдающимся отечественным языковедом Георгием Семеновичем Щуром (1929-1981). Он германист, автор работ по общему и сравнительно-историческому языкознанию, лингвистической типологии, языковых категорий, инвариантности в языке и теории поля.

431

ант оппозиционной методики, перенесенной на лексический уровень и на семантику двусторонних единиц языка, что в общем-то вполне правомерно.

Однако расширение теоретической базы КА связано с работами Э. Кошмидера и Г.Ф. Мейера (Германия), с успехами американской этнолингвистики, с трудами представителей генеративной семантики (Э.Х. Бендикс, Дж. Катц и др.) и идеями отечественных учёных в области структурной семантики.

За 60 лет своей эволюции КА превратился из методики, «дававшей представление значения отдельно взятого слова в виде неупорядоченного набора однотипных минимальных компонентов, в метод анализа слова в типовом сентенциональном контексте, результаты которого представляются в виде разнообразных семантических метаязыков» [Кобозева 2000 : 120-122], а сам КА сегодня имеет множество вариантов, которые могут существенно различаться в процедуре анализа1.

Компонетный анализ (в своём классическом варианте) – это методика исследования содержательной стороны значимых единиц языка, состоящая в разложении значения на минимальные семантические составляющие с целью выявления и представления семантической структуры этих единиц.

Сущность КА определяется рядом исходных постулатов:

в соответствии с достижениями лингвистики постулируется, что значение двусторонних единиц языка (в том числе – и слова) – это сложные феномены;

эти сложные феномены можно разложить на составляющие компоненты2;

языковые подсистемы (в том числе и словарный состав языка) может быть описан с помощью ограниченного и сравнительно небольшого числа семантических признаков [Кузнецов (ЛЭС) 2002 : 233-234].

Базовые концепты КА:

Сема (<греч. sema – «знак») – минимальный смысловой элемент значения; конструктивный компонент семемы.

Семема – пучок сем [Тарланов 1995 : 79].

Структура семемы – пучок структурно упорядоченных сем; иерархическая взаимосвязь и взаимозависимость сем одной семемы.

У многозначных слов семема синонимична термину лексико-семанти- ческий вариант (А.И. Смирницкий).

Семантический признак – это определенный параметр или аспект значения слова или какой-либо другой двусторонней единицы языка [Алефи-

ренко 2009-б : 377].

1Например, в кандидатской диссертации Т.А. Зевахиной «Компонетный анализ как метод выявления семантической структуры слова» (М., МГУ, 1979) разработана система параметров (всего их 134!), на основе которых можно охарактеризовать конкретные разновидности КА в процедурном и метаязыковом аспектах.

2Существует сложность: для обозначения минимальных семантических единиц плана содержания используется несколько терминов: дифференциальный элемент (Ф. де Соссюр); фигура содержания (Л. Ельмслев); семантический множитель (Ю.Н. Караулов); дифференциальный признак (И.В. Арнольд); ноэма (Э. Кошми-

дер, Г. Мейер); сема (В. Скаличка). Термин сема является наиболее принятым.

432

В КА существует три основных подхода к способам выявления сем в структуре значения:

1)логический, основанный на установлении гносеологических связей между семами и признаками денотата;

2)лингвистический, использующий совместную встречаемость (сочетаемость, синтагматику) семантически близких слов в речи;

3)логико-лингвистический, сочетающий в себе логические и лингвистические приёмы [Алефиренко 2009-б : 377].

1. Покажем действие логического способа на примере слова птица с использованием логических приёмов и упрощенной символики1:

–включение в класс ’птица (х)’ ’животное’;

–включение в подкласс: ’птица (х)’ ’позвоночное животное’;

–серия предикаций, т. е. приписывание признаков х–у ( х для всякого х верно,

что…’):

х ’иметь’ (х, ’крылья’);

х ’иметь’ (х, ’две конечности’);

х ’иметь’ (х, ’клюв’);

х ’быть покрытым’ (х, ’перья’);

х ’быть покрытым’ (х, ’пух’) [Сусов 2007 : 95].

Дж. Лайонз в своём учебнике «Введение в теоретическую лингвистику»

для выявления семного состава значения использует приём семантических пропорций типа: a : b = c : d (кислород : газ = клубника : ягода) [Лайонз

1978 : 496-497]. Интересный вариант предложен А.Я. Шайкевичем, представ-

ляющий собой дистрибутивно-статистическийанализ [Шайкевич1976:353-377].

Начинающие лингвисты чаще других применяют логический способ выделения сем, но при этом иногда допускают ошибки, обусловленные тем, что подменяют анализ языковых значений анализом всех существенных реальных и возможных признаков, характерных денотату.

Критический анализ такого подхода в работах Г. Мейера дают Е. В. Гулыга и Е. И. Шендельс [Гулыга, Шендельс 1976 : 291-314].

2. Стремясь избежать подобных недостатков, часто языковые значения отграничивают от логических при помощи словарных дефиниций. Такой подход обычно называют дефиниционным вариантом КА.

Этот логико-лингвистический подход в наши дни является господствующим, что предполагает наличие ряда вариантов КА.

Один из ранних вариантов описывает Юджин Найда в учебном пособии «Компонентный анализ значений», процедура которого дана в русском пере-

воде [Найда 1983 : 61-74].

Предлагаемую процедуру КА Ю. Найда называет процедурой верти- кально-горизонтального анализа значений; поскольку она предусматривает анализ значений слов в двух измерениях: 1) в вертикальном, когда сравниваются значения, стоящие на разных уровнях иерархии родо-видовых отноше-

1 Символы математической логики: означаетматериальную двойную импликацию (логическую связку, соответствующую грамматической конструкции: «если…, то»); х- означает«для всех х» [Кондаков 1975 : 535-539].

433

ний и 2) в горизонтальном, когда сравниваются значения одного и того же уровня иерархии.

Процедура такого анализа состоит из пяти этапов.

Первый этап состоит в нахождении гиперонима слова, например, для слова «журнал» (англ. magazine), это будет «периодическое издание».

Второй этап состоит в подборе гипонимов данного слова, т. е. названия конкретных журналов.

Третий этап заключается в анализе единиц того же самого иерархического уровня, к которому принадлежит данное слово, т. е. в анализе синонимов и антонимов.

Четвертый этап – основной, т.к. на этом этапе составляется список минимальных диагностических компонентов (сем), которые группируются в определённые блоки. Так, для слова «журнал» выделяется три крупных блока: 1) периодическое издание’; 2) ’переплетенное или сброшюрованное’ и 3) ’по содержанию и оформлению носящее довольно популярный характер’.

Пятый этап – заключительный и, по мнению Ю. Найды, факультативный, состоит в формулировании дефиниции слова на основе его диагностических признаков.

Как видим, предложенный вариант КА является типичным для начального периода КА, когда анализируются отдельные, изолированные слова с учё-

том парадигматических отношений (корреляций)1.

Но в зависимости от цели и задач исследования вариант КА, предложенный Ю. Найдой, является вполне эффективным. Приведём, к примеру, схему семной структуры глагола резать, выявленную В.Г. Гаком (1976 : 90)2.

Схема 24

Приведённые варианты КА для конкретной лексики на парадигматическом уровне, представленные в виде схем (см. схему 24) или в виде таблиц3, нашли широкое использование в работах И.В. Арнольд, Э.В. Кузнецовой,

1В этой же работе Н. Найды представлен ещё один вариант КА, названный процедурой анализа пересекающихся значений [Найда 1983].

2Гак В.Г. К диалектике семантических отношений в языке // Принципы и методы семантических исследования.

М., 1976. 81-90.

3См., например, таблицу, представляющую результаты КА в учебном пособии: Алефиренко 2009-б : 380.

434

А.А. Уфимцевой, И.А. Стернина, Ю.Д. Апресяна, Ю.Н. Караулова, О.Н. Селиверстовой, Э. М. Медниковой и многих других.

Из многих направлений КА особенно перспективными в силу его объективности [Болотнова 2009 : 453] представляется методика ступенчатой идентификации на основе словарных дефиниций, разработанная Эрой Васильевной Кузнецовой. Она заключается в последовательном сведéнии слов-идентифи-ка- торов к словам с предельным значением на базе словарных дефиниций.

Рассмотрим пример из учебного пособия Э.В. Кузнецовой.

Выловить – извлечь из жидкой среды; извлечь – достать изнутри; достать

– взять откуда-либо; взять – получить; получить – взять.

Процедура многоступенчатой идентификации продолжается до тех пор, пока в сопоставляемых толкованиях не возникнет ситуация «взаимной идентификации». В нашем примере это взаимная идентификация глаголов взять и получать. Такая ситуация сигнализирует, что дальнейшее разложение значений с помощью слов того же языка невозможно.

Конечные идентификаторы можно принять за лексико-семантические единицы, которые как бы олицетворяют семантические компоненты, представленные в значениях всех глаголов и объединяющие их. Так, в приведённом примере идентификатор взять является манифестатором категориаль- но-лексической семы «приобщение объекта», на основе которой они включается в соответствующую лексико-семантическую группу глаголов [Кузнецова

1989 : 37].

Для анализа абстрактной и служебной лексики эффективен вариант АК, разработанный представителями Московской семантической школы [Мельчук

1974 : 62-67; Кобозева 2000 : 115-120].

КА активно используется на разных языковых уровнях различных языков для выявления иерархии сем в качестве самостоятельной задачи.

Так, вслед за Б. Потье, Владимир Григорьевич Гак даёт следующую иерархию сем:

–архисема (категориальная сема) – общая сема родового характера, например, у слова лошадь – ’одушевлённое существо’;

–дифференциальные семы видового характера: 1) описательные, отражающие индивидуальные свойства и признаки предмета и 2) относительные, отражающие связи и отношения данного предмета с другими;

–потенциальные семы – скрытые элементарные смыслы, возможность выявления которых обеспечивается актуализацией слова в речи, например, у слова лошадь ’тяжесть’ или у слова автомобиль – ’состоятельность’ и т. п. [Гак 1988; Алефиренко 2009-б].

3. Наконец, третий подход к выделению сем – чисто лингвистический, который базируется на уровне синтагматики и заключается в анализе семантики слов (или других единиц языка), исходя из совместной встречаемости слов (единиц) в текстах.

В этом случае методика извлечения сем сводится к следующим шагам:

435

1)фиксируются все случаи совместного появления в тексте двух слов, одно из которых является анализируемым;

2)составляется список слов-синонимов;

3)аллонимы группируются в семантически близкие классы;

4)каждому классу присваивается обобщенное значение. Эти обобщенные значения и являются семемами (семантическими, структурными) исследуемых слов.

Такой вариант выделения сем позволяет избежать субъективности в анализе языковых значений, поскольку семы извлекаются из текста при помощи формализованных процедур [Алефиренко 2009-б : 381].

Зародившись как основная методика структурной семасиологии, КА был

кальская, В. А. Белошапкова, В. Г. Гак, Е. М. Вольф).

На уровне грамматики КА направлен, прежде всего, на анализ грамматических категорий и грамматической семантики, где он используется, по мнению Замира Курбановича Тарланова, «особенно результативно», что обеспечивает КА «важную роль в современных грамматических исследованиях» [Тарла-

нов 1995 : 81].

КА продолжает своё совершенствование и сегодня, избавляясь от ограничений структурализма через синтез1 с другими методиками и методами. Совершенствуясь в процедурном аспекте, КА «обрастает теорией, тем самым трансформируясь в автономную лингвистическую концепцию» [Тарланов

1995 : 67]. Иначе говоря, компонентный анализ из методики трансформируется в метод, что отмечают многие лингвистические источники.

12.2.7. Успехи и ограниченность структурного метода и его методик

Чтобы оценить достоинства и ограниченность структурного метода и его методик, необходимо, прежде всего, обратиться к оценке самого лингвистического структурализма, т.к. известно, что базой любого метода является его теория, которая «сворачивается» в метод при его формировании.

Мы уже говорили о том, что оценки лингвистического структурализма неоднозначны. Более того, они колеблются от восторженных до уничижительных, что вполне объяснимо. С учётом «дрейфа» языка (по Э. Сепиру) и места структурализма на «стреле познания» языка острая критика структурализма идёт с двух сторон: со стороны предшественников, обеспокоенных судьбой лингвистики («Куда мы идём?») и со стороны зачинателей новых парадигм, которым надо было доказать, почему структурализм должен уступить свои позиции другим парадигмам (функциональной, коммуникативной и т. д.). Потому, с нашей точки зрения, вряд ли разумно принимать эту острую, часто даже ожесточённую, критику.

1 См.: работу А.М. Кузнецова «От компонентного анализа к компонентному синтезу» (1986) и работу Е.Г. Беляевской «Компонентный анализ vs концептуальный анализ» (2008).

436

Более взвешенная позиция состоит в том, что появление структурализма обусловлено общими закономерностями развития научной мысли середины и конца XX века. Главное состоит в том, что структурализм утвердил важней-

ший принцип языкознания – рассмотрение языка как структурного устройства, части которого существуют лишь в их взаимосвязи и взаимозависимости, что стало стимулом для дальнейшего развития лингвистической мысли1.

Вот почему представители современного языкознания, осмысляя вопрос о том, что унаследовано языкознанием XXI-го века, подтверждают, что структурная лингвистика как система научных мировоззрений на язык стала составной частью общей теории языка, несмотря на то, что с позиции современности имеет и ограничения2.

С этой позиции структурный метод выполняет свою функцию: является применением идей структурализма к анализу фактов языка [Апресян 1966 : 280;

Апресян 2002 : 137-138; 332; 519-520]3.

Юрий Сергеевич Степанов так оценивает структурные методы4: «Структурные методы сохраняют значение как научные методы начального описания всякого языка, установления его структуры и систематики его элементов…

(выделено мной – З.К.)». Их ограниченность связана с предельной абстрактностью и с невозможностью применить их к изучению языка как общественной, исторической системы и в специальном плане – с невозможностью применения для описания различных коннотаций, семантики предложения-высказывания, синтаксиса, явлений связной речи и текста, в особенности к динамике последней» [Степанов 2002 (ЛЭС) : 298].

Как видим, Ю.С. Степанов, во-первых, постулирует научность метода и возможность его использования (я бы уточнила – необходимость!) при изуче-

нии структуры языка и систематики его элементов в современных исследо-

ваниях; во-вторых, необходимость соблюдения границ использования метода, что в общем необходимо для любого метода.

Согласившись с этими постулатами, я бы ещё добавила то, что вытекает из описания методик структурного метода – это применимость отдельных

1Так, зарождение функционального направления произошло в недрах структурализма в Пражской школе (В. Матезиус, Б. Трнка, Б. Гавраанек, В. Скаличка, И. Вахек), Копенгагенской школе (Л. Ельмслев) и французской лингвистике 40-60-х годов XX века (Л. Теньер, Э. Бенвенист, А. Мартине).

Андре Мартине, понимая, что структурные модели дают нам представление «об анатомии языка», но ничего не говорят о его «физиологии», т. е. о функциях языка, шел в своих исследованиях по схеме «структура → функции».Анализ функций и функтивного метода даёт Ю. С. Степанов [Степанов 2007 : 228-239].

О системно-функциональном анализе см. в разделе 8.1 пособия.

2Показательно, что Иван Павлович Сусов в своём учебнике по истории языкознания, характеризуя лингвистический структурализм, дал подзаголовок «Претензии и результаты», показав, что корифеям структурализма не удалось сделать всё из их грандиозных замыслов, хотя и сделано много [Сусов 2006 : 226-251], а с позиции современности объективные ограничения структурализма уже осознаны [Сусов 2007 : 23-24].

3С этой позиции структурный метод выполнил свою миссию: « с его помощью было изучено и описано ядро языка, его центр» [Воркачев 2001].

4Обратим внимание, что Ю.С. Степанов описанные нами методики считает методами. В нашей концепции выделяется структурный метод как метод познания языка с позиции лингвистического структурализма, а его методики выделяем как «внутреннее единство процесса открытия и процесса изложения», т. е. мы исходим из методологического принципа, сформулированного Ю. С. Степановым [Степанов 2007 : 11].

437

процедур и приёмов описанных методик в современных исследованиях в силу их объективности и строгости.

Особое внимание хочу обратить на разработку в структурных методиках техники использования общенаучного метода моделирования (см. раздел 9.2.2 пособия), во-первых, моделей языка (оппозиционный и дистрибутивный анализы) и моделей речевой деятельности (модели по НС, ТА и особенно – генеративные), конечно, с учётом ограничений и недостатков1.

В завершение хочу обратить внимание, особенно молодых исследователей, на перспективную идею Ю.Д. Апресяна: «в структурной лингвистике была создана теория грамматик, или метатеория лингвистики, мощный аппарат которой позволяет с большей точностью и надежностью оценивать и сравнивать друг с другом различные классы грамматик» [Апресян 1966 : 281; 2002 (ЛЭС) : 520; А. Е. Кибрик 2002 (ЛЭС) : 99; Суслов 2006 : 227 и др.].

Вопросы и задания для обсуждения

1.Какова, по Вашему мнению, методологическая база структурного метода?

2.Опираясь на научную лингвистическую литературу, дайте общую характеристику структурного метода.

3.В чем состоит сущность и границы применения оппозиционного анализа?

4.Какие задачи можно решать, используя дистрибутивный анализ? Какие его приёмы Вы можете использовать в своём исследовании?

5.Сформулируйте принципы и задачи трансформационного анализа.

6.Какими видами трансформаций можете Вы воспользоваться в своём исследовании?

7.В чём состоит принципиальное различие трансформационной модели от генеративной?

8.Что «подвластно» компонентному анализу?

9.Каково соотношение структурного метода и его методик?

10.Опираясь на рекомендованную литературу, подготовьте сообщение на тему «Претензии и результаты лингвистического структурализма и его метода».

11.Е. С. Кубрякова и Г. П. Мельников в первой главе «Общего языкознания» пишут: «Вряд ли можно назвать в настоящее время такую отрасль знания, прогрессивное развитие которой не было бы так или иначе связано с внедрением в неё понятий системы и структуры» (выделено мной – З. К.) [Общее языкознание 1972 : 8].

Завершая эту главу «О понятиях языковой системы и структуры языка»

они же отмечают пять основных направлений в изучении этих понятий:

1 К основным недостаткам следует отнести слабый учёт функционально-семантического фактора языка и фактора его антропоцентричности. В результате чего созданные модели были фактически не моделями речи и речевой деятельности, а лишь порождающими моделями предложения.

438

1)инвентарно–таксономическое;

2)функциональное;

3)собственно структурное;

4)стратификационное и

5)типологическое и топологическое (метрическое) [Общее языкознание

1972 : 43].

Прокомментируйте эти два высказывания и ответьте на вопрос: «существует ли структурный метод (возможно, методы?) или он уступает место таксономическому методу, как считают Александр Тимофеевич Хроленко и Василий Данилович Бондалетов» [Хроленко, Бондалетов

2006: 441-443].

Литература для углубленного изучения

439

12.3. Коммуникативно-прагматический метод и его методики

Деятельность говорящего человека должна изучаться в целой совокупности дисциплин.

Ф. де Соссюр1

Описать сравнительно-исторический и структурный методы было про-

ще в том отношении, что оба они прошли проверку временем (первый – в два столетия, второй – более полувека!), и за это время были детально проанализированы учёными разных стран. И несмотря на различия в оценках, не признать их просто невозможно.

Сложнее с методом, который условно обозначен по названию своей макропарадигмы2, – коммуникативно-прагматическим. Часть теорий, положенных в основу метода, только ещё складывается3. Идёт осмысление интегративного

коммуникативно-деятельностного подхода к языку [Белоусов, Блазнова 2005;

Левицкий 2005; Сусов 2006; Маслова 2008 и др.]. Вопрос о возможности выделения коммуникативно-прагматической лингвистики лишь ставится [Формановская 1998; 2002; Алефиренко 2009-б : 219]. Всё это свидетельствует о том, что метод в своей «первичной» сфере применения только ещё вызревает. В этих условиях остро стоит вопрос об институционализации этого метода.

Однако, с другой стороны, к 70-80 годам XX века уже было осознано, что лингвистика, достигнув высокой степени абстракции в познании языка, имеет возможность перейти от изучения минимальных лингвистических единиц к изучению многомерных и сложных образований, включив в сферу своих инте-

ресов все аспекты речевой деятельности, речевого взаимодействия, речевой коммуникации и, по выражению Н.Д. Арутюновой, такие «максимальные» объекты исследования, как текст и дискурс, рассматривая их во взаимодействии с прагматическими факторами4.

1См.: Соссюр 1999 : 104.

2См. раздел 11.3 пособия.

3К примеру, Маргарита Николаевна Кожина пишет, что лингвистика речи (речеведение) – «новая, ещё только складывающаяся область знания [Стилистический энциклопедический словарь русского языка 2003 : 332]. Текст в аспекте коммуникации «пока остаётся одним из недостаточно познанных творений человеческого интеллекта» [Маслова 2008 : 29] и др.

4Арутюнова Н. Д. Стратегия и тактика речевого поведения //Прагматические аспекты в изучении предложения и текста. – Киев, 1983. – С.3.

440