komarova_z_i_metodologiya_metod_metodika_i_tekhnologiya_nauc

ний). Отчасти вторые методики рассматриваются в разделах, посвящённых вопросам межкультурной компетенции личности. В психолингвистике и в методике преподавания языка эти исследования распространились на изучение язы-

ковой способности (А.А. Леонтьев).

Только в последние десятилетия в отечественной науке стал актуальным вопрос о методах исследования речевой коммуникативной компетенции, в том числе коммуникативной компетенции как усвоения этапов этно- и социальнопсихологических эталонов, стандартов, стереотипов поведения, овладения «техникой» общения.

Парадоксальная ситуация сложилась тогда, когда в методике существовали коммуникативные методики, а компетенции не замерялись: процесс был отделён от результата обучения.

Наиболее часто используемым инструментом анализа служит ассоциа-

тивный эксперимент (свободный и направленный) (Караулов 1987; Привалова

2006; Залевская 1990), а с развитием социологии – интервью и анкетирование

[Тер-Минасова 2000; 2007].

Качественная методика изучения МК складывалась во многом благодаря лингвистическим исследованиям, чаще всего семантическим (Шмелев 2004;

Телия 1999).

Впоследние десятилетия приоритет качественных методик отдается кон-

цептуальным и дискурсивным исследованиям (более подробно об этом смотри в трудах Волгоградской школы аксиологической лингвистики, а также в работах, посвящённых функциональному направлению исследования дискурса).

Одной из проблем в рамках антропоцентрической парадигмы современного языкознания является описание когнитивных методик и приёмов исследования, которые позволяют исследовать сложные объекты лингвоментальной природы, к которым и относится индивидуальное творчество, сопряженное с развитием личности при столкновении с «Другим».

Взадачи исследования входит такая экспликация механизмов анализа, которая бы позволила выявить скрытые структуры знаний. В итоге полученные результаты, не противоречащие известным концепциям на стадии интерпретации, могли бы помочь оценить степень объективности и тщательности анализа. Более того, с помощью когнитивного/концептуального анализа представляется возможным вскрыть внутреннюю модель – представление о «собственном лице» и «лице другого» (термины С. Тинг-Туми) в языковом сознании.

Вкогнитологии основным механизмом творчества признаётся концептуализация, то есть сама речемыслительная деятельность индивида являет собой акт творчества.

Возможности исследования концептов представлены во многих работах. Наиболее известными являются следующие способы:

изучение слоистой структуры концепта [Степанов 1997];

концептуализация действительности в процессе создания идиом за счёт установления аналогии между ситуацией реального мира и языковым содержанием [Человеческий фактор 1991];

551

анализ языковых категорий в тексте [Лакофф 2004];

изучение семантических и ассоциативных структур [Караулов 1999];

изучение структур семантических полей [Филлмор 1983];

семантика контрастивных множеств, таксономий, партонимии, парадигм, циклов и цепочек номинаций;

анализ «сетей» – структурной организации семантических групп слов с разными уровнями отношений;

«фреймовый» анализ тематических ситуаций при «фрагментации действительности»;

иные способы анализа номинации, экспрессивности, модальности, сочетаемости, интенсификации [Человеческий фактор 1991];

всё это в какой-то мере для изучения коммуникативного поведения и ре-

чеповеденческих тактик [Лысакова 2006 : 33].

Обращение к тексту, охватывающему определённую социальную сферу, свойственно и социологии, где выделяется ряд подходов к изучению разных типов текстов.

Контент-анализ – количественный анализ книг, эссе, интервью, дискуссий, газетных статей, исторических документов и других текстов и текстовых массивов с целью последующей содержательной интерпретации выявленных числовых закономерностей.

Контент-анализ, согласно работе А.Г. Здравомыслова, научно обоснованный метод чтения между строк [Здравомыслов 1969].

Единица контент-анализа – устойчиво повторяющаяся смысловая единица текста, относительно которой выявляются статистические и структурные связи с другими единицами и определяются иные количественные и структурные характеристики.

Контент-анализ позволяет исследователю выявлять содержание (сообщения, значения, символы) в источнике коммуникации (например, в книгах, статьях, кинофильме). Он позволяет экспериментировать с содержанием и рассматривать его с использованием методов, отличных от обычного прочтения книги и просмотра телевизионной программы. С помощью контент-анализа исследователь может сравнить содержание множества текстов и анализировать его с помощью количественной методики (например, диаграмм, таблиц). Кроме того, он может использовать его, чтобы выявить те аспекты содержания текста, которые трудно обнаружить на поверхности [Аверьянов 2009].

Но существует значительный недостаток такого метода. Он заключается в том, что обобщения, которые делает исследователь на основе кон- тент-анализа, обусловлены (и ограничены) особенностями культурной коммуникации. Контент-анализ не может претендовать на истину в утверждениях об эстетических качествах текстов. Он скрывает содержание, поэтому исследователь должен изучать текст непосредственно. Как указывал Р. Холсти, «контентанализ можно рассматривать только как дополнение, а не замещение к субъективному исследованию текстов» (цит. по: Словарь социологических терминов

2002).

552

Существует такая разновидность контент-анализа, как концептуальный анализ. Концептуальный анализ – контент-анализ текстов с использованием наборов слов, объединённых по определённому основанию (категорий).

Развитие МК приводит к необходимости интегрировать все имеющиеся теоретические сведения данной области знания. Анализ дефиниции МК в парадигматическом развитии подтверждает эту необходимость. Адекватным объектом для описания интегративной сущности МК является дискурс. Дискурс обладает сложной иерархической структурой и даёт возможность системно

(интегрально, количественно и качественно) описывать диффузные, недис-

кретные объекты с обобщенной концептуальной организацией социально значимого общения коммуникантов.

Таким образом, на современном диалектическом этапе развития теории МК базовыми категориями являются дискурс как вербально опосредованная деятельность языковой личности в специальной сфере; концепт как совокупность накопленного знания об объекте и межкультурная компетенция личности, развивающаяся в дискурсе как деятельности. Такой подход позволяет определить наиболее сильную на сегодняшний день теорию концептуальной интеграции межкультурной коммуникации [Пермякова 2007 : 115].

На базе этой концептуальной интеграции межкультурная коммуникация понимается как вербально опосредованная деятельность, предполагающая взаимодействие коммуникантов, принадлежащих различным культурам и обладающих различными уровнями профессиональной компетенции. При этом единицей анализа дискурса является коммуникативное событие – совокупность речевых действий, направленных на достижение коммуникативной цели, в результате которых порождается текст о межкультурном событии.

Адекватным методом анализа дискурса МК считается модификация квантитативного референтивного метода анализа дискурса А. А. Кибрика – корпусно-дискурсивный метод – метод вербального анализа концептуальной структуры ключевых параметров межкультурного события как единицы дискурса МК [Пермякова 2007 : 117].

Такими ключевыми лингвистическими параметрами модели МК в кор- пусно-дискурсивном анализе являются Субъект, Место и Время события1. Полагаем, что и другие работы в области МК снимут проблему «недосказанности» в методологии и методиках исследования2.

1Пермякова Т.М. Моделирование и типология дискурса межкультурной коммуникации: автореф. дис… д-ра филол. наук. – Пермь: Пермск. гос. ун-т, 2009. – С. 19.

2Мишланова С.Л., Пермякова Т.М. Межкультурная парадигма и перспективы межкультурной коммуникации//Стереотипность и творчество в тексте. – Пермь: Изд-во ПГУ, 2005. – С. 338-348.

553

Вопросы и задания для обсуждения

1.Можно ли считать наукой теорию межкультурной коммуникации? Выскажите Ваши аргументы ЗА и ПРОТИВ.

2.Перечень проблем (задач), которые изучает теория межкультурной коммуникации, достаточно длинный и весьма неоднородный. Не возникает ли впечатление, что постулирование науки «Теория межкультурной коммуникации» несколько надуманно и относится к области сугубого теоретизирования?

3.В литературе по межкультурной коммуникации существует несколько точек зрения относительно базовой единицы описания и анализа. Как считаете Вы?

4.Объект теории межкультурной коммуникации – каков он? Обоснуйте Вашу позицию.

5.Предложите собственное ви́дение предмета обсуждаемой науки и обоснуйте его. На какие положения Вы бы при этом опирались?

6.Как Вы считаете, что объединяет межкультурную коммуникацию и внутрикультурную коммуникацию? В чем состоит сходство и различие между этими явлениями?

7.М. М. Бахтин полагает, что любая коммуникация – это взаимодействие «говорящих сознаний» [Бахтин 1996 : 361]. Как Вы понимаете приведённое высказывание?

8.В.В. Красных определяет этнопсихолингвистику как «направление, которое рассматривает речевую деятельность в преломлении национально-культур- ной специфики и с учётом национально-культурной составляющей дискурса», которое также «исследует этнопсихолингвистическую детерминированность языкового сознания и коммуникации» [Красных 2002 : 10].

9.Можно ли, опираясь на это понимание, заключить, что этнопсихолингви-

стика и теория межкультурной коммуникации – это одна и та же наука с

различными названиями?

10.Сравните оппозиции: свой – чужой / чужой – другой / свой – другой. Какая из них свидетельствует о когнитивно и коммуникативно гибкой, толерантной личности?

11.Можно ли, опираясь на постулаты теории межкультурной коммуникации, объяснить, почему, несмотря на реальность наличия значительного количества барьеров, межкультурное взаимодействие всё-таки имеет место на протяжении многих веков?

12.В. П. Белянин пишет: «Культура фиксируется в слове, словосочетании, в понятии» [Белянин 2003 : 153]. Насколько Вы согласны с приведённой точкой зрения? Ваши аргументы ЗА и ПРОТИВ.

13.С помощью каких методов можно охарактеризовать межкультурную коммуникацию? Оцените описанные методики и приёмы западной и отечественной школ. В чём состоят их достоинства и ограничения?

554

Литература для углублённого изучения

13.10. Метод и методики политической лингвистики

Политическая лингвистика (лингвополитология) – новая наука вто-

рой половины XX века, возникшая на пересечении лингвистики с политологией

и учитывающая также достижения этнологии, социальной психологии, социоло-

гии и других гуманитарных наук, активно вбирающая в себя эвристики дис- курс-анализа и когнитивной методологии, предметом исследования которой является политическая коммуникация [Чудинов 2008 : 5-6; Будаев, Чудинов

2008 : 21].

В истории становления лингвополитологии как научного направления выделяются три основных периода:

–этап становления политической лингвистики (30-50-е гг. XX в.);

–этап развития и оформления в самостоятельную науку (60-80-е гг. XX в.);

–современный этап лингвополитологии (с 90-х гг. XX в. по настоящее время).

555

Ретроспективный взгляд на лингвополитологию показал, что в основе её формирования лежали несколько магистральных направлений, каждое из которых тяготело к определённым методологическим подходам и обогащало формирующееся научное направление на определённом этапе его развития:

исследование военной и коммунистической пропаганды в русле квантитативной семантики, опиравшейся на методы контент-анализа;

анализ речевого мастерства политиков, основанный на эвристиках традиционной риторики и дальнейших методологических инновациях в этой области исследований;

специализированный анализ идиолектов политических лидеров, основанный на психолингвистических методиках;

политическая публицистика, направленная на анализ способов контроля общественного сознания с помощью манипуляций с семантикой слов и высказываний;

изучение политической символики в рамках политической семиотики;

исследование политический коммуникации с учётом экстралингвистических факторов на основе широкого спектра подходов в рамках дис- курс-анализа;

анализ моделирования структур сознания, актуализированных в процессе

политической коммуникации [Будаев 2010 : 8].

Как отмечает Анатолий Прокопьевич Чудинов, для современной политической лингвистики в полной мере характерны ведущие черты современного языкознания: антропоцентризм (языковая личность становится своеобразной точкой отсчёта в изучении языковых явлений); экспансионизм (включение в область исследований лингвистики ряда смежных проблем, т. е. её расширение); функционизм (изучение языка в действии, в функционировании); экспланаторность (стремление не только описать языковые факты, но и дать им объяснение) [Чудинов 2003 : 4].

Иначе говоря, современная политическая лингвистика смогла пройти этап институционализации только в русле антропоцентрической суперпарадигмы, вобрав методологию и методику герменевтики, семиотики, коммуникатив- но-прагматической и когнитивно-дискурсивной макропарадигм современной лингвистики и целого ряда её частных парадигм: социолингвистики, этнолингвистики, этнопсихолингвистики, нейролингвистики, лингвокультурологии, мужкультурной коммуникации, а также ряда гуманитарных наук; т. е. она имеет междисциплинарный и межпарадигмальный характер.

Итак, метод политической лингвистики – это междисциплинарная и межпарадигмальная интеграция методов, методик, приёмов и процедур исследования, направленных на изучение политической коммуникации, политического дискурса с целью создания условий для построения предсказывающих моделей в политологии и выработки оптимальных стратегий и тактик политической деятельности.

556

Задачи, на которые направлен метод:

1)исследовать взаимосвязь языка и идеологии, языка и политики в их истории и современности;

2)дать понятие политической коммуникации и её специфики;

3)дать понятие политического дискурса и выделить основные средства его организации;

4)определить их роль в построении дискурсивных миров;

5)определить задачи, которые может решать языковая личность посредством их использования;

6)установить характер воздействия структуры и языковых характеристик политического дискурса на репрезентацию событий и на реципиента;

7)определить общие и специфические характеристики политического дискурса;

8)выработать языковые методы воздействия на аудиторию;

9)исследовать проблемы формирования речевого имиджа политика;

10)выяснить соотношение свойств дискурса с такими концептами как

Власть, Воздействие, Авторитет; Власть и Политик;

11)разработка средств массовой информации для мониторинга различных тенденций политического поведения;

12)построить предсказывающие модели в политологии;

13)как конечные задачи – освободить политическую коммуникации от манипуляций политиков, обманывающих народ, и выработать оптимальные стратегии и тактики политической деятельности [Шейгал 2000; Баранов

2001; Маслова 2008; Чудинов 2008].

Эта множественность задач, с одной стороны, высветила обобщенные предметы исследования, а с другой стороны, множество конкретных объектнопредметных областей лингвополитологии.

Обобщенным предметом исследования является политическая коммуникация – речевая деятельность, ориентированная на пропаганду тех или иных идей, эмоциональное воздействие на граждан страны и побуждение их к политическим действиям, для выработки общественного согласия, принятия и обоснования социально-политических решений в условиях множественности точек зрения в обществе [Чудинов 2008 : 6].

При этом, характеризуя политическую коммуникацию как предмет исследования, А.П. Чудинов выделяет следующие её свойства:

–ритуальность и информативность;

–институциональность и личностный характер;

–эзотеричность и общедоступность;

–редукционизм и многоаспектность информации в политическом тексте;

–авторство и анонимность политического текста;

–интертекстуальность и автономность политического текста;

–агрессивность и толерантность в политической коммуникации [Чудинов

2003 : 42-56].

557

В четвертый, современный этап развития лингвополитологии, когда господствующим методом исследования при наличии комплексности методов и методик стал дискурс-анализ, обобщенный предмет был осмыслен как политический дискурс.

Анализ научной литературы по лингвополитологии показал, что при единодушии принятия политического дискурса в качестве обобщенного предмета исследования сам политический дискурс понимается как многоаспектное и многоплановое по-разному понимаемое явление.

Одним из наиболее заметных исследований политического дискурса последних лет, по мнению В. А. Масловой, является работа Е. И. Шейгал «Семиотика политического дискурса», в которой описываются два измерения дис-

курса: реальное и виртуальное [Шейгал 2000].

Под реальным измерением дискурса исследователь понимает текущую речевую деятельность в определенном социальном пространстве, а также возникающие в результате данной деятельности речевые произведения (тексты), рассматриваемые во взаимодействии лингвистических, паралингвистических и экстралингвистических факторов1.

Виртуальное измерение дискурса, по мнению Е. И. Шейгал, – это семиотическое пространство, включающее вербальные и невербальные знаки, совокупным денотатом которых является мир политики, тезаурус высказываний, набор моделей речевых действий и жанров, специфичных для общения в данной среде.

Е. И. Шейгал выделяет следующие признаки политического дискурса:

–институциональность (коммуникация проявляется в общественных институтах и является статусно-ориентированной);

–преобладание оценки и воздействия над информативностью; смысло-

вая неопределенность (политики часто избегают высказывать свои мнения в максимально обобщенном виде);

–фантомность (многие знаки политического языка не имеют реального денотата);

–фидеистичность (иррациональность, опора на подсознание);

–изотеричность (подлинный смысл многих политических высказываний понятен только избранным);

–дистанцированность и театральность [Шейгал 2000 : 34].

Е. И. Шейгал, то увидим близость этих обобщенных предметов политических исследований, т. е. второй, по сути, является модификацией первого на новом этапе развития лингвополитологии.

Исходя из этого, более рациональным считается широкое понимание политического дискурса:

1 См. раздел 12.4.4 пособия.

558

Политический дискурс, таким образом, – это разновидность дискурса, цель существования которого – завоевание, сохранение и осуществление политической власти. В политический дискурс включается также процесс и результат порождения и восприятия политических текстов, а также те экстралингвистические факторы, которые влияют на их порождение и восприятие [Маслова 2008 : 220].

Политический дискурс выполняет три основных функции:

1.Осуществление власти (через такие политические тексты как конституция, законы, подзаконные акты, декреты и другие официальные документы, регулирующие жизнь страны).

2.Убеждение как приоритетная функция, состоящая в том, чтобы внушить адресатам – гражданам сообщества – необходимость «политически правильных» действий и/или оценок.

3.Манипуляция – процесс навязывания населению взглядов, мнений, способов действий, которые адресант считает заведомо ложным, но вы-

годным для себя, с использованием специальных приёмов, направленных на понижение критического мышления со стороны реципиентов1, изменяя

таким образом политическую среду в «нужном» направлении.

При этом Ю. А. Сорокин подчеркивает, что политический дискурс явля-

ется эксплицитно прагматичным [Сорокин 1997 : 57], он является оценоч-

ным и агрессивным [Романов 2000 : 83; Карасик 2004 : 33].

Е. И. Шайгал отмечает, что основной функцией политического дискурса является его использование в качестве инструмента борьбы за власть [Шейгал 2000 : 35]. В качестве этой функции языка политики исследователь выделяет

более частные функции:

социального контроля;

легитимизации власти;

воспроизводства власти;

ориентации;

социальной солидаризации (обеспечение идентичности);

дифференциации (отличия от иного);

агональная;

акциональная;

аргументативная;

персуазивно-функциональная (создание убедительной картины

лучшего устройства мира) [Шейгал 2000 : 46-58].

Осознание основных и частных функций политического дискурса приве-

ло к осознанию закона взаимодействия языка и политики: тот, кто контро-

лирует язык – контролирует и общество. Так, Элеонора Лассан в статье «Линг-

вистика как ангажированное знание» пишет об этом так: «Политическая линг-

вистика, или анализ языка политики, имеет, на мой взгляд, приоритет перед

1 См. описание таких приёмов (кластеризация, наш человек в толпе, враг народа, контраст, псевдовыводы и

др.) в работе: Малишевский 2003.

559

«другими» лингвистиками в области значимости своего прикладного характера,

ибо показывает «всякую власть и как то, что она есть, и как то, чем она ка-

жется» [Барт 1983 : 317]. Далее – дело тех, кто хочет знать о своей власти сокровенной или довольствуется её видимой стороной»1.

Исходя из этого, среди частных объектно-предметных областей лингвополитологии необходимо указать две важнейших: анализ языка политики2 и

политическая метафорология.

Одним из новых направлений анализа политического дискурса является выявление и изучение модуса кажимости. Сам термин не является пока распространённым, а явление малоизученным, но очень современным, отмеченным лингвистами буквально в последние годы (Т. И. Семёнова, С. Н. Плотникова, С. А. Домышева, А. А. Чувакин, Н. В. Данилевская и др.).

Всамом общем виде кажимость можно определить как содержательную характеристику политического дискурса, отражающую расхождение между глубинным смыслом речи и её языковой формой, несоответствие декларации и декларируемого, несовпадение (противоречие) позиции автора и адресата. Иногда кажимость приобретает конструктивную значимость для политического текста, когда наблюдается не просто умолчание о чём-либо важном, а развитие «демагогической составляющей…, изощрённые способы конструкти-

рования коммуникативной правды как бессознательного или и/или сознательного исправления (подмены) истины»3 и использования нулевой зоны содержания текста (термин Н. В. Данилевской), не эксплицирующего ожидаемую адресатом (адресатами) информацию.

Вторая проблема – политическая метафорология, в изучении которой важное место занимает школа политической метафорологии Анатолия Прокопьевича Чудинова, созданная в Уральском государственном педагогическом университете.

Следует подчеркнуть, что возникновение политической метафорологии не является случайным. Достаточно вспомнить слова Джорджа Лакоффа о возможности языка и метафоры «быть движущей силой социальных преобразова-

ний» [Лакофф 1981 : 361].

Как утверждает А.П. Баранов, «метафорическое мышление в политике – признак кризисного мышления, мышления в сложной проблемной ситуации, разрешение которой требует значительных усилий от когнитивной системы человека по усвоению новых знаний и переработке их для построения множества вариантов действий и выбора правильной альтернативы». Например, мощное влияние известной метафоры «корабль перестройки». [Баранов 2001 : 252-254].

Вполитическом дискурсе метафора выполняет две важнейшие функции:

1)является мощным средством познания политической реальности; 2) является мощным средством убеждения [Чудинов 2001 ; 2003; 2008].

1Лассан Э. Лингвистика как ангажированное знание//Будаев Э. В., Чудинов А. П. Современная политическая лингвистика. – Екатеринбург, 2006. – Антология современной политической лингвистики. – С. 200.

2См. 10 направлений анализа языка политики в работе: Маслова 2008 : 208.

3Чувакин А. А. Кризис речевой коммуникации и проблема языковедения//Русский язык: исторические судьбы и современность. – М.: МГУ, 2010. С. 148.

560