komarova_z_i_metodologiya_metod_metodika_i_tekhnologiya_nauc

Коннекционистские модели основаны на том, что восприятие стимула включается в общую систему следов памяти, представляющую собой распространение активации. Ментальные репрезентации, таким образом, описываются не как таксономия или матрица, а как паттерн активации сети, состоящий из узлов и связей.

К этим моделям относятся схемы, которые имеют много общего с сетью. Но основное отличие моделей схемы от сети состоит в том, что ментальные репрезентации, имеющие форму схемы, предполагают влияние внутреннего контекста при обработке поступающей информации, а ментальные репрезентации сетевого типа отрицают возможность такого влияния.

Кроме схем, в коннекционистских моделях могут использоваться фреймы для описания особенностей языкового поведения внутри определяемой сферы опыта.

При этом интерес представляет возможность комбинации двух подходов при определении значений слова: прототипического подхода и теории необходимых и достаточных признаков [Лаенко 2007 : 8].

Множественные модели ментальной репрезентации. Сторонники этого типа моделей исходят из того, что имеется несколько принципиально различных форматов хранения информации, объединяющих многообразие наших знаний. Форматы репрезентации обладают разными свойствами: специфический формат входа, хранения и выхода. Следовательно, можно учитывать при исследовании несколько форматов знания.

Самой известной моделью двойной репрезентации является модель А. Пайвио. Автор исходит из предположения, что существует две независимые системы репрезентации – образная и вербальная, но эти формы расположены на одном и том же уровне когнитивной системы. При этом в невербальное сис-

теме объекты хранятся как интегративные, континуальные, холистические ре-

презентанты, которые не могут быть разделены на отдельные элементы. Между обеими системами существуют связи, так что для каждого има-

гена (единицы невербальной репрезентации, которые кодируют модально-спе- цифическую информацию о невербальном, перцептивном и сенсорно-моторном опыте) имеется один или несколько логогенов (похожие на слова сущности, включающие визуальные и фонематические признаки).

В том случае, если работают обе системы, процесс когнитивной переработки осуществляется эффективней.

Экспериментальные данные подтверждают, что образная память имеет бόльшую стойкость, чем вербальная. В большинстве экспериментальных исследований аналоговая (абстрактная) репрезентация связывалась с образным (пропозициональным) кодом через определённый код, опосредующий связь между вербальным и невербальным кодами.

Поскольку процесс познания невозможен без структурации, осуществляемой благодаря активности субъекта [Пиаже 1983-б : 133-136], то значение рассматривается как когнитивный феномен; его образование объединяется с процессами концептуализации, и в ходе коммуникации репрезентация значения

481

слова должна вписываться в ряд различных ментальных процессов [Кубрякова

2004 : 10]1.

VI. Опыт реконструкции и анализа категории партитивности в современном языкознании

Описанные (или хотя бы названные в разделах I-V) методики, приёмы и процедуры используются в конкретных исследованиях чаще всего в различных комбинациях. Продемонстрируем такую комплексную методику «в действии», используемую для анализа суперкатегории партитивности2.

Комплексность методики обусловлена прежде всего особым статусом категории партитивности, которая, во-первых, имеет системообразующий характер по отношению к другим понятийным и языковым категориям; во-вто- рых, имеет особый, прогностический статус в языке: «противоборство процессов интеграции и дифференциации в структуре целого – главный стимул развития инноваций» [Алефиренко 2009-а : 96]; в-третьих, эта категория является классической, а «классические категории вследствие той роли, которую они играют в структуре многих наших когнитивных моделей, действительно играют важную роль в понимании мира» [Лакофф 2004 : 214-215].

Первичным концептуальным фоном исследования является понимание категории как основного формата знания, в связи с чем категория партитивности является универсальной и «тотальной» ментальной и языковой категорией.

Для нашего исследования наиболее оптимальным представляется поиск прототипа в духе Э. Рош [Рош и др. 1976] и установка на базисный уровень категоризации, что объясняется в стандартной версии теории прототипов тем, что связываемое с этим уровнем целостно-образное восприятие обеспечивает наилучшим образом систематизацию знания [Шафиков 2007; Бочкарёв 2007].

Отметим, что понимание концептуализации как процесса обратного категоризации верно только отчасти, в том смысле, что речь идёт о выделении отдельных минимальных единиц опыта (концептуализация) и об объединении этих единиц в более крупные рубрики (категоризация). Однако категоризация есть не только объединение, но и всякая типизация, и в этом смысле категоризация неотличима от концептуализации как процесса и результата выделения типовых смыслов. Накопление знания связано с усложнением концептов, которые начинают, с одной стороны, дробиться, а, с другой стороны, концентрироваться вокруг наиболее общих смыслов. Таким образом, усложнение знания ведёт к усложнению концептов и превращению их в категории.

Все остальные положения методологии и методики данного исследования, вытекающие из основных методологических посылок, обобщаются в виде следующих принципов:

1) антропоцентризма языка и лингвистики;

1Подробнее о моделях ментальной репрезентации см.: Лаенко 2007 : 5-12.

2См.: работы: Комарова, Дедюхина 2010-а; 2010-б; 2010-в; 2011; Дедюхина 2010.

482

2)синтеза ономасиологического (как «предкогнитивного», по словам Е. С. Кубряковой) и семасиологического подходов;

3)синтеза когнитивно-дискурсивного подхода и теории функциональносемантических полей (ФСП), исходя из того, что поле как «общая для мироздания структура» [Всеволодова 2009 : 78], коррелирует с нейро- и психолингвистическими моделями памяти человека;

4)синтеза системно-категориального (языкового) и конкретно-смыслового (речевого, дискурсивного) подходов;

5)анализа категории партитативности в статике (фрагмент предметной картины мира) и динамике (фрагмент процессуально-событийной картины мира);

6)из трёх трактовок языковых категорий в современной лингвистике: структурной (принцип оппозиций), функциональный (полевой) и когнитивный (прототипический) [Болдырев 2006 : 6] – избираем синтез двух последних;

7)принципов современной постнеклассической науки1;

8)принимаем идеологию современной корпусной лингвистики, которая сосредоточила своё внимание на лингвистике речи в результате установки на теорию узуса, что «позволяет изучать не мнимые, а действительно существующие в языке явления» [Плунгян 2008 : 19].

Комплексная методика направлена на решение двух взаимосвязанных задач: 1) реконструкция категории партитивности и 2) анализ реконструированной категории через грамматическую (собственно языковую) и лексическую (аналоговую) концептуализацию, а также частично – модусную, поскольку партитивность является суперкатегорией, т. е. категорией переходных зон, уровней, или пространств (термин Н. Н. Болдарева

иС. Г. Шафикова).

Комплексная методика включает:

концептуальный анализ, включающий компонентно-дефини- ционный на начальном этапе исследования при отборе языкового материала (партитивных существительных и партитивности глагольных предикатов) из совокупности, отмеченной в реальной коммуникации (национальных корпусах языков);

прототипическую семантику в двух её аспектах: горизонтальном и вертикальном, а) для выявления уровня категоризации и определения прототипа в стандартной версии теории прототипов; б) для установления прототипических концептов и прототипических смыслов с помощью когнитивных моделей четырех типов: пропозициональных; схематических моделей-образов (вверх – низ, центр – периферия); метафорических и метонимических (реже);

когнитивную грамматику Р. Лангакера (в ее шести измерениях) для структурирования и организации языкового материала, прежде всего, непрототипических концептов и непрототипических смыслов, противопоставленных прототипическим через процедуру профилирования);

1 См. раздел 2.5.2 пособия.

483

фреймовую семантику Ч. Филлмора для структуризации языкового материала (при грамматической и лексической концептуализации) через

ситуационные и классификационные фреймы;

использование признаковых и коннекционистических (как аналогов фреймовых) моделей ментальных репрезентаций;

основные когнитивные процессы, механизмы концептуализации категории партитивности, которые сведены в схему 25.

Как показывает схема 25, основные когнитивные механизмы (1-19) явля-

ются универсальными при формировании категории партитивности в её статическом и динамическом компонентах. При этом механизмы 1-5 и 15 являются господствующими когнитивными процессами создания партитивных смыслов предметной картины мира, а механизмы 7-9 и 15 – во фрагменте про- цессуально-событийной картины мира; механизмы 12, 13, 15 – основные при перекатегоризации.

Схема 25

Основные когнитивные механизмы концептуализации категории партитивности

1. Категоризация

категория партитивности

2. Концептуализация

VII. Их других монографических работ последних лет значительный интерес представляет методика реконструкции и анализа категории профессионального деятеля [Голованова 2008] как одной из центральных категорий концептуальной картины мира. В языке эта категория представлена сово-

484

купностью наименований лиц по профессии, которая образует зону пересечения между обыденным и специальным знанием.

Чтобы выявить механизмы взаимодействия этих двух контактирующих зон языка, необходимо выяснить уровневую организацию данной категории.

Елена Иосифовна Голованова выделяет семь основных уровней категори-

2)Метакатегориальный Деятель

3)Категориальный Профессиональный деятель

На базовом уровне автор выделяет четыре основных способа концептуализации лица: 1) инструментативный (крановщик, комбайнер, весовщик); 2)

процессуальный (сборщик, резчик, упаковщик); 3) предметный (жестянщик, каменщик, стекольщик); 4) экстериативный (печник, лекальщик, макетчик).

На периферии исследуемой концептуальной структуры находятся такие способы концептуализации, как метафорический и метонимический.

Оценочная категоризация профессионального деятеля анализируется ав-

тором с помощью фреймовой семантики.

VIII. Из работ, выполненных в жанре статей и докладов по данной проблематике, следует обратить внимание на статью, посвященную когнитивным механизмам морфологической репрезентации в языке [Болдырев, Беседина

2007 : 3-10].

Как признаётся практически всеми лингвистами [Кубрякова 1997; 2000; 2004; Талми 1999; Бондаренко 1976; 1983; 1984 и др.], наиболее важная часть концептуальной информации, наиболее существенные с точки зрения языка смыслы фиксируются в грамматике и прежде всего в морфологии.

Морфологическая репрезентация подразумевает категориальный способ структурирования концептуального содержания посредством морфологических категорий и форм. В этом плане морфология отражает категоризацию наиболее важных участков концептуальной системы и репрезентирует наиболее существенные, фундаментальные концепты, такие как время, коли-

чество, отношение.

Анализ когнитивных механизмов и специфики морфологической репрезентации дают основание авторам заключить, что

– основными когнитивными механизмами морфологической репрезентации являются профилирование и абстрагирование;

485

–в качестве языковых средств выступают морфологические категории и формы;

–когнитивная основа морфологической репрезентации обеспечивается морфологически передаваемыми концептами;

–морфологические категории и передаваемые обобщенные смыслы соз-

дают «сетку координат», в рамках которой осуществляется концептуализация мира человеком [Болдырев, Беседина 2007 : 10]1.

12.4.4. Методики анализа дискурса2

Наконец, перейдём к методикам изучения самого крупного объекта ког- нитивно-коммуникативного метода – дискурса. Не вступая в дискуссию по пониманию и определению дискурса3, напомним, что в предыдущем разделе с позиции коммуникативно-прагматического метода дискурс понимался нами как коммуникативно-прагматическое событие социокультурного характера.

Сущность когнитивно-коммуникативного метода состоит в синтезе когниции и коммуникации, что усиленно подчеркивается в отечественном языкознании. Исходя из этого и опираясь на работы отечественных и зарубежных учёных [Бахтин 1979; Якобсон 1983; Дейк 1989; Степанов 1995; 2007; Алефиренко 2002; Манаенко 2004; 2008-а, б; Ракитина 2009 и др.], под дискурсом бу-

дем понимать коммуникативно-когнитивное событие социокультурного характера [Манаенко 2008-б : 57].

Удачной попыткой раскрытия содержания дискурса в этом понимании представляются рассуждения Н. Ф. Алефиренко, который отмечает, что как

коммуникативно-прагматическое событие дискурс – это сплав языковой фор-

мы, знаний и коммуникативно-прагматической ситуации. В то же время, образуя своеобразное семантическое единство, дискурс, безусловно, является лингвокультурным событием.

Но в отличие от речевых актов и текста в их традиционном понимании (как последовательная цепочка высказываний, речевых актов), дискурс – это социальная деятельность людей, в рамках которой ведущая роль принадлежит

когнитивным пространствам общающихся, где сформулированы различные особенности их внутренних миров, находящие отображение в этой деятельности [Алефиренко 2002 : 102].

1Назовём ещё несколько работ, не попавших в библиографию учебного пособия: Урысон Е. В. Синтаксическая деривация и «наивная картина мира»// Вопросы языкознания. – 1996. – № 4. – С. 25-45; Игошина Т. В. Морфотемный анализ категории квантитативности в разносистемных языках (на материале русского и английского языков): дис… канд. филол. наук. – Ульяновск: УлГУ, 2002. – 131 с.; Савельева И.П. Категория квантитативности в перспективе морфотемного анализа// Вестник ВГУ. Серия: Филология. Журналистика. – 2008. – № 1. – С. 123-126; Болдырев Н. Н. Языковые механизмы оценочной категоризации//Реальность, язык и сознание: межвуз. сб. науч. тр. – Вып. 2 – Тамбов, 2002. – С. 360-369.

Фурс Л. А. Ометакогнитивной категории в синтаксисе// Когнитивные исследования языка. – Вып. VII. Типы категорий в языке дискурса. – М.:Ин-т языкознания РАН; Тамбов: Издательскийдом ТГУ, 2010. –С. 417-423.

2Термин анализ был введен в 1952 г. З.З. Харрисом для дистрибутивного анализа текста.

3Как справедливо и остроумно заметил Ю. В. Прохоров, «если внимательно рассмотреть хотя бы основные определения и текста, и дискурса, а к ним ещё добавить и описание точек зрения на их взаимосвязь, то на собственную точку зрения не останется ни сил, ни полиграфических мощностей» [Прохоров 2004 : 6].

486

По сути, об этом уже писал Михаил Михайлович Бахтин, правда, не используя термин дискурс: «Ситуация и аудитория заставляют внутреннюю речь актуализироваться в определённое внешнее выражение (выделено мной – З.К.)», которое непосредственно включено в невысказанный жизненный контекст, выполняется в нём действием, поступком или словесным ответом других участников высказывания» [Цитируется по: Волошинов 2000 : 43].

Исходя из этого, дискурс не просто вид речевой коммуникации, обусловленный, по Ю. Хабермасу, критическим рассмотрением ценностей и норм со-

циальной жизни, а определённые коммуникативные стратегии, или, как очень точно выразил это Т. А. ван Дейк, – это «контекстуальные макростратегии»

[Дейк 1989 : 57], выраженные в определённом временнόм, пространственном и прочих контекстах» [Арутюнова 1998 : 136-137; Маслова 2008 : 40].

Следовательно, в модели дискурса можно выделить факторы, определяющие специфику речевого поведения человека, и факторы, отображающие эту специфику.

К компонентам модели дискурса, определяющим «внешний» контекст речевого общения, относятся традиционно выделяемые «сцена действия» и «участники». При этом «сцена действия» характеризует среду, в которой осуществляется речевое взаимодействие, и определяет, зачем оно происходит. Компонент «участники» отвечает на вопрос: «Кто совершает речевое взаимодействие?» и характеризует субъектов общения в социальном плане.

«Внутренний» контекст социального события речевого общения составляет компонент, определяющий, что является его содержанием, и характеризующий особенности когнитивных пространств, а точнее – когнитивной базы взаимодействующих людей. Таким образом, дискурс одной из своих сторон обращен к коммуникативно-прагматической ситуации, а другой стороной повёрнут к ментальным процессам участников коммуникации: этнографическим, психолингвистическим и социокультурным правилам и стратегиям порождения и понимания речи [Маслова 2008 : 46].

Необходимой составляющей модели дискурса, отображающей его обусловленность социокультурным контекстом (внешним и внутренним), предстаёт форма осуществления речевого общения – текст, отвечающий на вопрос, как воплощается определённый тип речевого поведения в зависимости от «социально-исторической ткани» [Манаенко 2008-б : 58-59].

Системные, парадигматические связи внутри социального контекста дискурса детально изучены и описаны Т. А. ван Дейком1. Они описаны в кате-

гориях: личное, общественное, институциональное/формальное, неформальное

[Дейк 1989 : 23].

Он выделяет категорию контекста, который «задаёт возможные действия участников социального взаимодействия в тех или иных ситуациях»:

позиции (роли, статусы);

1 Т. А. ван Дейк (р. 1943 Нидерланды) – профессор Амстердамского университета, автор более 30 книг, монографий и около 200 статей по вопросам дискурса и дискурс-анализа, многие из которых уже стали классическими, поэтому они являются одним из методологических оснований анализа дискурса.

487

свойства (пол, возраст и др.);

отношения (авторитет, превосходство и др.);

функции (отец, слуга, судья и т. д.).

Они дополняются конвенциональными установками. Совокупность всех

установок Т.А. ван Дейк называет внутренней структурой говорящего. Это:

1)знания, мнения;

2)потребности, желания, предпочтения;

3)отношения, установки;

4)чувства, эмоции [Дейк 1989 : 25].

Таким образом, согласно теории Т.А. ван Дейка, и потребители, и создатели дискурсов/текстов действуют как социальные субъекты [Дейк 1989 : 138].

Всё сказанное позволяет построить алгоритм анализа двустороннего дискурса, состоящий из четырех основных шагов.

Шаг 1: описание (моделирование) ситуации общения, среды:

тип социального бытия;

цель социального события (функция);

социально-идеологические условия (запреты, табу, применение санкций к их нарушителям);

обстановка (время, место, причина и другие обстоятельства общения);

Шаг 2: описание (моделирование) социального субъекта:

социальный статус;

ролевые отношения;

социальная активность участников;

их личные отношения.

Шаг 3: описание (моделирование) коммуникативно-когнитивной базы участников общения:

интенции и цели коммуникации;

затрагиваемые мировоззренческие позиции;

общий фонд знаний (степень компетенции);

знание правил, норм и стереотипов коммуникации;

навыки речевого общения.

Шаг 4. описание (моделирование) формы речевого общения:

тема речевого общения;

речевой (языковой) жанр;

композиция, последовательность коммуникативных ходов и речевых актов;

отбор языковых средств;

манера речевого поведения.

Как видим, алгоритм анализа дискурса сходен с тем, который был предложен в разделе 12.3.3. Различие заключается в том, что, кроме коммуника- тивно-прагматического компонента, в алгоритм включается ещё и анализ когнитивной базы участников общения.

488

Отметим, что в одностороннем дискурсе (монографическом) методикой анализа этого компонента является концептуальный фрейм или фрей- мово-слотовая структура, а в двустороннем дискурсе (диалогическом) – кон-

цептуальный сценарий, скрипт, гештальт (или их элементы).

Заметим, что в большинстве работ отечественных исследователей проводится не весь анализ дискурса, а обычно какой-либо его элемент1.

Значительно реже обычно в крупных жанрах, представлены полные методики анализа дискурсов. К числу таких работ следует отнести монографию известных отечественных лингвистов Ларисы Михайловны Алексеевой и Свет-

ланы Леонидовны Мишлановой «Медицинский дискурс: теоретические основы и принципы анализа» (Пермь, 2002). Монография состоит из двух глав: в первой раскрываются теоретические основы дискурса в когнитивном терминоведении, а вторая глава посвящена полипарадигмальному анализу дискурса.

Из зарубежных изысканий в области анализа дискурса необходимо обратить внимание на французскую школу Анализа дискурса [Семиотика : Антология 2001; Квадратура смысла 1999], в основу которой положены идеи Э. Бенвениста.

Однако для того, чтобы воспользоваться предлагаемой методикой, следует обратить внимание на разночтения в некоторых терминах.

Так, несмотря на заявления о том, что в школе Анализа дискурса предметом исследования являются тексты, дальнейшее изложение П. Серио данной концепции убеждает, что тексты здесь не предмет, а объект исследования.

Возможно, такое положение дел объясняется либо неточностью в переводе, либо отсутствием во французский традиции разграничения объекта и предмета исследования. Предмет исследования здесь определён достаточно ясно – «лингвистическое исследование условий производства текста» [Серио

2001 : 550].

Именно поэтому французские учёные в процессе Анализа дискурса получили значимый результат о том, что семантика языковых выражений не выводится только из лингвистики как науки о языке (внутренней лингвистики): «Связь, которая существует между значениями, присущими данному тексту, и социально-историческими условиями возникновения этого текста, является отнюдь не второстепенной, а составляющей сами эти значения» (выделено мной

– З. К.) [Там же : 560].

Особенностью этой школы является изучение дискурса с точки зрения отношения к субъекту, говорящему. При таком понимании «исследование производства высказывания гармонично надстраивается над языком: лингвистика языка как система знаков открывает над собой перспективу лингвистики дис-

1 Достаточно посмотреть программы конференций, посвящённых проблемам дискурса, к примеру, «Активные процессы в различных типах дискурсов» (М.-Ярославль 2009) или статьи и даже монографии; например: Комарова З.И. Слово в научном и общеязыковом дискурсе: некоторые направления исследования// Слово в языках и речи. – Елец, 2009 : 175-181; Мишланова С.Л., Уткина Т.И. Метафора в научно-популярном медицинском дискурсе: монография. – Пермь, 2008. – 428 с. и др.

489

курса, где присутствует субъект – хозяин речи, а его присутствие описывается и анализируется через систему следов» [Квадратура смысла, Серио 1999: 47].

Исходя из этого, среди многих пониманий дискурса, основным является понимание его как «теоретического конструкта, предназначенного для исследования производства текста» [Там же : 26-27].

Одна из наиболее интересных концепций понимания языка и дискурса принадлежит французскому философу-постструктуралисту Мишелю Фуко (1926-1984). Для него началом философствования является дискурсивная практика – «совокупность анонимных исторических правил, всегда определённых во времени и пространстве, которые установили в данную эпоху и для данного социального, экономического и лингвистического пространства условия выполнения функций высказывания» [Фуко 1994 : 118].

Высказывание в его теории есть лингвистическое действие в области исторического. А дискурсом он называет совокупность высказываний, принадлежащих к одной и той же дискурсивной практике.

Фуко интересовался не структурами и не конструктами (порождение, понимание – то, что происходит в сознании субъекта и недоступно наблюдению), а становлением и видоизменением дискурсивных практик, всем тем, что в них происходит: трансформациями, рассеиваниями, сгущениями. Что касается знания (эпистемы как инварианта научного мышления разных эпох), то оно нара-

щивается по дискурсивным порогам:

позитивности – дискурсивная формация образовалась и начала трансформироваться;

эпистемологизации – появились модели знания, которые подвергаются критике и проверке;

научности – выработаны критерии аргументации;

формализации – определены аксиомы и формальные правила построения

дискурсов [Фуко 1994 : 185-186].

Для М. Фуко наука – это работающая реальность, а что именно является истиной – определяется установленными в дискурсивной практике правилами, поскольку истина всегда контекстуальна, т. е. она зависит от конкретной ситуации, а значит она относительна.

Взаслугу М.Фуко следует поставить и выделение основополагающего значения лингвистического уровня культуры и науки, а также акцент на прагматике – дискурсивной практике человеческой жизни.

Взаключение подчеркнём, что становление в наши дни, чему в какой-то мере способствовали дискурсивные практики М. Фуко, новой гуманитарной дисциплины – дискурсологии, специализирующейся на изучении разнообразных форм и видов дискурсов [Дискурсология 2006 : 5], способствует совершенствованию методики анализа дискурсов.

12.4.5. Методика морфотемного анализа

Методика (метод) морфотемного анализа разработан в 1991 году А. И. Фефиловым. При этом анализе языковая единица, в частности слово,

490