komarova_z_i_metodologiya_metod_metodika_i_tekhnologiya_nauc

формы знаний о мире, самом человеке и языке1, которые хранятся в нашем сознании в категориальной форме, благодаря чему человек воспринимает мир в таксономической «обработке»2.

Четвертый «пик» – подход Л. фон Витгенштейна, который через анализ значений слова игра показал, что все подобные значения связаны лишь «фамильным сходством», т. е. наличием у попарно сравниваемых значений какогонибудь общего признака, что затем привело к обоснованию недискретности категорий и размытости границ между ними [Витгенштейн 1958; 1994].

Таким образом, этот логико-философский подход позволил осознать три аспекта категорий: 1) онтологический; 2) гносеологичексий и 3) лингвистиче-

ский. Если первый аспект представляет собой суть самого явления объективной реальности, в которой отражает структурирование мира человеческим разумом, то третий служит представлению, т. е. объективации первых двух.

На втором этапе разработки проблемы категория и язык – лингвистическом – первый «пик» связан с работой Отто Есперсена «Философия грамматики» (1928), в которой он вводит в научный обиход терминированное понятие понятийные категории3. При этом, не исключая традиционного подхода к изучению языков – от формы к содержанию (семасиологического), О. Есперсен, как и его современник Ф. Брюно, считает важным метод исследования языка с внутренней стороны, изнутри, идя от содержания к форме, закладывает, таким образом, ономасиологический подход [Даниленко 2007], который позже Е. С. Кубрякова назовёт «предкогнитив-

ным» [Кубрякова 1995 : 2004-а, 2004-б]

Именно при таком подходе становится очевидной та существенная роль, которую играют в успехе лингвистического исследования понятийные категории, и встаёт вопрос об их соотнесении с языковыми категориями.

Второй «пик» связан с трудами академика Ивана Ивановича Мещани-

нова (1883-1967), который в работе «Понятийные категории в языке» (1945)

поставил проблему соотнесения понятийных категорий с языковыми, решаемую ряде других работ (1948; 1954; 1958; 1960). И. И. Мещанинова не устраивало положение в современной ему науке, когда «факты языка освещались со стороны, вместо того, чтобы получить своё объяснение изнутри себя» (Ме-

щанинов 1948 : 5).

1Так, Н. Д. Арутюнова замечает, что в обычной, эталонной ситуации не говорят: Я вижу что-то белое, круглое и плоское, а говорят: Я вижу тарелку, т.е. в таксономической обработке этого предмета [Арутюнова 1998 : 422].

2«Мы не можем мыслить ни одного предмета иначе как с помощью категорий; мы не можем познать ни одного мыслительного предмета иначе как с помощью созерцаний, соответствующих категориям» [Кант 1999 : 117]. Именно это позволило осознать один из основных постулатов когнитивной лингвистики: «не язык является опорным базисом для познания, а напротив, категории мысли, которые выделил И. Кант в качестве категорий разума, образуют тот базис, на котором строится разнообразие языков» [Кубрякова 2004 : 128].

3О. Есперсен признаёт наличие «внеязыковых категорий», которые «являются универсальными, поскольку они применимы ко всем языкам, хотя редко выражаются в этих языках ясным и недвусмысленным образом… За

отсутствием лучшего термина я буду называть эти категории понятийными категориями» [Есперсен

2006 : 57-58].

Однако было бы ошибочным считать, что теория понятийных категорий как мыслительного субстрата языка начала развиваться только с трудов этого исследователя. Так, С. Д. Кацнельсон показывает, что наличие «универсального компонента языков содержится уже в работах В. фон Гумбольдта» [Кацнельсон 1984 : 12-13].

471

Понятие вопроса он видел именно в изучении соотнесения между языковыми и понятийными категориями. Такими «опорными пунктами» в его работах и в работах других лингвистов (Л. В. Щерба, С. Д. Кацнельсон, А. В. Бондарко и др.) в изучении языковых категорий служат семантические категории.

На этой базе начали складываться методики изучения категорий, прошедшие три основных этапа: структурный (по типу оппозиций); функциональный (пόлевой) и когнитивный (прототипический) [Болдырев

2006 : 6].

Первый этап формирования методик изучения категорий, получивший определение как структурный, методологически был связан, во-первых, с платоновско-аристотелевским пониманием категорий как имеющих четкий перечень элементов, с одинаковым набором категориальных характеристик, жесткими границами между категориями, а принадлежность той или иной единицы к конкретной категории определяется обязательным наличием всех выделяемых признаков. Во-вторых, этот подход базируется на методологии лингвистического структурализма1, а поэтому основной методикой является методика оппозиционного анализа2, используемого для изучения грамматических (чаще – морфологических, реже – синтаксических) языковых категорий. К примеру, би-

нарные категории качественности – количественности; определённости – неопределённости; дискретности – континуальности и др.

Одновременно была выявлена и ограниченность этой методики, при использовании которой исследователи наталкивались на непреодолимые трудности: континуальные, недискретные языковые единицы, с явлениями асимметрии, трудно укладывались в жесткие, дискретные рамки категорий с ограниченным, конечным набором признаков для языковых единиц.

Второй этап связан с функциональным, полевым подходом (В.Г. Адмони, Е.В. Гулыга, Е.И. Шендельс, А.В. Бондарко, Г.С. Щур и др.)

Сущность этой методики состоит в том, что все языковые элементы разных уровней, выполняющие сходные семантические функции, группируются в виде поля с центром и периферией. При этом центром считается элемент, семантически инвариантный по отношению ко всем другим элементам поля, которые и образуют его периферию. Таким образом, эта методика базируется на принципе семантической инвариантности/вариативности, который в целом позволил интерпретировать соотношение понятийных и языковых семантических категорий, особенно в теории функционально-семантических полей (ФСП) как «национально детерминированной реализации семантических категорий» [Всеволодова 2009 : 76]. Считаем продуктивной идею М.В. Всеволодовой понятийные категории относить к категориям Языка, а их реализацию в каждом отдельном языке вслед за А.В. Бондарко именовать категориями функционально-семантическими [Там же : 76], имеющими в языках несколько рангов, ярусов (А.В. Бондарко, Н.Н. Болдырев, М.В. Всеволодова и др.).

1См. раздел 12.2.1 пособия.

2См. раздел 12.2.2 пособия.

472

Использование этой методики является результативным: были созданы функциональные грамматики языков. Однако до сих пор остаётся дискуссионным вопрос о границах ядра и принципов формирования периферии. Остался нерешённым главный вопрос: как определяются границы той или иной категории, как определить категориальную принадлежность какого-либо языкового элемента, чем обусловлена конкретная категоризация этого языкового элемента?

Поиск ответов на эти вопросы и снятие трудностей и противоречий в использовании методик ФСП продолжился в рамках когнитивного направления.

Третий подход – когнитивный, характеризующийся новым взглядом на категории, который, по мнению Дж. Лакоффа, связан пересмотром самого процесса классификации предметов и явлений мира и человека в нём, поставившего вопрос о том, что такое «правильное» и «неправильное» в группировании – и вообще в ментальной деятельности человека [Лакофф 1988 : 12-51] и предложившего взамен логических классификаций иную форму структурирования – категоризацию1.

Сэтого подхода категории рассматриваются как концептуальное объе-

динение объектов, или объединение объектов на основе общего концепта, другими словами, это знание и класса объектов, и того общего концепта, ко-

торый служит основанием для объединения этих объектов в одну катего-

рию [Болдырев 2006 : 6]. При этом считаем, что наибольшей истинностной силой обладает интерпретация категорий и концептов как «пересекающихся типов ментальных структур» [Шафиков 2007 : 7]. Из этого следует, что 1) усложнение ментальных структур осуществляется по направлению от концептов к категориям; 2) категории объединяют гомогенные множества (концепты), а концепты связаны с гетерогенными множествами (категориями) [Там же : 8].

Таким образом, категория предстаёт как формат знания, или опреде-

лённая форма, или способ представления знаний на мыслительном и языковом уровне [Там же : 5].

Наконец, последняя (конечно, не по степени важности!) методологическая установка анализа категории заключается в том, что когнитивный подход к проблеме категорий, рассматриваемый как компромисс между платоновско- -аристотелевским взглядом (на дискретность категорий) и виттгенштейновским (недискретность категорий и размытости границ между ними), базируется на теории прототипов в трёх её основных концепциях: 1) собственно семантика прототипов (психологический и антропологический подход в духе Э. Рош);

2)семантика стереотипов (Хилари Патнэм) и 3) концепция фамильного, семейного, сходства Л. Виттгенштейна [КСКТ 1995 : 140-145].

Сэтих позиций опишем методики анализа категорий и способов категоризации языковых единиц.

1 Детальный анализ классификационной деятельности человека (этапы: мифологический, логический, гностико- -натурфилософский, схоластический, таксоно-меронимический, когнитивный). См.: Чебанов, Мартыненко

2008 : 328-390.

473

I. Прототипическая семантика

Как возможное направление и метод1 исследования прототипическая семантика является наиболее принятой и эффективной, оформление которой обычно связывают с работами американского психолога Э. Рош, поскольку именно она в начале 70-х годов XX века сформулировала её основные принципы. Они предполагают признание двух аспектов категоризации: горизонтального и вертикального. Горизонтальный аспект категоризации исходит из объединения объектов одного уровня обобщения, например, книга, га-

зета, журнал.

В поисках прототипа Э. Рош выделяет три вертикальных уровня катего-

ризации: высший, базисный и подчинённый [Рош и др. 1976]:

Как видим из таблицы, в построенной пирамиде уровней «глубина» абстрагирования меняется при категоризации, либо в сторону нарастающей абстракции (вверх по вертикали), либо в сторону спецификации (вниз по вертикали), а на вершине пирамиды мы получаем предельно абстрактные понятия.

В качестве базисного уровня категоризации берётся промежуточный уровень, поскольку:

категории базисного уровня воспринимаются целостно, как единый гештальт, а поэтому проще запоминаются и употребляются: «хорошие гештальты когнитивно просты, легко изучаются, легко запоминаются и легко употребляются» [Лакофф 2004 : 695].

базисный уровень соответствует уровню чувственного опыта, на котором формируется базовое знание о кошках, стульях, столах, деревьях, скалах

[Там же : 386];

именно на этом уровне сконцентрированы релевантные, «с точки зрения человека», свойства предметов и явлений: мы четко отличаем тигров от слонов, стулья от столов, розы от нарциссов и т. д. [Там же : 351];

до образования естественнонаучных таксономий человеческий опыт структурируется именно на этом уровне, т. е. это естественная категоризация; по наблюдениям Э. Рош дети с трехлетнего возраста прекрасно справляются с задачей по сортировке изображений базисного уровня: коров, собак, машин, самолётов…, но затрудняются с ответом, когда речь заходит о генерализации или специализации [Рош и др. 1976 : 414-415], из чего Дж. Лакофф делает вывод о том, что «категории базового уровня формируются раньше классических таксономических категорий» [Там же]. Итак, первый этап анализа связан с определением уровня категоризации.

1 Н.Н. Болдырев обозначает эту методику как метод.

474

Второй этап состоит в определении прототипа категории.

Допускается двоякое понимание прототипа; психологическое и собственно когнитивное [Болдырев 2004 : 32]. Психологическое связано с выделением в ходе различных экспериментов по категоризации тех элементов категории, которые первыми приходят на ум и быстрее всех узнаются. С этой позиции прототип – это «лучший образец категории», «наиболее явный член категории», «выделяющийся образец», «наилучший представитель категории» [Рош и др. 1978; Лакофф 1988]. Таким образом, «образцовость» объекта как прототипа определяется в зависимости от того, насколько полно он соответствует релевантным для данной категории свойствам [Бочкарёв 2007 : 127]. Или, как говорит У..Л. Чейф, насколько содержание того или иного объекта приближается к «фокусу» или, наоборот, удаляется от фокуса изучаемой категории; по мере удаления от фокуса степень кодируемости понижается, а содержание категории, образно говоря, «обесцвечивается» [Чейф 1983 : 35-73].

Так определяется прототип в стандартной версии теории прототипов1. В расширенной версии теории прототипов вместо поисков наилучшего образца, прототип определяется на основе «семейного сходства», которое обусловливает прототипический эффект. Поиск такого прототипа демонстрирует

Дж. Лакофф на примере модели «мать» [Лакофф 2004 : 116-117].

С собственно когнитивной точки зрения, прототип – это ментальная репрезентация, или когнитивный ориентир категории: какой-либо образ, схема, стереотип, гештальт… Нетрудно заметить, что в этом случае указываются различные типы концептов, поэтому с когнитивной точки зрения прототип – это

концепт, лежащий в основе формирования категории и определяющий её содержание [Болдырев 2004 : 32].

А для того, чтобы описать этот прототипический концепт, по мнению Дж. Лакоффа, можно использовать когнитивные модели четырёх типов.

Первый тип – пропозициональные модели – это такая когнитивная мо-

дель, которая строится на базе пропозиции, т. е. это сложный конструкт, образуемый базовым предикатом и его аргументами, но в этой модели не используются механизмы воображения или ментальная образность.

Второй тип – схематические модели-образы – это специфические схе-

матические представления образов, наиболее известными из которых являются образные схемы типа: вместилище; источник – путь – цель; верх – низ; центр – периферия и т. д.

Третий тип – метафорические модели – это модели перехода от пропозициональных или образно-схематических моделей одной области к соответствующей структуре другой области. Метафорический перенос предполагает наличие сферы-источника и сферы-мишени. Содержит ментальную образность.

Четвертый тип – метонимические модели предполагают перенос в пределах одной концептуальной области с одного класса объектов (или отдель-

1 По квантитативному критерию в качестве прототипа избирается только тот образец, на который в эксперименте указывает не менее 75% опрошенных информантов [Бочкарёв 2007 : 126].

475

ный объект) на другой, ассоциируемый с данным по смежности, сопредельности. Как и третий тип, содержит ментальную образность.

Отметим, что изложенная методика широко используется в современных исследованиях с разными целями: 1) реконструкции категорий; 2) анализа категорий; 3) категориального анализа языковых единиц.

II. Когнитивная грамматика Р.У. Лангакера

Когнитивная грамматика, или «грамматика пространства» была создана Рональдом Уэйном Лангакером1 (1987) как концепция лингвистического описания, кладущего в свою основу представления о процессах когнитивной переработки, структурировании и организации языкового знания.

Теоретические допущения, на которых базируется когнитивная грамматика Р. Лангакера, сводится к трём основным моментам.

Во-первых, в ней предполагается, что часто используемая морфема или лексическая единица имеет множество взаимосвязанных смыслов. Эти смыслы образуют определённую сеть, в которой выделяются прототипические смыслы и смыслы, являющиеся расширениями или уточнениями прототипических смыслов или друг друга.

Задача грамматики, считает Р. Лангакер, состоит в том, чтобы воссоздать полностью эту сеть для каждой лексической единицы, описывая каждый смысл в отдельности и в его взаимосвязях с другими смыслами.

Во-вторых, когнитивная грамматика предполагает, что значение всегда характеризуется относительно определённой когнитивной области, т. е. структуры знания или концептуальной структуры. При этом граница между

лингвистическим и экстралингвистическим знанием, или между словарным и энциклопедическим описанием значения признаётся иллюзорной.

В-третьих, предполагается, что значение языкового выражения не сводится к объективной характеристике той сцены, которую оно описывает. Люди способны моделировать любую сцену с помощью различных образных схем таким образом, что определённая семантика не столько формируется под влиянием объективной ситуации, сколько навязывается ей.

Важно подчеркнуть, что образ, или образная схема, понимается Р. Лангакером не как чувственный образ, а как способность по-разному структурировать и толковать содержание одной и той же когнитивной области, или, пользуясь компьютерной терминологией, можно сказать, что это способность по-раз- ному форматировать когнитивное содержание [Болдырев 2004 : 28].

Различное форматирование содержания с помощью образных схем задаётся, по мнению Р. Лангакера, шестью основными измерениями этих схем.

Первое измерение – это навязывание того или иного «профиля» (profile) какому-либо основанию (base), или области, т. е. выделение из этого основания определённого элемента. Например, слово гипотенуза определяется (профилируется) только относительно понятия «правильный треугольник», причем се-

1 В русской лингвистической литературе используется несколько транслитераций: Ленакер, Лангаккер и Лэне-

кер, Лангакер [<Langacker].

476

мантика этого слова предполагает не «профиль» как выделенный элемент «основания» и не само «основание», а их взаимосвязь. Так, любой глагол с этой точки зрения, утверждает Р. Лангакер, анализируется относительно двух оснований: пространства и времени, – в которых профилируется то или иное состояние субъекта как составной элемент обозначенного глаголом процесса.

Второе измерение схематичного образа, определяющее тот или иной способ форматирования концептуального содержания, связано с «уровнем кон-

кретизации».

Третье измерение имеет отношение к «шкале» (scale) и «сфере предика-

ции» (scope of predication), т. е. тому, насколько концептуальная область покрывается данной предикацией. Например, область туловища служит непосредственной сферой предикации для головы, руки или ноги, а область руки – для лок-

тя или ладони и т. д.

Относительная выделенность элементов предикации образует четвертое измерение образно-схематического регулирования концептуального содержания. Выделение как общее понятие может быть связано с учётом многих факторов, которые влияют на человека в процессе коммуникации и заставляют его подчеркивать (выделять) особую значимость тех или иных элементов. Одна из них, в частности, имеет отношение к профилированию.

Пятое измерение обусловливает конструирование ситуации в зависимости от различных фоновых предположений и ожиданий. Например, интуитивно слова few «немного» и a few «несколько» различаются тем, что первое содержит в своём значении некоторый отрицательный оттенок, а второе – положительный. На этом основании Р.Лангакер делает вывод о том, что эти слова своими значениями указывают на отклонение от некой имплицитной нормы.

Шестое измерение связано с перспективой отражения события и вклю-

чает целый ряд специфических факторов, таких как: ориентация, принятая точка наблюдения, направленность и объективность интерпретации1.

III. Фреймовая семантика Ч. Филлмора

В качестве лингвистической концепции и методики (метода) анализа она была предложена Ч. Филлмором в середине 70-х годов XX века.

По мнению Н. Н. Болдырева, фреймовая семантика – это метод исследования взаимодействия семантического пространства языка (языковых значений) и структур знания, мыслительного пространства, т. е. метод когнитивного и се-

мантического моделирования языка [Болдырев 2004 : 29].

Она позволяет моделировать принципы структурирования и отражения определённой части человеческого опыта, знаний в значениях языковых единиц. При этом подчеркивается отсутствие чётко очерченной границы между языковыми значениями и человеческим опытом, т. е. достигается непрерыв-

ность перехода от языковой семантики к опыту.

1 Подробнее об этой и других методиках см.: Демьянков 1992 : 57-71; Болдырев 2000 : 50-55; Болдырев

2004 : 27-29.

477

Фрейм используется как родовое понятие для обозначении различных типов когнитивных структур, лежащих в основе значения слова. Но если концепт может выражать любую единицу знания, как структурированную, так и неструктурированную, то фрейм – это всегда структурированная единица знания.

Формирование значения языковой единицы, с точки зрения фреймовой семантики, осуществляется в результате выделения, или перспективизации определённого фрагмента знания в структуре связанного с данным словом фрейма.

Так, по мнению Ч. Филлмора, лексическое значение слова передаёт определённую сцену (или ситуацию), которая соотносится с фреймом знания по-

средством «перспективы», т. е. определённой перспективация, или фокуси-

ровки внимания на определенных элементах фрейма.

Например, глагол buy (покупать) фокусирует внимание на покупателе и товаре, а глагол sell (продавать) – на продавце и товаре, pay (платить) на покупателе и деньгах, charge (назначать цену, просить) на продавце и покупателе как элементах одного и того же фрейма «торговая сделка».

Перспективация1 события, или фокусировка внимания (выделение фи-

гуры и фона в интерпретации Л. Талми [Талми 1999]) определяет синтаксическую функцию того или иного слова в предложении. При глаголе buy покупатель – субъект действия, а продавец – объект, а при глаголе sell – наоборот.

Таким образом, фрейм, или когнитивный контекст – это модель куль- турно-обусловленного, канонизированного знания, общего хотя бы для ча-

сти говорящего сообщества [Болдырев 2004 : 30].

Такого типа фреймы называются ситуационными, поскольку они отра-

жают знание мира неязыкового, событийного характера [Там же : 31].

Второй вид фреймов – классификационные, которые используются в метаязыковых описаниях. Это разного типа сочетаемостные, словообразовательные фреймы, фреймы класса слов, текстов и т. д. Иначе говоря, это такие классификационные модели, которые отражают принципы организации языковой системы [Болдырев 2000 : 64-65].

За счёт фреймов этих двух типов (ситуационных и классификационных)

расширяется эвристический потенциал методики фреймового анализа: помимо

когнитивной функции, фреймы обладают ещё и коммуникативной функцией,

представляя собой интегрированные образцы концептуализации и взаимодействия с социальной реальностью посредством языка [Лаенко 2007 : 7].

Итак, сущность методики фреймового анализа, состоит в том, что для анализа значения того или иного слова необходимо: 1) установить когнитивный контекст, или область знания, которая лежит в основе значения данного слова, и 2) определённым образом её структурировать, показав, какие участки этой области и каким образом (посредством какой образной схемы) «схвачены» знаком, т. е. смоделировать фрейм, определяющий данное значение.

1 Понятие перспективации Ч. Филлмора сходно с понятием профилирование Р. Лангакера.

478

IV. Когнитивная семантика Р. Джекендоффа

Связующим звеном между теорией языка и теориями других когнитивных способностей (зрительного восприятия, музыкального слуха, управления мышечной системой и т. д.) является семантика, которая никоим образом не может быть отделена от познания. «Изучая семантику естественного языка, мы по необходимости изучаем структуру мышления» [Лакофф 1988 : 10].

Р. Джекендофф, в частности, в связи с этим справедливо полагает, что важным источником эмпирических данных для теории познания является в том числе и грамматическая структура языка.

Считая необходимым для разрешения традиционных проблем семантики привлечение как психологических, так и грамматических данных, автор вводит

вкачестве критериев адекватности семантической теории наряду с такими, как,

выразительность, универсальность, композициональность и объяснение се-

мантических свойств (синонимичности, аномальности, аналитичности и пресуппозициональности), два ограничения – грамматическое и когнитивное. В соответствии с когнитивным ограничением существует уровень ментальной репрезентации, на котором информация, передаваемая с помощью средств естественного языка, сопоставляется с информацией, поступающей от различных органов чувств.

Есть основания называть, вслед за Р. Джекендоффом, этот единственный

всвоём роде уровень ментальной репрезентации, на котором происходит со-

вмещение лингвистической, сенсорной и моторной информации, концепту-

альной структурой.

Нельзя не согласиться с мнением З.А. Харитончик1 о фундаментальности и перспективности семантической теории Р. Джекендоффа для изучения проблем когнитивной лингвистики. Достаточно лишь отметить её требование обязательной опоры при описании значений и определении семантических компо-

нентов как на лингвистические процедуры, так и на данные психологии воспри-

ятия, благодаря чему набор семантических примитивов, необходимых для семантического анализа той или иной лексической подсистемы, предстаёт не как произвольно полученные «данные», но как результат психологического и лингвистического исследования.

Работа Р. Джекендоффа, являя собой теоретический фундамент для дальнейших семантических исследований, предстаёт в то же время как некоторый итог многочисленных исследований в области антропологии, психологии, философии и лингвистики, направленных на доказательство принадлежности языковых категорий нашему когнитивному аппарату, на раскрытие кон-

цептуальной сущности и структуры языка.

V. Модели ментальной репрезентации

Зависимость содержания ментальных репрезентаций от условий и целей деятельности выражена в противостоянии знания и репрезентации, предложен-

1 Харитончик З.А. Избранные труды. – Минск: МГЛУ, 2004. – С. 90-116.

479

ной Ж. Ф. Ришаром: «Репрезентации, с точки зрения их природы, необходимо отделить от знаний и верований… Репрезентации учитывают всю совокупность элементов или задачи… Репрезентации имеют переходный характер: когда задача выполнена, они заменяются другими репрезентациями, связанными уже с другими задачами. Знание – это тоже конструкции, но обладающие постоянством и существенноне изменяются от выполняемой задачи»1.

На сегодняшний день существует ряд моделей репрезентации как фор-

мата психического отражения: признаковые, сетевые, коннекционистские, множественные и др.

Сторонники признаковых моделей исходят из предположения, что каж-

дый признак обладает собственной, изолированной репрезентацией, переработка которой происходит независимо от других2. В признаковых моделях структурными единицами являются признаки. В самой ранней модели Коллинза

иКвиллиона (1969) объект однозначно задавался набором признаков, объединённых в таксономию.

Чтобы получить полный набор признаков какого-либо концепта, достаточно подняться по иерархическому дереву концептов. Для этого введена мера общности концептов, используя понятие дистанции, которое измеряется количеством «шагов», определяющих сравниваемые концепты друг от друга.

Так, латентное время оценки утверждения «канарейка – птица» меньше, чем латентное время оценки утверждение «канарейка – животное», т.к. для первого необходимо подняться на один уровень, а для второго – на два. Из этого следует, что все объекты, принадлежащие к одному классу являются эк-

вивалентными.

Экспериментальные данные показали, что в модели семантической репрезентации, помимо таксономических организованных признаков, есть ещё и «случайные».

Первые признаки, получившие название обязательных, задают границы определенной категории. Вторые признаки называются характерологическими,

ис их помощью удается смоделировать вариативность в пределах неизменной категории.

Характерологические признаки не обязательно присущи всем объектам данного класса. Например, страус входит в класс птиц, но не обладает признаком «умеет летать».

Сетевые модели отображают «обширную сеть связанных между собой понятий»3. Сетевые модели, отмечает Р. Клацки, напоминают концепции «сти- мул-реакция», в которых память описывается как пучок ассоциаций. Сторон-

ники сетевых моделей считают возможным образования ассоциаций разного рода. Преимуществом сетей является их упорядоченность и компактность4.

1Ришар Ж.-Ф. Ментальная активность. – М.: ИП РАН, 1998. – С. 5.

2Ребеко Т.А. Ментальная репрезентация как формат хранения информации. – М.: ИП РАН, 1988. – С. 30

3Клацки Р. Память человека. – М. – М.: Мир, 1978. – С. 164.

4Там же : 165.

480