komarova_z_i_metodologiya_metod_metodika_i_tekhnologiya_nauc

представляется как триединство, состоящее из материальной оболочки, или звука; идеального образа материальной оболочки в языковом сознании, или акустемы; и слитых, синтезированных с акустемой или закрепленных за нею семантических признаков. Иначе говоря, языковая единица представляется в виде морфотемы (морфа – форма; тема – семантическая основа, смысловой мотив).

«Морфотема – это формально-семантическая, знаковая модель языковой единицы. С одной стороны, это эталон лингвистического измерения (описания, анализа) языковых единиц на этапе языковой объективации (семантизации и формантизации) мыслительных понятий. С другой стороны, это операционная единица (единица анализа) процессов и результатов интеграции языка и сознания на уровне речевой репрезентации мыслительных понятий, т. е. взаимодействия «темы» как интралингвистического семантического комплекса и «концепта» как экстралингвистического понятийного комплекса [Фефилов

1997 : 50-51].

На семантическом этапе объективации элементы мыслительного понятия или комплекс мыслительных понятий приобретает статус семантических признаков номинативной единицы, и они структурно организуются. Структурная организация семантических признаков – это линейная семантическая структура номинативной единицы, или синтагмема. Каждый синтагмемный признак представляет собой четыре ступени семантизации соответствующих мыслительных понятий: 1) структурную, или позиционную; 2) логико-категориальную; 3) модификационную и/или функциональную; 4) контенсиональную [Там же : 169].

1). Структурные позиции синтагмемы определяют характер взаимосвязи признаков. Выделяются четыре позиции: исходная (Исх), промежуточная (Пром), смежная (Смеж), замыкающая (Зам). Например: Нож – «то, с помощью чего (Исх) + кто-то (Зам 1) + взаимодействует (Пром) + на что-то (Зам 2) + …».

2). Логико-семантические, или логико-категориальные, признаки заполняют структурные позиции, указывая на принадлежность понятий к тем или иным мыслительным категориям. К таким признакам относятся: а) субстан-

циональность (Суб), ср. камень, человек; б) реляциональность (Рел) (отноше-

ние, связь), в частности акциональность (Акц) (действие), ср. писать, строить; в) локальность (Лок) (внутреннее или внешнее пространство), ср. дом, берег; г) темпоральность (Тем) (время, длительность), ср. день, период; д) квалитативность (Квал) (качество), ср. холодный, жара; е) квантитативность (Кван) (множество, количество), ср. много, рой, стая.

3). На третьей ступени объективации логико-семантические признаки модифицируются, а также функционализируются.

Модификационные, или квалификационные, признаки определяют микро-

структурную организацию синтагмемных компонентов. Они выступают в роли «припризнаков». Так, например, субстантность подразделяется на одушевлённую и неодушевлённую, парную и совокупную, мужскую и женскую и др.,

напр.: кот (Суб.: Одуш, муж), вилы (Суб: Неодуш, парн).

491

Функциональные признаки фиксируют характер внешних, относительных межпризнаковых отношений, ср. «тот, кто производит действие, направленное на объект, или тот, кто воздействует на какой-то объект» – агенс, напр.: врач, водитель; «то, из чего создаётся какой-то объект» – фабрикатив, напр.: карто-

фельный суп.

4). Четвертую ступень объективации занимают контенсиональные признаки. На данной ступени логико-категориальные признаки, структурированные, модифицированные и функционализированные соответствующим образом, наполняются конкретным содержанием. Контенсиональные признаки фиксируют отличительные черты объективируемого, идентифицируемого понятия ср. нож – «предмет, заострённый с одной стороны, предназначенный для…», кинжал – «предмет, заострённый с двух сторон, используемый для…».

Так, семантика языковой единицы представляет собой линейную синтагмообразную структуру – синтагмему, компоненты которой вступают друг с другом в отношения четырехмерной зависимости, а именно: позиционной, ло- гико-категориальной, модификационной и функциональной, а также контенсиональной [Фефилов 1997 : 52-54].

Таким образом, морфотемика выступает в качестве метаязыка когнитологии [Фефилов 2005; 2010]. Как мы видели, эта методика начинает использоваться при анализе категорий: (И.П. Савельева, Т.В. Игошева).

12.4.6. Эвалютивный аспект когнитивных исследований

Начиная анализ когнитивного метода и его методик, мы уже говорили о том, что до сих пор когнитивная лингвистика вызывает множество неоднозначных оценок, дискуссий и обсуждений.

Стало уже традицией на различных научных мероприятиях задавать вопрос: а что нового привнесла когнитивная лингвистика в нашу науку? Есть ли что-либо, чего не могли лингвисты до прихода этого течения мысли?1 Нужен ли современной лингвистике эпитет «когнитивная»?2

Когнитивисты дружно отвечают: «новым является главное устремление когнитивной лингвистики – установить закономерности, связывающие структуру языка (особенно то, как мы употребляем язык, общаясь на нём или размышляя на нём) с ментальными процедурами человека. Причем намерение и процесс для исследователя всегда интереснее, чем получаемый результат» [Де-

мьянков 2010 : 71-72].

Стоит ли описывать сейчас тот энтузиазм, с которым был встречен в лингвистических кругах поворот к изучению связи языка со структурами созна-

ния? [Харитончик 2010 : 187].

1Демьянков В. З. Что даёт когнитивная лингвистика?// Non multum, sed multa: немного о многом. У когнитивных истоков современной терминологии. – М., 2010. – С. 71-82; Харитончик З. А. К концептуальной сущности значения//Там же : 186-194.

2Падучева Е. В. Нужен ли лингвистике эпитет «когнитивная»? (о новых идеях и подходах в семантике)// НТИ.

– Сер. 2. Информационные процессы и системы – 2003. – № 11. – С. 38-43.

492

Однако время для окончательных оценок ещё не наступило, потому крайние оценки не следует принимать во внимание.

Считаю взвешенным и точным понимание современного состояния когнитивной лингвистики и её метода лингвистом, который даёт оценку, находясь не «вне», а «внутри» этой парадигмы: «когнитивную лингвистику следует определить как намерение, как проект, как процесс выполнения этого проекта – но не как результат в достижении поставленной цели» [Демьянков 2010 : 72].

Близка точка зрения и З. А. Харитончик, которая, подчеркивая роль когнитивной лингвистики в расширении пределов лингвистики и её значительную роль в изучении концептуальной сущности значения, считает, что «показав ис-

точники формирования лексических значений, она, тем не менее не внесла радикальных изменений в интерпретацию лексического значения как определённой статической структуры, или набора семантических компонентов, истоками которых является наше знание прототипических характеристик обозна-

чаемых категорий» [Харитончик 2010 : 191]. Как видим, она ставит вопрос о границах использования метода1.

Поэтому права Елена Викторовна Падучева, которая считает: «Высту-

пать ПРОТИВ «когнитивной лингвистики» не имеет смысла в той же мере,

что и бороться ЗА неё» [Падучева 203 : 43]. Нужно дать время для работы метода, имеющего большой эвристический потенциал, и всё покажет будущая лингвистическая «жизнь».

В заключение целесообразно остановится на вопросе о возможности и пределах концептуального объяснения языковых фактов2.

И. Г. Рузин, изучив сферу перцептивных атрибутов (на материале русского языка), сформулировал несколько важных положений, касающихся, с од-

ной стороны, онтологии языка, с другой – методологии его исследования.

Считаем эти положения настолько важными для будущих исследований в этой парадигме, что кратко, в форме выводов, приведём его аргументацию.

Природа языковых единиц определяется тремя факторами: онтологиче-

ским, концептуальным и собственно лингвистическим. Причем взаимоот-

ношение этих факторов в каждом конкретном случае может быть весьма различным. В самом общем виде это взаимодействие можно сформулировать так: онтологическая природа объекта задает возможность многих способов концептуализации (т. е. онтология задаёт не необходимость определённой концептуализации, но лишь набор возможностей!), язык же определённым образом кодирует данные концептуальные возможности.

Связь же между этими тремя параметрами нежесткая, и каждый следующий уровень обладает определённой степенью свободы по отношению к предыдущему. Онтологически признание этого тезиса ведёт к признанию высокой

1См. близкую позицию А. Е. Бочкарёва, который показывает на сегодняшний день «незавершённость теории категоризации, ещё меньше её роль быть идеальным инструментарием семантического анализа» [Бочкарёв

2007 : 139].

2Этот вопрос изучал И. Г. Рузин, выполнивший диссертационное исследование «Модусы перцепции (зрение, слух, осязание, обоняние, вкус) и их выражение языке» (М. 1996).

493

идиосинкретичности языка, методологически – к отказу от абсолютизации принципа семантической мотивированности.

Всё выше рассмотренное указывает на весьма нежесткий и во многих случаях непоследовательный характер концептуализации и номинализации: из ряда возможностей реализуется в каком-то случае (в какой-то области, на ка- ком-то уровне) одна, в каком-то – другая.

Таким образом, найденное концептуальное объяснение тому или иному языковому факту не является полным: оно объясняет лишь возможность данной номинации, но не её необходимость. Исходя из этого, нам представляется в принципе порочной идея пытаться найти объяснение каждому индивидуальному языковому факту и тем более делать предсказания по поводу конкретных языковых явлений.

Однако данное заявление не следует рассматривать как декларацию принципиальной непознаваемости языковых фактов. Нам хочется лишь заме-

тить, что концептуальный метод исследования, обладая большой экспла-

наторной и эвристической силой, тем не менее, как и остальные методы,

имеет определённые границы применения [Рузавин 1996 : 49].

Этот вывод касается когнитивно-коммуникативного метода в целом и его основных методик.

Вопросы и задания для обсуждения

1.В чем состоит когнитивный подход к изучению языковых явлений?

2.Почему когнитивизм является закономерным этапом развития лингвистической мысли конца XX века?

3.Используя дополнительную литературу, подготовьте сообщение о предпосылках и предыстории когнитивной лингвистики в отечественном языкознании.

4.Охарактеризуйте основные постулаты когнитивно-коммуникативного метода.

5.Раскройте понятийно-терминологический аппарат метода: его цели, задачи, объекты и предмет.

6.Почему концепт является базовым понятием когнитивной лингвистики?

7.Почему существует принципиальная необходимость создания разных методик и приёмов анализа концептов?

8.Какая, по Вашему мнению, из предложенных методик является более оптимальной и почему?

9.Каков, с Вашей точки зрения, эвристический потенциал концептуального анализа? Сравните Ваше мнение с мнением других лингвистов: Е.С. Кубряковой [1991], Н.Н. Болдырева [2000; 2004]; О.Н. Прохоровой [2005], С.А. Кошарной [2006], Е.Г. Беляевской [2008] и др.

494

10.Как Вы оцениваете следующее высказывание Николая Федоровича Але-

фиренко: «Что же касается метода концептуального анализа, то в строго терминологическом смысле его пока не существует» [Алефи-

ренко 2009-а : 43].

11.Раскройте значимость понятия категория для лингвистики и науки целом. В чем состоит новизна когнитивного подхода к осмыслению этого феномена?

12.Какие основные подходы к изучению категорий существуют в лингвистике?

13.Какова заслуга Э. Рош, Дж. Лакоффа в оформлении прототипической семантики?

14.Какие из приёмов когнитивной грамматики Р. Лангакера эффективны для Вашего исследования?

15.Как Вы думаете, почему фреймовая семантика Ч. Филлмора и концептуальная метафора Дж. Лакоффа и М. Джонсона получили такое широкое распространение в современных исследованиях языковых явлений?

16.Как Вы понимаете высказывание Ю. С. Степанова о том, что дискурс – это «новая черта в облике Языка»?

17.В чем сходство и в чем отличие анализа дискурса с позиции коммуника- тивно-прагматической и с позиции когнитивной?

18.Прокомментируйте высказывания:

Сознание отражает себя, как солнце в малой капле воды. Слово относится к сознанию, как малый мир к большому, как живая клетка к организму, как атом к космосу. Оно и есть мир сознания. Осмысленное слово есть микрокосм человеческого сознания (Л. С. Выготский).

Дело в том, что на современном уровне знаний о человеке скорее психология питается за счёт лингвистики, а не наоборот…; пока что лингвистика является «донором» для психологии (Е. В. Падучева).

Устройство, состоящее из адресанта, адресата и связывающего их единственного канала, не будет работать. Для этого оно должно быть погружено в семиотическое пространство (Ю. М. Лотман).

Логики лишь связали речь с различными по форме моделями. Психологи замкнули её на саму себя. Наша задача состоит в том, чтобы показать, как речь соотносится с окружающим миром посредством разума (Ф. Джонсон-

Лэрд).

Высказывание (дискурс) – «точка роста семиотики наших дней»

(Ю. С. Степанов).

Понятие «дискурс» настолько популярно, насколько и трудно определяемо

(Н. Н. Алефиренко).

«За каждой языковой личностью стоит множество производимых ею дис-

курсов» (К. Ф. Седов).

495

Литература для углубленного изучения

496

497

Глава 13 Методы и методики частных парадигм лингвистики

§

…для адекватного познания языка необходимы выходы не только в разные области гуманитарного познания, но разные сферы естественных наук.

Е. С. Кубрякова1

13.1.О сущности междисциплинарных исследований в гибридных областях наук

При анализе макропарадигмальных методов в 12-ой главе мы наблюдали движение от дисциплинарного метода лингвистики (сравнительно-историче-

ского) к интегративным: лингвистический структурализм взаимодействовал с общенаучным структурализмом; коммуникативно-прагматический метод развивался уже при значительной междисциплинарной интеграции, а когнитивнокоммуникативный настолько далеко вывел лингвистику за её пределы, что на-

правление это было обозначено Еленой Самойловной Кубряковой «зонтиковым»2.

Такое состояние наук признаётся естественным: «Междисциплинарное взаимодействие есть естественное состояние науки, предельным случаем которого являются относительно строгие дисциплинарные структуры, границы ко-

торых задаются не столько системами знаний, сколько институциональными формами» [Касавин 2008 : 276].

Внауковедении отмечено три основных пути такого синтеза наук: первый – синтез разобщённых сторон предмета (внутридисциплинарное движение

влингвистике по уровням: фонетика → фонология → морфология → синтаксис) [Кибрик 2002 : 80]; второй путь – перенос методов исследования с более низких уровней изучения материи на более высокие и третий путь: объединение частных отраслей наук в более общие (семиотика, герменевтика, синергетика…) [Общие проблемы 2007 : 99].

Внаши дни этот синтез продолжается. Так, крупнейший отечественный методолог языка Валентина Ильинична Постовалова с позиции цельного научного знания устанавливает для лингвистики XXI века интерпретационную призму общегуманитарного характера [Постовалова 1995 : 347] и даже шире – с позиции теоантропокосмической парадигмы («Бог – Космос

– Человек»).

1Кубрякова 1995 : 210.

2Сравним: «Наука о языке изучает всё то, что вербализовано» [Маслова 2008 : 3].

498

В отношении же таких наук как социология, психология, археология, эт-

нография, лингвистика и др. налицо особая ситуация: «… они сформировались приблизительно одновременно в ходе взаимодействия ряда областей знания, причем некоторые из них вообще не имели статуса научной дисциплины» [Ка-

савин 2008 : 276].

И на новом витке развития они образовали гибридные науки под «зонтиком» антропоцентрической суперпарадигмы, с вершиной – Человек говорящий, образуя полипарадигмальность «материнской» науки – лингвистики1.

Последовательно рассмотрим эти частные парадигмы современной лингвистики.

13.2. Метод и методики социолингвистики2

Социолингвистика, социальная лингвистика – междисциплинарная наука, возникшая на стыке языкознания, социологии, социальной психологии и этнографии и представляющая собой реализацию на современном этапе лингвистических и социолингвистических исследовательских принципов и процедур социологического направления в языкознании, которые были разработаны в первой половине XX века3, а вторая «волна» в 60-70-е годы XX века4. Социолингвистика изучает широкий комплекс проблем, связанных с социальной природой языка, его общественными функциями, механизмом воздействия социальных факторов на язык и той ролью, которую играет язык в жизни общества.

В наши дни выявлено, что социальный фактор имеет такую сложную структуру, что механизм его воздействия на язык пока останется нераскрытым [Сусов 2006; 2007; Алефиренко 2009; Пищальникова, Сонин 2009 и др.].

Сложность определения метода и методик социолингвистики обусловлена прежде всего тем, что в отечественной и зарубежной социолингвистике по-разному определяются границы социолингвистики: 1) большинство социолингвистов ставят своей целью установление регулярных соответствий между языковой и социальной структурами [Белл 1980 : 42]; 2) как области взаимопроникновения социологии и лингвистики, охватывающей всё мно-

1 См. прогноз Вяч. Вс. Иванова об отношениях между дисциплинами XXI века: «Вместо традиционно наследуемых и охраняемых условных границ между ними наступит время исследования по проблемам…» [Вяч. Вс. Иванов 2004 : 156], когда новые научные результаты в лингвистике будут получать «не столько под влиянием внутридисциплинарным факторов, столько путём «парадигмальной прививки идей, транслируемых из других наук» [Стёпин 2000 : 627].

2 Термин социолингвистика был введен в научный обиход американским учёным Г. Карри в 1952 году для обозначения уже существовавшего в науке направления, занимавшегося изучением языка как общественно-

го явления.

3 А. Мейе, Е. Д. Поливанов, Л. П. Якубинский, В. В. Виноградов, Б. А. Ларин, В. М. Жирмунский, Р. О. Шор, М.В.

Сергиевский, Н. С. Чемоданов, М. М. Гухман, Ж. Вандрис, В. Матезиус, Б. Гавраанек, Й. Вахек, Т.Фрингс и др. 4 А. А. Авронин, Г. В. Степанов, А. Д. Швейкер, М. М. Гухман, В. Д. Бондалетов, А. И. Домашнев, Л. Б. Ни-

кольский, Ю. Д. Дешериев, В. А. Хомяков, С. Г. Тер-Минасова, В. П. Крысин, Н. Б. Мечковская, А. А. Леонтьев, Н. Б. Вахтин, В. И. Карасик, Ф. П. Сергеев, Э. Г. Туманян, В. П. Коровушкин, Р. Т. Белл, У. Брайт, Д. Х. Хаймз, Дж. Гальперц, У. Лабов, Дж. Фишман, Х. Штегер, Д. Вундерлих, Х. Яхнов, П. Шрёдер, К.-Х. Бауш, Н. Дитмар, Т. Лукман, Х. Лёфлер и др.

499

гообразие влияния социальных факторов на язык и языковых факторов на общество [Лабов 1976 : 7]1; 3) с позиции бихевиористики У. Брайт предлагает отнести к задачам социолингвистики «описание совместного варьирования языковых и социальных структур» [Брайт 1999 : 108] и тогда предметом исследования будут три фактора: отправитель, получатель и обстановка, при этом первый фактор отражает интересы социолога, второй – лингвиста-ис- торика, а третий – связан с теми, кто занимается языковым планированием

[Там же : 108-113].

В отечественной социолингвистике существует три понимания границ социолингвистики: узкое, среднее и широкое [Коровушкин 2005 : 24-32].

Наиболее широкие трактовки объектно-предметной области социолингвистики охватывают изучение общественной обусловленности возникновения, развития и функционирования языка; воздействие общества на язык и языка на общество [Хроленко, Бондалетов 2006 : 270].

Нас, безусловно, интересует общесоциолингвистическая проблематика. В ней акцентируются два направления, течения [Сусов 2006; 2007]2.

Первое ориентировано преимущественно на социологию (собственно

социолингвистика), в которой выделяются следующие объектно-предметные области:

нормы языкового употребления с учётом факторов времени, цели, выбора языка или варианта языка, адресата;

взаимоотношения языкового употребления и языковых установок, с одной стороны, и более крупных или более мелких социальных сетей, с другой стороны;

проблемы диглоссии и теории кодов в связи с комплексом явлений, образуемых взаимодействующими социальной экономией, историей, этнической дифференциацией, культурой, социальным расслоением и вариан-

тами языка.

Второе течение, ориентированное преимущественно на лингвистику

(лингвосоциология); в которой выделяются объектно-предметные области:

принципиальная неоднородность языковых систем, обнаруживаемая при учёте социологических параметров;

установление на основе вероятностного анализа определённых социально детерминированных языковых правил, являющихся результатом влияния различных языковых и внеязыковых переменных – социальный слой, возраст, пол и т. д.;

возможность использовать данные таких исследований в русле вариационной лингвистики для разработки теории языковых изменений;

установление релевантности социальных условий для процессов языковой эволюции;

1Лабов У. Единство социолингвистики//Социально-лингвистические исследования. – М.: Наука, 1976. –

С. 5-30.

2Третье направление в социолингвистике, ориентированное на этнометодологию и этнографию характерно зарубежной (американской) социолингвистике, в пособии не рассматривается.

500