komarova_z_i_metodologiya_metod_metodika_i_tekhnologiya_nauc

ния, которая по строгости выбора исходных постулатов, аргументированности научного построения и логичности конечных результатов может с достоинством выдержать сравнение с научной процедурой, применяемой в точных науках. В этом отношении методика сравнительного языкознания может по праву служить эталоном или моделью описания и анализа для любой лингвистической дисциплины» [Макаев 2004 : 20].

Такую оценку поддерживают многие крупные лингвисты: «Метод, испытанный на индоевропейских языках, становится образцом. В наше время, обновлённый, он привёл к новым достижениям» [Бенвенист 1998 : 22].

Вторая макропарадигма – системно-структурная, или структураль-

ная пришла на смену компаративизму в начале XX века, когда кризисные явления в компаративистике стали объективным основанием перехода к новой парадигме. Возникновение структурализма как ведущей парадигмы первой половины XX века было обусловлено распространением в естественных науках, а затем и гуманитарных понятий структуры и системы. Большую роль в становлении лингвистического структурализма сыграли феноменологическое направление в философии и школа неопозитивизма, а также бихевиоризм в психоло-

гии [Амирова 2000: 7-9].

Кроме этих внелингвистических предпосылок, не меньшую роль сыграли

илингвистические предпосылки. Так, к собственно лингвистическому предпо-

сылочному знанию следует отнести прежде всего достижения самого компаративизма в области систематизации генетически родственных элементов в морфологической структуре европейских языков [Березин 1984]. Принципы реконструкции языков требовали создания некоторой языковой системы, к которой возводятся сближаемые языки, поэтому атомарность стала восприниматься как тормоз для дальнейших исследований.

Идея системности языка прозвучала в первой книге Ф. де Соссюра «Мемуары о первоначальной системе гласных в индоевропейских языках» [Алпатов 2001]. К предпосылочному знанию структурализма следует отнести и «принципиальный поворот» лингвистов от диахронии к синхронии, от описательности к таксономии языка, что прозвучало как оппозиция компаративизму: У.Д. Уитни

иФ. Боас в США, Г. Сунт в Англии, И. А. Бодуэн де Куртенэ, Н. В. Крушевский, Ф. Ф. Фортунатов, Л. В. Щерба в России, Ф. де Соссюр как предтеча структурализма и др. [Алпатов 2001; Сусов 2003].

Таким образом, основными становятся принципы целостности и системности.

Аксиоматика структурной парадигмы лингвистического знания тесно связана со структурными методами. А. Хилл выявил главный постулат структурной лингвистики – манипулятивность, которая обосновывает возможность проведения анализа языковых сущностей посредством познавательного выделения отдельных элементов из ткани языка и проведения над ними различных «операций». Отсюда выводится одно из следствий основного постулата – операциональность лингвистического анализа [Беляевская 2003; 2008 : 65], которая предполагает вычленение отдельных элементов, их изучение

исведение в определённые классы.

371

На первом этапе структурной лингвистики исследователи работали в основном с фонетическим и морфологическим материалом и только на более поздних этапах развития структуральной парадигмы были разработаны структурные методы изучения значения. Но как и компаративисты, исследователи оперировали в качестве исходного материала отдельным значением слова, выделяя в нем семантические компоненты. Сходство этих двух парадигм заключается ещё в том, что подход к материалу анализа был по преимуществу описательным, а не объяснительным. Неслучайно одно из наиболее мощных направлений структурализма носило название американского дескриптивизма (<лат. describere – «описывать»). А различие в том, что в структурализме подход к языковым явлениям был системоцентрическим [Ал-

патов 1993].

Исходя из этого целью лингвистического анализа в рамках структуральной парадигмы являлось разделение языка на подсистемы, содержащие более или менее однородные по своим функциональным свойствам элементы (языковые уровни), а также описание единиц каждого уровня и правил перехода от одного уровня к другому.

Таким образом, «системоцентричный подход структурализма был шагом вперед по сравнению с традиционным языкознанием» уже в том, что дострук-

турная лингвистика апеллировала к интуиции (явно или чаще неявно) едва ли не на любом шаге анализа. Но те же дескриптивисты свели обращение интуиции информанта к строго определённым этапам, а в остальных случаях проводились дистрибутивный или какой-либо иной анализ, поддающийся проверке, что особенно важно для описания языков, по строю отличных от родного языка исследователя [Алпатов 1993 : 21]. В структурной парадигме сформировался ряд строгих методов, предназначенных для синхронного статичного описания языка. Благодаря структурализму в языкознание стали проникать математические методы исследования [Сусов 2006 : 227].

Целый ряд структурных методов и сейчас плодотворно используется в работах языковедов, принадлежавших к самым различным направлением и в самых различных странах [Амирова 2000 : 9]. Иначе говоря, основные понятия и принципы структурной парадигмы «вошли составной частью в общую теорию языка» [Сусов 2006 : 230].

Однако в рамках этой парадигмы нерешенным остался целый ряд проблем: 1) созданная модель языка была статичной, но не динамичной, поскольку принцип системности ослабил интерес исследователей к «асистемным» динамическим процессам; 2) методы «разборки» языковой системы на элементы оказались не работающими на «обратный процесс» – восстановление из выделенных элементов исходной сущности, т. е. языка в непосредственных условиях коммуникации [Беляевская 2006 : 70]; 3) модель семантики, как указывает Г. Джиори, в этой парадигме строится как логическая схема, опирающаяся на представление о референции и об условиях истинности, является излишне жёсткой и схематичной, т.к. ограничивает представление о вариативности и изменчивости значения; 4) процессы изменения значения в ходе исторического развития языка было невозможно понять и объяснить без обращения к

372

понятию метафоры и других средств образного восприятия действительности, а в структурализме эти явления исключались из лингвистического анализа из-за их «нечеткости» и «неопределённости» [Цитируется по: Беляевская 2008 : 76-77], поэтому данная научная парадигма «не смогла до конца преодолеть замкнутости и зашоренности лингвистического поиска, поскольку исключала из поля своего зрения человека» [Алефиренко 2009 : 19].

Третья макропарадигма лингвистики – коммуникативно-прагма-

тическая1 оформляющаяся в 60-70-е годы XX века, которая потребовала для своего формирования очень широкую интегративную лингвистическую базу: практически всю теорию языка, существующую к этому времени, однако наиболее востребованными оказались три теории: теория номинации, теория референции и теория речевых актов [Сусов 2006; 2007; Гречко 2003; Хроленко и Бондалетов 2006; Михалёв 2008; Алефиренко 2009]. Кроме того, в предпосылочное знание для этой парадигмы необходимо было знание формальной структуры языка, сфокусированное прежде всего в структурализме и генеративизме2. Особое значение имеет открытая структурно-таксономическая парадигма, которая, несмотря на единый структурный принцип, объединила достаточно отдалённые друг от друга направления: с одной стороны, функционализм Пражской школы, в рамках которого были сформулированы принципы функционального описания языка, функциональный синтаксис и функциональная стилистика, а также разработан оппозиционный метод анализа, а с другой стороны, таксономизм американского и датского структурализма с их ярко выраженными концепциями релятивной обусловленности языковых единиц.

Основным постулатом данной макропарадигмы является принцип инте-

гративности, синтезирующий антропоцентричность и системоцентрич-

ность, а также функциональность, при котором движение исследовательский мысли идёт в направлении: от функций, значений, коммуникативных целей и намерений к имеющимся в данном языке средствам, к формальным показателям [Сусов 2007 : 29]. При необходимости могут учитываться и паралингвистические средства в вербальной коммуникации [Колшанский 2010].

Принцип интегративности, кроме названных основополагающих постулатов, распространялся ещё и на прагматику3.

Основной единицей вербальной коммуникации является речевой акт

– высказывание в его процессуальном аспекте как первый (начальный) уровень

1Часть лингвистов не признает эту парадигму: «Думается, что функциональный, коммуникативный, когнитивный, текстоцентрический и прочие подходы (выделено мной – З. К.) к языку так и не оформились в парадигмы…, ибо для парадигмы нужно, чтобы она была общей для всякого гуманитарногознания…» [Маслова 2008 : 7]. Полагаем, что этот критерий не является обязательным, поскольку речь идёт о дисциплинарных лингвистических парадигмах. Вполне достаточно, чтобы методы и методика данной парадигмы использовались в разных областях лингвистики.

2Как мы уже говорили, некоторые лингвисты считают генеративизм самостоятельной макропарадигмой, но в нашей концепции генеративную лингвистику Ноама Хомского квалифицируем как одну из парадигмспецификаторов в структурной макропарадигме, дающей описание языка в виде формальной модели определённого типа [Михалёв 2008 : 192; Маслова 2008 : 9].

3Исследования в области лингвистической прагматики имеют интернациональный характер и отличаются исключительной многоаспектностью. Наиболее значимы два направления: 1) исследование прагматического потенциала языковых единиц; 2) изучение взаимодействия коммуникантов в процессе языкового общения и создание коммуникативных моделей.

373

абстрагирования речевой деятельности человека [Остин 1986; Арутюнова 1988; 1999; Красных 2001; Сёрл 2010]. При этом речевой акт представляет собой трёхуровневое образование: 1) по отношению к используемым в речевом общении языковым средствам – это локутивный акт, т. е. обычный акт «говорения», построенный в соответствии с языковым кодом данного этносообщетсва, т. е. по правилам грамматики и семантики. 2) по отношению к цели и условиям осуществления процесса общения – это иллокутивный акт, т. е. целенаправленная реализация коммуникативного намерения говорящего; 3) по отношению к результатам коммуникативного взаимодействия – это перлокутивный акт, т. е. превращение высказывания в орудие воздействия на мысли, чувства и поступки слушающих.

Последовательность речевых актов образует дискурс, т. е. связный текст, отражающий некоторое событие «живой» действительности. Начиная своё высказывание говорящий создаёт вокруг себя коммуникативно–пра- гматическое пространство, включающее коммуникантов, предмет речи, время и место речи, коммуникативное намерение говорящего, коммуникативный регистр и сопутствующие обстоятельства [Сусов 2007 : 37-38].

Таким образом, в целом постулат интегративности предполагает изучение любого лингвистического объекта не в «препарированном виде», а в использовании языка «в действии», т. е. с точки зрения того, как он использу-

ется носителем языка в процессе коммуникации с позиции языковой способности человека.

Следует отметить, что речевая деятельность человека, как справедливо указывает первый психолингвист Западной Европы, создавший психосистематику языка, Гюстав Гийом, начинается не с произнесения слов, предназначенных для выражения мысли, а с более ранней, лежащей в его основании мыслительной операции [Гийом 2004 : 81]. Проследить всю цепочку образования речевого акта – от зарождения замысла до его словесного выражения

– позволяет разрабатываемая отечественными психолингвистами теория порождения (кодирования) речи и её понимания (декодирования) на базе теории мысле-рече-языковой деятельности человека [Кирьянов, Радзи-

ховская 2003 : 3-14].

Четвертая макропарадигма – когнитивизм, когнитивная, ког- нитивно-дискурсивная, или когнитивно-коммуникативная.

Необычайно то, что даже в названии парадигмы даны четыре номинации. Уже это свидетельствует о том, что данная парадигма в лингвистике формируется в наши дни и до конца ещё не сложилась [Степанов 1991: 4; Кубрякова 1994; Цурикова 2002 : 419; Маслова 2004 : 9; Парадигмы научного знания 2008; Пищальникова, Сонин 2009 : 413; Алефиренко 2009 : 19; Мишанкина 2010 : 3; Голованова 2011 : 6].

В наши дни едва ли можно назвать какое-либо другое направление исследования, вызвавшее и вызывающее такое количество неоднозначных оценок, дискуссий и обсуждений, как когнитивное [Голованова 2011 : 9]. Идеи когнитивной науки и когнитивной лингвистики по-прежнему принимаются далеко не всеми учёными, что признают сами сторонники этого направления [Краткий

374

словарь когнитивных терминов 1996 : 95-96]. Так, В. Б. Касевич отказывает когнитивизму в статусе новой научной парадигмы потому, что она не внесла никакой новой методики, нового инструментария в современное языкознание, а поэтому «правомерно полагать, что когнитивной лингвистики не существует» [Касевич 1988 : 20]. П.Б. Паршин видит в когнитивной лингвистике только со-

вокупность индивидуальных исследовательских программ, но нет единого ме-

тода, который может применяться другими исследователями, что приводит к невоспроизводимости результатов [Паршин 1996 : 30]. Полагаем, что всё это характерно при становлении любой науки, в том числе и когнитологии и когнитивной лингвистики.

Именно потому до сих пор обсуждается вопрос о «дате рождения» самой

когнитивной науки (когнитологии) и когнитивизма как нового направления:

когнитивный поворот в мировой науке относится к концу 50-х – началу 60-х годов XX века [Краткий словарь когнитивных терминов 1996 : 69], то когнитология и когнитивизм1 – середина 50-х годов (Дж. Миллер, Дж. Бруннер), середина 60-х годов и даже 70-х годов XX века [Там же : 60], но в большинстве авторитетных источников указывается середина 60-х годов XX века.

При этом показателем быстрого становления когнитологии является то, что уже к концу XX и началу XXI веков стало очевидным, что «когнитивная наука – при всей раздробленности её школ – представила миру некую единую научно-теоретическую программу исследований человеческого разума и человеческих возможностей и вовлекла в это исследование представителей разных наук и целые научные сообщества» [Кубрякова 2004 : 4]2.

Признано, что в этом сообществе когнитивных наук особое место занимает когнитивная лингвистика: «Язык, – как пишет один из основателей когнитологии Г. Харман, – главная тема в когнитивной науке. Частично это происходит потому, что язык отражает познание, выступая как основное средство выражение мысли, так что изучение языка – это косвенное изучение познания. Возможно также, что язык воздействует на познание, ибо влияет на то, какие есть у неё или него понятия и какие мысли придут в голову ей или ему» [Цитируется по: Кубрякова 2004 : 42]. «Язык, – утверждает У. Л. Чейф, – до сих пор лучшее окно в знание… Язык к тому же наблюдает, поддаётся анализу, и нам хочется думать, что он предлагает неплохую возможность анализировать и знание» [Там же : 43].

Ещё сложнее вопрос с «датой рождения» когнитивной лингвистики3: называются вторая половина 70-х годов XX века [Шарафутдинова 2007 : 321];

1Объектом изучения когнитологии, когнитивизма является «человеческий разум, мышление и те ментальные процессы и состояния, которые с ними связаны. Эта наука о знании и познании, о восприятии мира в процессе деятельности людей» [Маслова 2004 : 6].

2См. схему 1, показывающую количество наук, интегрированных когнитологией как «зонтиковой» наукой [Краткий словарь когнитивных терминов 1996 : 4] и см. схему 13 на с. 303 пособия.

3То, что когнитивная лингвистика – лишь формирующееся направление, обнаруживается и в терминологической её неустойчивости, т.к. одновременно употребляются термины: когнитивная лингвистика, когнитивно ориентированная лингвистика, лингвистика как когнитивная наука; когнитивные исследования в лингвистике, когнитивные процессы в области лингвистики, лингвогносеология (И.Г. Ольшанский) и др. [Пищальникова,

Сонин 2009 : 432].

375

70-е – 80-е годы [Лузина 2008 : 42]; 80-е годы [Краткий словарь когнитивных терминов 1996 : 54] и даже рубеж XIX-XX веков [Беляевская 2008 : 64].

Чем обусловлен такой «разброс» в датировке будет понятно после анализа основных постулатов когнитивной парадигмы [Кубрякова 2000;2003].

Вроссийской лингвистической науке развивается собственная версия когнитивизма, которую Е. С. Кубрякова предложила назвать когнитивно-ком- муникативной, или когнитивно-дискурсивной [Кубрякова 2004 : 325].

Отличия этой парадигмы от других в мировом направлении когнитивизма состоят в том, что в ней «с одной стороны, проявляется отказ от «узкого когнитивизма» с его сосредоточенностью на изучении ментальных репрезентаций и на стремлении связать все программы когнитивной науки с их разработкой и реализацией в виде компьютерных программ. С другой стороны, эта парадигма знания направлена на преодоление ограниченности коммуникативно-прагма- тический парадигмы, где ведущая роль принадлежала теории речевых актов и анализу прагматических установок говорящих и прагматических условий совершения речевых актов» [Лузина 2008 : 43].

Вустановки этой парадигмы входит постулат о том, что адекватное познание языка и языковых явлений с когнитивных позиций происходит в двух системах координат, т. е. на пересечении когниции и коммуникации, что обусловлено самой природой, сущностью языка, выполняющих две основные функции – когнитивно-репрезентативную и коммуникативную (дискурсивную) в их единстве, неразрывной связи [Кубрякова 2004; 2008; 2009; 2010], т. к. язык по своему назначению есть когнитивно-

коммуникативная система [Сусов 2007 : 51].

Поскольку, как уже было отмечено, когнитивно-дискурсивная лингвистическая парадигма, – отмечает Е. Г. Беляевская, – в настоящее время ещё только складывается, трудно достаточно точно говорить о её аксиоматике. В самом предварительном плане можно говорить, что когнитивная лингвистика основывается на постулате интегративности (выделено мной – З. К.) [Беляевская 2008 : 76]. Этот постулат был уже назван при характеристике коммуника-

тивно-прагматической парадигмы, синтезирующей принцип антропоцентричности, системоцентричности, функциональности, то все эти принципы харак-

терны и когнитивно-дискурсивной парадигме, обладающей значительно большей интеграцией, которую совершенно справедливо некоторые исследователи называют концептуальной интеграцией [Кубрякова 2004; Ирисханова 2004; Лузина 2008], поскольку идёт интеграция концепций не только теоретической и прикладной лингвистики (сравнительно-историческое языкознание, структурное языкознание, лингвистическая семантика, психолингвистика, нейролингвистика, этнолингвистика, лингвистическая типология, лингвокультурология, теория искусственного интеллекта…) [Маслова 2004 : 21-22], но и междисциплинарная интеграция: все когнитивные науки и прежде всего – когнитивная психология [Там же : 18].

Вот почему предпосылочное знание когнитивной парадигмы имеет такую широчайшую базу.

376

ВАмерике предпосылочной составляющей являются, с одной стороны, достижения генеративизма и бихевиоризма в психологии, а с другой, – преодоление их ограничений и выхода в когнитивные изыскания, прежде всего в когнитивную семантику [Кубрякова 2008 : 12]: «психосемантика У. Чейфа, «процедурная семантика» Т. Винограда, «когнитивная семантика» Т. А. Ван Дейка, Р. Джекендоффа и др.» [Герасимов 1985 : 213; Рахилина 1998 : 276].

ВРоссии предпосылочные знания оказываются совершенно иными: в психологии огромное влияние оказывают взгляды Л. С. Выготского и А. Р. Лурия; в лингвистике никогда не игнорировалась значимость семантики (к примеру, семантические категории В. З. Панфилова, Б. А. Серебрянникова, Ю. С. Степанова, Ю. Н. Караулова, В. Н. Телии, А. А. Уфимцевой и др.), ранней версией когнитивизма здесь становится ономасиологическое направление, а также неослабевающий интерес к проблемам соотношения языка и мышления, что подготовило почву для рассмотрения этих проблем на новом материале (прежде всего – семантическом) и в условиях особого внимания ко всем познавательным процессам человеческого разума [Кубрякова 2008 : 13], с учётом структурного языкознания [Шарафутдинова 2008 : 321].

Именно целеполагание в новой парадигме знания – внимание к когниции

икоммуникации в отечественной версии функционального направления – обу-

словило её название как когнитивно-дискурсивной парадигмы [Там же : 13], в задачу которой входит построение модели языковой коммуникации как основы обмена знаниями [Маслова 2004 : 12].

А учитывая то, что проблема соотношения бытия-мышления-языка ставилась в лингвистике, отечественной и зарубежной, во всех синтезирующих концепциях, начиная с В. фон Гумбольдта, А. А. Потебни, И. А. Бодуэна де Куртенэ… [Зубкова 2002 : 447-454], что так или иначе тоже входит в предпосылочное знание когнитивной лингвистики, становится не столько уж удивительным отнесение её формирования «на рубеж XIX–XX веков» [Беляевская 2008 : 64].

Вот такая концептуальная интеграция приводит к тому, что для того, чтобы «объяснять необъясненное, выполнить недостающее» [Беляевская 2008 : 80] один и тот же объект в когнитивно-дискурсивной парадигме подвергается многофакторному анализу [Лузина 2008 : 43], что в свою очередь способствует формированию метода концептуальной интеграции [Ирисханова 2001; Селезнева 2002; Беляевская 2008…].

А пока на вопрос сомневающимся в достижениях этой парадигмы когнитивной лингвистики, когнитивизма в целом можно дать общий и предварительный ответ: «Когнитивизм делает заявку на метод серийного, если угодно «промышленного» решения задач о человеческой мысли» [Демьянов 1994 : 17-33;

Маслова 2004 : 7].

Завершим обоснование когнитивно-дискурсивной парадигмы следующими словами1: «на современном этапе развития науки наблюдается изменение отношения к когнитивной науке (далее – КН) – она получила официальное при-

1 Выдержка из Вступительного слова к «круглому столу» Института языкознания РАН, посвящённому рассмотрению проблем «Когнитивные исследования языка. Типы категорий в языке», Елены Самойловны Кубряковой. Это можно рассматривать как её завещание лингвистам-когнитивистам.

377

знание… это, конечно, очень радует тех учёных, которые, борясь со скептическим отношением к КН вообще и когнитивной лингвистике, в частности, посвятили свою деятельность делу её продвижения и разъяснения, по крайней мере, в течение двух последних десятилетий. Мы просто должны продолжить эту работу и всячески содействовать её совершенствованию.

Вместе с тем возрастает роль непосредственно когнитивной лингвистики (далее – КЛ) среди других наук когнитивного цикла, происходит утверждение мнения о ней как едва ли не системообразующей дисциплине (выделено мной – З. К.) – наряду с психологией – а, значит, и разъяснение её особого места в когнитивной парадигме научного знания в целом. Это объясняется спецификой роли КЛ абсолютно во всех процессах категоризации и концептуализации мира, осуществляемых людьми – притом как в обыденной их жизни, так и, естественно, в деятельности научной.

Никакое обобщение человеческого опыта было бы невозможно ВНЕ ЯЗЫКА, БЕЗ ЯЗЫКА: от одного человека к другому, а главное, от одного поколения к другому, была бы невозможна ПЕРЕДАЧА и знаний, и умений, и всего накопленного опыта во взаимодействии людей с миром; лишь существуя в виде системы знаков, язык и совершает свою главную задачу» [Кубрякова

2010 : 13].

Вопросы и задания для обсуждения

1.Что представляет собой предметный компонент лингвистического метода?

2.Используя основную и дополнительную научную литературу, подготовь-

те ответ на вопрос, что такое языковая действительность?

3.Обоснуйте многомерную модель языка.

4.Почему дисциплинарная и методологическая структуры лингвистики со-

ставляет единство? Аргументируйте свой ответ.

5.Каково основание дихотомии: внутренняя лингвистика – внешняя лингвистика?

6.Охарактеризуйте структуру внутренней лингвистики.

7.Охарактеризуйте структуру внешней лингвистики.

8.Что такое интерлингвистика?

9.Обосновано ли выделение так называемой «промежуточной» лингвистики? Обоснуйте своё мнение.

10.Чем занимается прикладная лингвистика?

11.Охарактеризуйте взаимодействие теоретической и прикладной лингвис-

тики?

12.Кто, когда и для чего ввел в науку понятие парадигма?

13.Почему уже более полувека продолжается полемика о целесообразности использования понятия парадигма в лингвистике?

14.Что нового даёт парадигмальный подход в лингвистике. Обоснуйте своё мнение.

378

15.Чем обусловлена полемика по проблеме номенклатуры парадигм в лингвистике?

16.В чем состоит новизна и целесообразность введения Н. Ф. Алефиренко понятия иерархии парадигм?

17.Каковы признаки (структурные компоненты), предложенные Е. С. Кубряковой, для обоснования наличия какой-либо парадигмы (макропарадигмы)?

18.Обоснуйте сущность сравнительно-исторической парадигмы.

19.Обоснуйте сущность системно-структурной парадигмы.

20.Охарактеризуйте коммуникативно-прагматическую макропарадигму.

21.Как бы Вы квалифицировали антропоцентрическую парадигму?

22.Докажите, существует ли в мировой и отечественной науке когнитивная макропарадигма?

23.В чем сходство и различие отечественного и американского (западного) когнитивизма?

Литература для углублённого изучения

379

380