komarova_z_i_metodologiya_metod_metodika_i_tekhnologiya_nauc

шениях, причем часто местоимение «ты» ситуативно пропускается: где был?

(1). Чем занимался всё это время? (3).

Инициатором разговора является коммуникант А: он «хозяин» первого (приветствие) и предпоследнего тура (прощание); он проявляет заинтересованность в продолжении разговора (задаёт вопросы), чего нельзя сказать о коммуниканте В: он только отвечает на вопросы. Правила перехода хода носят добровольный характер и маркируются вопросительной интонацией коммуниканта А, а его собеседник вопросов не задаёт, т. е. не проявляет заинтересованности в продолжении разговора. Таким образом, можно считать, что А – доминантный, мобильный коммуникант, а В – интровертный коммуникант, который не стремится владеть инициативой разговора.

Шаг 5: семантико-прагматические особенности речевого поведения коммуниканта А.

Как видно из анализа на шаге 4, коммуникативной установкой коммуниканта А является стремление к общению, коммуникации, а коммуникативное намерение состоит в том, чтобы узнать побольше о приятеле, о событиях, которые произошли в его жизни за время отсутствия их контактов. Это определяет его интерактивные установки. В его речевом поведении, т. е. в форме и содержании речи, наиболее важными оказываются не только сущность вербальных знаков, но и невербальных (интонация, тембр, мимика, жесты, телодвижения и т. д.). Для чего коммуникант А постоянно задаёт кон-

кретные деловые вопросы: Где был? (1). Чем занимался все это время? (3). А кого ловил? (9). А как жена? (13). А куда она их девает? (15). Эти вопросы включают в себя иллокутивную (неречевую) функцию, а сами речевые акты являются (по Дж. Сёрлу) – интеррогативами, т. е. актами–запросами информации.

Комплексная фиксация всех аспектов интеракта требует создания специальной транскрипции, разработанной немецкими учёными, в том числе Л. Хофманом.

Дадим некоторые её элементы, необходимые для описания интонации, поскольку коммуникант А постоянно задаёт вопросы1.

Условные знаки:

– символ временной оси. abc – логическое ударение.

↓ – нисходящий пограничный тон ↑ – восходящий пограничный тон. / – обрыв речи.

■ – краткая пауза [] – невербальное поведение под символом временной оси.

Вот так выглядит начало дискурса в такой транскрипции.

1 См. Карлинский 2009 : 124

451

А.

В. Ездил на рыбалку с друзьями. Стал заядлым рыболовом ↓

Вторая особенность речевого поведения коммуниканта А состоит в том, что, видя, что коммуникант В всё время уходит от прямого ответа на поставленные вопросы, коммуникант А постоянно меняет тему разговора, желая его продолжения.

В-третьих, стремясь к успешности общения, коммуникант А предваряет новый вопрос узуальными выражениями: Нет, серьезно (3); ну, ладно (13, 17), которые реализуют контактоустанавливающую тактику общения через фатические компоненты прагматического значения.

Шаг 6: семантико-прагматические особенности речевого поведения коммуниканта В.

Коммуникативная установка и интенции коммуниканта В противоположны установке и интенции коммуниканта А, поэтому он, понимая заданные вопросы, уклоняется от прямых ответов. Он не возражает и явно не демонстрирует вербально своё нежелание к общению, а потому отвечает шутками: Где был? – Пиво пил (1, 2). Вывихнул руку, когда вытаскивал из воды рыбу? – Нет, когда показывал друзьям её размеры (11, 12) и др. (см. 14, 15, 16).

Таким образом, коммуникант В не заинтересован в успешности общения, а потому его речевые акты даже не констативы (в них должна содержаться информация о положении дел), а уход от ответов коммуникант В реализует в тактике пустых шуток, не содержащих никакой информации о себе и близких (жене).

Шаг 7: определение интенций, речевой стратегии и тактики обоих коммуникантов.

В нашем случае ответы уже содержатся в анализе шагов 5 и 6, остается только сделать вывод о том, что, несмотря на общие пресуппозиции коммуникантов, на попытку коммуниканта А установить контакт с коммуникантом В, и казалось бы, отсутствие прямых нарушений постулатов (максим) общения, принцип кооперации (сотрудничества) в диалогическом взаимодействии не состоялся, а потому общение практически не состоялось.

Причина в речевом поведении коммуниканта В.

452

Шаг 8: семантико-прагматические особенности всего дискурса.

Как мы уже видели, тип рассматриваемого дискурса – это разговор со сменой тематических единиц общения.

Дискурс имеет форму вопросно-ответного диалога1. Эксплицитно тон разговора дружеский, ненапряжённый, с элементами юмора, но имплицитно явно видно отчуждение коммуникантов: коммуникант В не намерен давать информацию о себе и близких.

Коммуникант А эксплицитно, вербально является «хозяином» положения (субъектом всего дискурса), а коммуникант В с этих же позиций – объектом: его ответные реплики во всех речевых турах (ходах) детерминированы вопросами коммуниканта А.

Шаг 9: лексико-грамматические аспекты дискурса.

Говоря о лексических особенностях нашего дискурса, мы уже отмечали,

что он носит обиходных характер: пиво, рыбалка, сазан, рука, жена, деньги и

др., т. е. относится к сфере повседневной жизни, что вполне соответствует ситуации общения и его жанровой форме.

Этому соответствуют и грамматические средства: простой, прозрачный синтаксис: простые, ничем не осложнённые, повествовательные и вопросительные предложения. Глаголы-сказуемые, используемые в изъявительном накло-

нении, чаще в прошедшем времени (не видел, был, пил, занимался, стал, ловил,

вытаскивал, показывал), выражают реальность событий в прошлом, реже – в настоящем (знаешь, требует, знаю). Использование неполных реплик, обусловленное спецификой диалога, в котором конситуативная неполнота – закономерное явление диалогической русской речи. Но в этом дискурсе неполнота служит дополнительным средством прагмасемантики: подчеркиванию естественного (простого), ненапряженного внешне дружественного тона разговора.

Однако, как мы уже указывали, этому внешне дружественному естественному (для приятелей!) тону разговора противоречит на эксплицитном уровне только то, что ответные реплики коммуниканта В, по сути своей, не являются констативами, что выявляет действительные коммуникативные установки и интенции коммуниканта В. Всё остальное в выражении коммуникативной установки и интенции коммуниканта В приходится на имплицитные коммуникативные импликатуры2, которые обусловлены, прежде всего, имплицитными нарушениями максимов общения, т. е. конвенциональных правил общения3.

Таков один из возможных анализов дискурса, который, безусловно, может варьироваться у разных исследователей, имеющих свои подходы к дискурсу.

1О сущности вопросно-ответного диалога существует значительная литература. Хотелось бы отметить работу У. Лекерта Проблемы вопросно-ответного дискурса //Новое в зарубежной лингвистике. – Вып. XXIII. – М., 1988. С. 258-280.

2Импликатура – имплицитное, не выраженное вербально знание о коммуникативном намерении (интенции) говорящего. Оно «выводится» на основе соотносения речевого акта с речевой ситуацией.

3Нарушены все постулаты принципа кооперации Г.П. Грайса: 1) постулат количества информации + (говори столько, чтобы тебя поняли) – коммуниканту В не нужно понимание; 2) постулат качества передаваемой информации – никакой информации о себе и не даёт; 3) постулат релевантности/отношения к делу – к делу не относится, лишь шутит в ответ; 4) постулат способа передачи (говори однозначно, не сумбурно) – только шутит.

453

Следует отметить ещё один подход, а следовательно и методику анализа, в центре которой находится не текст, дискурс и даже не речевой акт, а их ком- муникативно-прагматическое пространство.

Речь идёт о так называемом конверсационном анализе (conversational analysis), который сформировался в русле этнометодологии (Х. Гарфинкел, Х. Закс, Э. Щеглов, Г. Джефферсон, Ч. Гудвин) и который направлен на эмпирический анализ разговоров.

Всвоей сущности конверсационный анализ направлен на изучение организованной последовательности речевых ходов и на смену коммуникативных ролей. В центре внимания исследователей находится обоснование выбора говорящим языковых и неязыковых средств с учётом существующих у рецепиента предварительных знаний и ожиданий, а также выявление возможных нарушений коммуникативных ролей и их характер.

Вкачестве наиболее сильного и эффективного средства организации разговора стал рассматриваться переход (twin) от одной смены коммуникативных ролей к другой (twin taking), характеризующей границы отдельного речевого вклада (move, хода) каждого и затрагивающего интересы всех сторон.

Границы речевых ходов (как и в анализе дискурса) устанавливаются на основе: 1) формальных критериев (паузы, синтаксические конструкции, сигнализирующие возможность очередной мены ролей); 2) функциональных критериев (совершение по крайней мере одного коммуникативного хода).

Устанавливается зависимость особенностей речевых ходов от этнокультурных и возрастных факторов и типа дискурса.

Висследованиях используются разные виды моделей (стати- стико-стохастические, вероятностные), проводятся наблюдения над использованием дискретных вербальных и невербальных сигналов в целях управления поведением друг друга (А. С. Недобух, А. А. Романов, С. А. Аристов, С. В. Крестинский, А. С. Горлина, О. Д. Белецкая и др.).

Одним из существенных результатов конверсационного анализа является выявление правил сочетаемости и взаимной обусловленности речевых ходов в рамках парных (бинарных) последовательностей (нормативных сочетаний и отклонений от нормы) [Сусов 2006 : 277].

Анализ разговора (Gesprächsanalyse) является немецким вариантом конверсационного анализа, в котором наблюдается сближение с теорией речевых актов (Г. Унгехойер, Д. Вегенер, Х. Рамге, Й. Диттман, Х. Хенне, Х. Ребок, А. Буркхардт).

Методика базируется на двух концепциях: SAT (speech acts theory) и FCS (functional – communicative speech theory).

Исходный пункт SAT состоит в том, чтобы выделить элементарный и репрезентативный лингвистический срез процесса коммуникации. В качестве предмета исследований рассматривается отдельное коммуникативное действие единичных, целерационально действующих индивидов. Само же коммуникативное действие состоит в том, чтобы в процессе коммуникации сообщить информацию о доступных элементах интенции говорящего.

454

В качестве предпосылок исследования САТ выделяет грамматические и коммуникативные значения, которые объединяются в системное единство.

Исследование на основе САТ аналитично, оно начинается с хорошо обозреваемых областей, с отдельных языковых актов, а результаты распространяются затем на сложные целостные области, на тексты.

Исходным пунктом FCS, наоборот, выступает сложная коммуникация как целенаправленный процесс и рассмотрение его частей с точки зрения всего процесса. Само коммуникационное действие состоит в том, чтобы языковыми средствами достичь индивидуальной или социальной цели.

Преимущество анализа на базе FCS состоит в учёте бόльшего количества факторов даже при рассмотрении элементарного речевого акта, тем более при анализе сложных процессов коммуникации1.

12.3.4.Эвалютивный аспект коммуникативно-прагматических исследований

Общеизвестно, что для апробации любого метода нужно время. Такой короткий (для метода!) срок бытования коммуникативно-прагматического метода, безусловно, недостаточен, чтобы оценить его достоинства, ограничения и недостатки, поэтому пока приходится довольствоваться скорее прогнозами, чем реальными результатами.

Но в наши дни уже очевидно, что появление и формирование коммуника- тивно-прагматического метода обусловлено общими закономерностями научной мысли последних десятилетий XX и начала XXI веков. Более того, он уже утвердил важнейший принцип современного языкознания – изучение языка с коммуникативно-деятельностного подхода для постижения его ком-

муникативно-прагматической природы. Иначе говоря, событие коммуникативного и прагматического поворота лингвистической мысли состоя-

лось, в результате чего в наши дни уже «нет необходимости доказывать, что употребление языка является действительным объектом лингвистики» [Демьянков 2010 : 40]. «Для некоторых из нас осознание решающего значения текстуальных и дискурсивных факторов было равносильно по своим последствиям революции. Мы смогли теперь, например, объяснить, почему в определенных положениях в тексте мы находим пассивную конструкцию или топикализацию, или экстраполяцию, или экзистенциальную конструкцию», – считает финский лингвист Н. Энквист [Энквист 1998 : 332].

Современная лингвистика, по мнению Елены Викторовны Падучевой, «инкорпорировала в себя теорию речевых актов, теорию референции, вообще прагматику и тем самым получила в своё распоряжение аппарат, позволяющий описывать смыслы таких единиц, которые раньше были ей не под силу – частиц, междометий, дейктических слов, иллокутивных функций и прочее» [Паду-

чева 1995 : 47].

1 Детальное осмысление этих концепций, положенных в основу анализа, см.: [Касавин 2008 : 94-118].

455

М. Л. Макаров подчеркивает, что в современной лингвистике утвердилось широкое употребление дискурса как родовой категории по отношению к речи, тексту, диалогу1. Это позволило осознать, что «дискурс – это новая черта в облике языка, каким он предстал пред нами к концу XX века» [Степанов

1995 : 71].

«При анализе дискурса вырабатывается оригинальный метод интерпретации (выделено мной – З.К.), который <…> обнаруживает появление нового смысла, до сих пор не замеченного2», – считает Валентина Авраамовна Маслова [Маслова 2008 : 49]. Она же подчеркивает, что коммуника- тивно-деятельностный подход не только «с наибольшей полнотой и глубиной раскрывает онтологические свойства языка» [Маслова 2008 : 30], но и расширяет границы лингвистики настолько, что она вышла за пределы языка. Это осознаётся не только лингвистами.

Вот как об этом пишет известный российский философ и организатор науки Илья Теодорович Касавин, проанализировавший современный лингвистический поворот к изучению языка как коммуникативно-прагматического фе-

номена: «Таким образом, каждая из локальных лингвистических теорий – теория текста, теория дискурса и теория контекста – из специальных научных дисциплин превращаются в варианты общей философской теории культуры <…> Мир, понятый как текст, отныне представляет собой универсальный контекст нашей речи; текст, понятый как мир, – универсальный контекст нашей жизни» [Касавин 2008 : 152].

Полагаю, что через приведённые индивидуальные дискурсы известных лингвистов, мне удалось показать основные результаты коммуникативно-праг- матического метода. Что касается ограничений метода, то основное ограничение очевидно. Оно определяется тем, что язык по своему назначению является когнитивно-коммуникативной системой, поэтому для объективного его познания необходимо исходить из единства этих основных функций: коммуникативной и познавательной.

Кроме того, проведённые за этот период исследования показали «узкие места» разработанного метода и его методик. Основные недочёты связаны с тем, что обнаружена «недостаточность теории речевых актов в качестве базисного концептуального аппарата для построения прагматической теории вербального общения»3.

Критике подвергается неправильность ограничения речевого акта размерами одного высказывания, поскольку коммуникативное намерение говорящего нередко реализуется в более крупных единицах речи.

При выделении речевых актов не учитывается, что в реальном общении позиция («точка зрения») коммуникантов постоянно меняется, поэтому не ос-

1Макаров М.Л. Основы теории дискурса. – М., 2003. С. 50

2Это, к примеру, реализовалось в альтернативных грамматиках: коммуникативных (см. работы Г.А. Золотовой) и актантно-ролевых (см. работы Л. Теньера, Ч. Филлмора, У. Чейфа и др.)

3Франк Д. Семь грехов прагматики: тезисы о теории речевых актов, анализе речевого общения и риторике// Новое в зарубежной лингвистике. – М., 1986. – Вып. 17.

456

таются неизменными и коммуникативные структуры, т. е. «точка зрения» речевого акта статична, а речевое общение – динамично1.

Кроме того, не вполне определена в исследованиях роль контекста, который привлекается к анализу только как дополнительный фактор, хотя его реальная роль значительна [Касавин 2008 : 216-240].

Можно назвать и ряд других «несостыковок» прагматики как отрасли внешней лингвистики при изучении проблем внутренней лингвистики [Пищальникова, Сонин 2009 : 401-410], что обусловливает необходимость дальнейшего формирования метода через совершенствование его методик и приёмов анализа.

Вопросы и задания для обсуждения

1.Используя дополнительную литературу, подготовьте сообщение «Основные предпосылки формирования коммуникативно-прагматической макропарадигмы и её метода».

2.Какова методологическая база метода?

3.В чем состоит сущность коммуникативно-деятельностного подхода к познанию языка?

4.Какова, по Вашему мнению, структура коммуникации?

5.Определите цель, объект и предмет метода?

6.В чем состоит рациональность концепта актуальное коммуника-

тивно-прагматическое пространство для конкретных коммуника-

тивно-прагматических исследований?

7.Каково соотношение концептов дискурс – текст – речь? В чем состоит дискуссионность содержания этих терминированных понятий?

8.Как Вы думаете, почему, по мнению Валентины Авраамовны Масловой, «анализ дискурса – интерпретирующая дисциплина» [Маслова 2008 : 49]?

9.Как Вы думаете, междисциплинарность в науке фактор положительный или отрицательный? Сравните своё понимание с мнением Ильи Теодоровича Касавина [Касавин 2008 : 275-280].

10.Оцените предложенный алгоритм анализа текста.

11.Оцените предложенный алгоритм анализа дискурса.

12.Ознакомьтесь с методиками и приёмами исследования коммуникативного поведения народа, предложенных Юрием Евгеньевичем Прохоровым и Иосифом Абрамовичем Стерниным, и оцените их [Прохоров, Стернин

2007 : 60-89].

13.Прокомментируйте высказывание финского лингвиста Н. Бенквиста: «Для некоторых из нас осознание решающего значения текстуальных и дискурсивных факторов было равносильно по своим последствиям революции».

1 Там же. С. 367.

457

14.Какова, по Вашему мнению, судьба коммуникативно-прагматического метода и его методик в современном познании языка в действии?

Литература для углублённого изучения

458

12.4. Когнитивно-коммуникативный метод и его методики

От существующего к возникающему

И. Р. Пригожин1

Во многих лингвистических работах подчеркивается, что современное языкознание характеризуется сосуществованием ряда парадигм, без явных признаков монополий одной из них, но с доминированием нескольких. Так, в предыдущем разделе описана одна из доминирующих макропарадигм – комму- никативно-прагматическая, обеспечивающая языковую коммуникацию.

Параллельно с ней идёт формирование ещё одной доминирующей в наши дни макропарадигмы – когнитивной с её методом и методиками, к анализу которых мы и переходим.

12.4.1. Идеи, постулаты и концепты метода

Хронологические рамки когнитивной макропарадигмы, формирующейся в рамках антропоцентрической суперпарадигмы; условия, предпосылки и мотивы её появления; установки и цели; предметные области её анализа; аксиоматика, – всё это уже охарактеризовано в разделе 11.3 пособия. Потому не повторяясь, подытожим: идёт дальнейшее расширение и изменение границ канонической модели лингвистического описания через концептуальную междисциплинарную интеграцию, и по существу когнитивная парадигма сложилась путём

синтеза коммуникативно-прагматических моделей языка и идей когнитивной науки2.

Язык не просто передаёт в актах коммуникации в виде высказываний сообщения, в которых содержатся те или иные знания о каких-либо фрагментах

1 См.: Пригожин И., Стенгерс И. 1994 : 259.

Илья Романович Пригожин (1917-2003) – русско-бельгийский физик, химик, лауреат Нобелевской премии по химии (1977), основоположник термодинамики неравновесных процессов, один из основоположников синергетики, создатель одной из междисциплинарных концепций. Он считал, что несводимые вероятностные законы приводят к “«картине» открытого мира, в котором в каждый момент времени в игру вступают всё новые возможности” [Там же : 11]. Одна из его работ так и называется «От существующего к возникающему».

2 Полагаю, что именно «поглощение» коммуникативно-прагматической парадигмы когнитивной и их одновременное формирование привели к тому, что многие лингвисты так и не осознали её автономность и необходимость её институционализации.

459

мира. Главное – он играет важную роль в накоплении знаний и их хранении в нашей памяти, он способствует их упорядочению, систематизации, т. е. участвует в их обработке. Тем самым язык обеспечивает познавательную деятельность человека. Это возможно благодаря тому, что две сущностные функции языка – коммуникативная и когнитивная – неразрывно связаны, взаимно предполагают друг друга.

Таким образом в основе метода лежит присущая человеку целостная

коммуникативно-когнитивная система, которую образуют тесно взаимосвя-

занные друг с другом мышление, сознание и язык. Она локализована в мозгу человека. Основным назначением этой системы является обеспечение процессов восприятия информации извне, переработки этой информации и её сохранения и передачи другими индивидами.

Исходя из этого, коммуникативно-когнитивный подход к изучению языковых явлений базируется на представлении о том, что в основе языка как знаковой системы и её дискурсивной деятельности лежит система знаний о мире – концептуальная картина мира, которая формируется в сознании человека

врезультате его познавательной деятельности. Сам же язык при этом выступает

вкачестве когнитивного механизма, когнитивного инструмента [Краткий словарь когнитивных терминов (КСКТ) 1996 : 53], т. е. условия и орудия познания, непосредственно участвующего в формировании этой системы.

В. А. Звегинцев подчеркивает, что существенной чертой знаний является их дискретный характер, что и заставляет обратиться к языку, который выполняет здесь сразу три функции: «Он служит средством дискретизации знаний, их объективизации и, наконец, интерпретации. Эти функции тесно взаимосвязаны» [Звегинцев 1996 : 195].

А в качестве центральной проблемы выступает круг вопросов, связанных с установлением зависимостей в когнитивной цепочке: «разум (сознание)1

– язык – репрезентация – концептуализация – категоризация – воспри-

ятие» [Кравченко 2003 : 3].

Исходя из этого, сущность метода состоит в допущении: языковые сред-

ства в конечном итоге являются отражением когнитивных структур.

Основные постулаты лингвокогнитивного исследования:

структуры сознания (ментальные репрезентации) и структуры языка в речемыслительной деятельности пребывают в активном взаимодействии;

языковой знак – важнейшее средство проникновения в тайну речемысли-

тельных процессов; средство представления тех концептуальных признаков, которые актуализируются в том или ином контексте общения2;

1Обратим внимание на постулирование сдвига от соотношения языка и мышления на соотношение сознания и языка [Кравченко 2001]. См.: о сознании как высшей форме психического состояния человека раздел 3.2.2 пособия.

2Языковой знак выполняет роль «золотого ключика», открывающего тайники концептуального знания [Алефиренко 2009-б : 196]. По образному выражению З.Д. Поповой и И.А. Стернина, языковой знак можно уподобить включателю: «он включает концепт в нашем сознании, активируя его в целом и запуская его в процессе мышления» [Попова, Стернин 2001 : 39].

460