Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
ТОРГОВО.doc
Скачиваний:
11
Добавлен:
14.11.2019
Размер:
3 Мб
Скачать
☆

8. Морское агентирование и морское посредничество

8.1. Решение от 14 сентября 1987 г. по иску государственного торгового предприятия "Инфлот", София, Болгария, к Волго-Донскому речному пароходству, Ростов-на-Дону, СССР (дело N 33/1987).

В случае невозможности подтверждения точной величины расходов, понесенных агентом в связи с оказанием услуг судовладельцу по причине несовершенства условий договора сторон и специфики оказанных услуг, стороны должны в одинаковой степени нести такие расходы.

Обстоятельства дела

Государственное торговое предприятие "Инфлот", София, Болгария, являлось исключительным агентом всех иностранных судов в портах Болгарии. Отношения этого предприятия с советскими пароходствами, в том числе и с Волго-Донским речным пароходством, регулировались агентским соглашением, подписанным от лица советских пароходств ВО "Совфрахт" в апреле 1985 г., и аддендумом к этому соглашению, подписанным в декабре 1985 г.

В силу своего статуса и во исполнение указанного соглашения предприятие "Инфлот" выполняло самые разнообразные агентские функции в интересах судов Волго-Донского речного пароходства: содействие в исполнении портовых, таможенных и других формальностей, организацию получения денежных сумм, представление автомашин, телексной, телефаксной и радиосвязи и т.п.

Вследствие несовершенства агентского соглашения и аддендума к нему между предприятием "Инфлот" и Волго-Донским речным пароходством возникли разногласия, в результате которых последнее отказалось от оплаты некоторых услуг, оказывавшихся в 1986 - 1987 гг. его судам.

Волго-Донское речное пароходство, однако, в ряде случаев отказывалось от оплаты произведенных агентом расходов со ссылкой на положения агентского соглашения и аддендума, согласно которым к дисбурсментским счетам должны были быть приложены оправдательные документы. Речь в основном шла о почтовых и телексно-телеграфных расходах, а также о расходах в связи с эксплуатацией автомашин агента и катеров при встрече, обработке и отправлении судна.

Между сторонами возникли разногласия в отношении вопроса о том, что следует признавать в качестве надлежащего оправдательного документа. По мнению предприятия "Инфлот", для оправдания расходов по эксплуатации автомашин являлись достаточными счета-фактуры самого агента, так как машины находились в его собственности. Аналогичным образом следовало, по его мнению, решать вопрос об оправдании почтовых, телексных и телефонных расходов, так как почта представляла предприятию "Инфлот" общие счета по соответствующим расходам в конце каждого квартала, в связи с чем это предприятие было лишено возможности представлять пароходству иные оправдательные документы, нежели собственные счета-фактуры. Предприятие "Инфлот" также полагало, что данный спорный вопрос однозначно решен в вышеупомянутом аддендуме, в соответствии с которым предусматривалось, что "автотранспортные, телефонные, телексные, телефаксные, радио и почтовые расходы судовладелец уплачивает по способу, соответствующему действующему тарифу Министерства транспорта Народной Республики Болгарии". Между тем данный тариф предусматривал, что названные расходы оплачиваются по счету, выданному агентом.

Кроме того, Волго-Донское речное пароходство отказалось оплатить банковские расходы предприятия "Инфлот".

Ввиду отказа пароходства погашать задолженность предприятие "Инфлот" обратилось в МАК с просьбой взыскать с Волго-Донского речного пароходства сумму задолженности в отношении расходов, связанных с агентской деятельностью истца в интересах ответчика.

В своих устных и письменных возражениях на иск ответчик указал, что агентским соглашением и аддендумом предусматривается представление оправдательных документов в отношении произведенных агентом расходов. Ответчик не мог принимать к оплате счета за пользование автомашиной или катером без подтверждающих документов или без заявки администрации судна. При этом ответчик указывал, что агент всегда имел возможность получить в отношении этих расходов подтверждающую запись капитана судна, а если агент пользовался транспортом без капитана, но в интересах судна, то ему следовало давать расшифровку сумм, включенных в дисбурсментский счет, как это делают все другие агентские фирмы. К некоторым дисбурсментским счетам в отношении телексных и телефаксных расходов истец прикладывал копии телексов, следовательно, по мнению ответчика, не существовало объективной невозможности представлять подтверждающие документы хотя бы по части почтовых расходов. Что же касается банковских расходов, включенных в дисбурсментские счета, то они, по мнению ответчика, вообще не могли возникнуть, так как расчеты между сторонами производились в форме инкассо, при которой банковская комиссия не взимается.

Возражая против аргументов ответчика, в ходе разбирательства истец указывал на то, что согласно межгосударственному советско-болгарскому платежному соглашению банковская комиссия при расчетах инкассо не взимается в отношениях между банками, но взимается в отношениях "клиент - банк" согласно болгарскому законодательству. Кроме того, при значительном количестве судов, которые приходилось обслуживать истцу, являлось невозможным в каждом случае получить подтверждение капитана по оказанным судну услугам, так как зачастую расходы агента в интересах судна возникают до прибытия или после ухода судна из порта. Истец пояснил, что работники "Инфлота" вели соответствующие записи в тетрадях, которые затем переносились в компьютер, с использованием которого оформлялись дисбурсментские счета. При надлежащем осуществлении своих функций агента истец объективно лишался возможности придерживаться иного, строгого порядка ведения документации.

Ответчик в связи с этим последним замечанием заявил, что им в общем не оспаривается факт предоставления его судам комплекса агентских услуг, однако без оправдательных документов ответчик не может судить о величине и обоснованности произведенных агентом расходов.

Рассмотрев материалы дела и взвесив все фигурирующие в нем обстоятельства, МАК решила исковые требования удовлетворить на 50%.

Мотивы решения

МАК констатировала, что между сторонами существуют принципиальные разногласия в понимании условий аддендума, относящихся к представлению документов, оправдывающих расходы по дисбурсментскому счету. Ссылка истца на необходимость применения тарифа Министерства транспорта Болгарии не подтверждает сам факт оказания услуги агентом. При этом ответчик не возражает против применения ставок указанного тарифа, но требует доказательств факта совершения услуги, указанной в дисбурсментском счете, а дополнительная документация, как заявил истец, им не может быть представлена.

МАК нашла, что по букве аддендума последний предусматривает обязанность представления агентом судовладельцу оправдательных документов по всем произведенным в интересах судна и экипажа расходам, хотя это действительно не всегда оказывается возможным в силу целого ряда причин и обстоятельств, что, видимо, не было должным образом принято во внимание сторонами при согласовании его текста. Таким образом, многие из самых обычных услуг, оказание которых не было подтверждено документами, фактически оказывались судам и экипажам ответчика по тарифам Министерства транспорта Болгарии, что ответчик не отрицал в своих письменных документах и устно признал в ходе разбирательства дела в МАК.

Однако представить точные доказательства объема и соответственно стоимости оказанных услуг не смогла ни одна, ни другая сторона.

С учетом изложенного и считая доказанным, что услуги, оплаты которых требует истец, действительно оказывались судам ответчика, но что из-за некоторого несовершенства соглашения и аддендума к нему, которые регулируют правоотношения между сторонами, не представляется возможным точно определить объем и соответственно стоимость этих услуг, МАК сочла справедливым распределить расходы, являющиеся предметом спора, в равной степени между сторонами.

8.2. Решение от 18 декабря 1991 г. по иску пароходства "Болгарский морской флот", Варна, Болгария, к агентству "Инфлот", Николаев, СССР, и к морскому торговому порту Южный, СССР (дело N 56/1990).

Агент в соответствии с действующим для него принципом виновного вменения не несет перед судовладельцем ответственности за истребование с последнего властями порта различных сборов в иностранной валюте в условиях, когда международным договором предусмотрено использование иной валюты, если только агент выполнял условия агентского договора и принимал необходимые меры в целях заботы об интересах судовладельца, в частности предупреждал и извещал его о сложившейся ситуации, доводил протесты судовладельца до сведения властей порта.

Требования судовладельца о возмещении ему убытков ввиду неправомерных действий властей порта, выразившихся в задержании судна по причине неоплаты различных сборов в порту в иностранной валюте в условиях, когда международным договором предусмотрено использование иной валюты, носят гражданско-правовой, а не административный и не публично-правовой характер и могут рассматриваться МАК как третейским судом.

При решении МАК вопроса о своей компетенции она исходит из содержания различных международных договоров и соотношения конкретных норм таких договоров между собой, учитывая то, что положения последующего международного договора о компетенции МАК могут ограничивать действие положений предшествующего договора, ввиду чего МАК может оказаться некомпетентной рассматривать тот спор, который она ранее могла бы рассмотреть.

Обстоятельства дела

В ноябре 1990 г. в МАК поступило исковое заявление пароходства "Болгарский морской флот" о взыскании с агентства "Инфлот" в порту Южный суммы в долларах США. Истец указал в исковом заявлении, что принадлежащий ему теплоход "Лиляна Димитрова" был задержан на несколько дней в этом порту в мае - июне 1990 г. в связи с отказом судна оплатить дисбурсментские расходы в порту в долларах США. Судно было освобождено только после уплаты этих расходов фрахтователем судна - итальянской фирмой, которая впоследствии вычла их из фрахта. Истец считал предъявленное требование уплаты дисбурсментских расходов в валюте неправомерным, поскольку Соглашением о платежах между Болгарией и СССР оплата этих расходов в портах СССР и Болгарии была предусмотрена в переводных рублях. Истец просил взыскать с ответчика неправомерно взысканные дисбурсментские расходы в долларах США, а также причиненные задержкой судна убытки, причем с положенными процентами. По мнению истца, компетенция МАК по данному делу вытекала из Конвенции о разрешении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества (Москва, 26 мая 1972 г.).

Направленные МАК агентству "Инфлот" исковые материалы были им возвращены обратно МАК. Это агентство сообщило, что оно не может являться ответчиком по данному делу, так как портовые сборы были взысканы непосредственно портовыми властями и задержание судна производил не агент, которым является агентство "Инфлот", а капитан порта Южный. Извещенный МАК об этой позиции, истец сообщил, что ответчиком по делу должно быть агентство "Инфлот", так как задержание судна было осуществлено портовыми властями по причине действий со стороны этого агентства, которое не приняло оплату в переводных рублях. Однако одновременно истец предъявил аналогичные исковые требования и к морскому торговому порту Южный.

Ответчики заявили МАК, что последняя не обладает юрисдикцией для рассмотрения подобного рода споров, поскольку ответчики никогда не заключали с истцом письменного соглашения о передаче на разрешение МАК уже возникшего или могущего возникнуть спора, равно как и не совершали действий, свидетельствующих об их добровольном подчинении юрисдикции МАК. Агентство "Инфлот" также сообщило о том, что своим телексом оно извещало истца о необходимости оплачивать портовые расходы в свободно конвертируемой валюте и заранее запросило перевод суммы в долларах США в их покрытие. При этом агентство "Инфлот" руководствовалось приказами и инструкциями Министерства морского флота СССР, которые имеют обязательную силу для порта. Между тем Министерство морского флота СССР своей радиограммой ГЭУ-06/208-1481 от 29 мая 1990 г. подтвердило правомерность взыскания сборов в свободно конвертируемой валюте.

В заседании МАК представитель истца поддержал свои исковые требования, заявив, что Соглашением о товарообороте и платежах между СССР и Болгарией и другими международными соглашениями предусмотрено, что расчеты между участниками различных операций должны производиться в переводных рублях. Соответственно обслуживание государственных судов (теплоход "Лиляна Димитрова" принадлежал болгарскому государству) также должно было оплачиваться в переводных рублях. Истец не оспаривал права порта на взыскание портовых сборов и их размера, однако он оспаривал правомерность требования уплаты этого сбора в долларах США, что повлекло за собой задержание судна более чем на восемь дней и причинение истцу убытков.

Что касается компетенции МАК, то истец в ответ на возражения ответчиков указал, что Конвенцией о разрешении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества (Москва, 26 мая 1972 г.), предусмотрено арбитражное рассмотрение споров по месту нахождения ответчика, т.е. в данном случае в Москве. Поскольку этот спор является специализированным, относящимся к торговому мореплаванию, для рассмотрения таких споров компетентной является МАК как специализированный арбитраж.

В ходе разбирательства дела в МАК представитель ответчиков повторил аргумент о том, что агентство "Инфлот" не может являться надлежащим ответчиком по данному делу. Что же касается исковых требований к порту, то им было заявлено, что согласно Положению о МАК в компетенции МАК находится разрешение споров, вытекающих из договорных и других гражданско-правовых отношений, возникающих из торгового мореплавания. Данный спор не относится к гражданско-правовым отношениям, поскольку портовые сборы относятся к налоговым сборам, ввиду чего спор должен быть квалифицирован как административно-правовой.

В ходе дальнейшего разбирательства дела в МАК представитель истца вновь ссылался на нарушение ответчиками существовавших между СССР и Болгарией международно-правовых соглашений об осуществлении расчетов в переводных рублях. По его мнению, такое нарушение не могло быть отнесено к чисто административной сфере, а являлось гражданско-правовым актом. Представитель ответчиков дополнительно заявил, что поскольку в портах Болгарии портовые расходы с советских судов стали взыскивать в свободно конвертируемой валюте, то по указанию Министерства морского флота СССР (телеграмма от 16 апреля 1990 г.) с болгарского судна портовый сбор был взыскан также в иностранной валюте. При этом, хотя вначале представитель агентства "Инфлот" высказывал возражения в отношении компетенции МАК, в ходе разбирательства в МАК он подтвердил в письменном виде согласие этого агентства на рассмотрение МАК требований истца в отношении агентства.

В ответ на возражения ответчиков представитель истца заявил, что отношения сторон базируются на межгосударственных соглашениях о валюте платежей, ввиду чего указание Министерства морского флота СССР не может изменить эти соглашения. Если болгарские власти взыскивают сбор в валюте, то они нарушают такие соглашения и должны нести за это ответственность. Далее представитель истца пояснил, что агентство "Инфлот" должно нести солидарную ответственность с портом, поскольку оно изначально начисляло портовые расходы в валюте.

МАК решила в иске к агентству "Инфлот" отказать, а требования истца к морскому торговому порту Южный признать не подлежащими рассмотрению в МАК ввиду отсутствия соглашения между сторонами о передаче их спора в МАК.

Мотивы решения

МАК констатировала, что, хотя изначально представитель агентства "Инфлот" высказывал возражения в отношении компетенции МАК, в дальнейшем он подтвердил в письменном виде согласие этого агентства на рассмотрение МАК требований истца в отношении агентства. С учетом этого МАК решила, что спор между истцом и агентством "Инфлот" подлежит рассмотрению в МАК, что, соответственно, делало ненужным обсуждение обоснованности тех возражений, которые высказывались в этой связи агентством первоначально.

МАК установила, что по своему характеру отношения между истцом - владельцем теплохода "Лиляна Димитрова" и агентством "Инфлот" являлись договорными и заключались в агентском обслуживании судна истца во время его пребывания в порту Южный в мае 1990 г. Правоотношения между ними возникли на территории СССР, ввиду чего в силу ст. 566 ГК РСФСР они должны подчиняться праву СССР.

Обосновывая свои требования, истец ссылался на то, что агентство "Инфлот" нарушило свои обязательства, не обеспечив защиты интересов истца перед администрацией порта, которая неосновательно воспрепятствовала выходу судна из порта, потребовав оплаты сборов и расходов в долларах США, хотя такая оплата должна была производиться в переводных рублях.

Исследовав обстоятельства дела, МАК, однако, не нашла оснований для признания того, что агентство "Инфлот" допустило нарушение агентского договора и должно нести имущественную ответственность перед истцом. В силу агентского договора, носящего в значительной степени представительский характер и имеющего общие черты с поручением, агент действительно был обязан, в частности, заботиться об интересах судовладельца. В данном случае агентство "Инфлот" принимало необходимые меры в этих целях. Так, еще до прибытия судна в порт оно информировало истца телексом о том, что в силу принятого к тому времени порядка сборы и расходы стали взиматься портовыми властями в долларах США. Таким образом, истец, будучи уведомленным о такой ситуации, сам принял решение о направлении судна в порт. В ходе пребывания судна в порту агент неоднократно предупреждал истца о том, что в случае неперечисления сумм в долларах США судно не будет выпущено из порта в силу той позиции, которой следовала портовая администрация, выполняя указания Министерства морского флота СССР, учитывавшего, как можно понять, аналогичную ситуацию для советских судов в болгарских портах. Иными словами, такие меры принимались портом в силу указаний, которые порт считал обязательными для себя, несмотря на все возражения, которые выдвигались, в том числе, например, и в письме от 28 мая 1990 г. Министерства транспорта Болгарии в адрес Министерства морского флота СССР. Со своей стороны агентство "Инфлот", как подтверждается, в частности, его телексами в адрес истца, должным образом доводило протесты последнего до сведения порта. В этих условиях каких-либо оснований вменять в вину агентству "Инфлот" то, что оно не добилось освобождения судна, МАК не нашла.

С учетом всей совокупности обстоятельств дела и руководствуясь ст. 222 ГК РСФСР, указывающей на вину как условие ответственности должника, МАК нашла, что со стороны агентства "Инфлот" не было допущено какой-либо небрежности в выполнении своих агентских обязанностей и требования к нему истца не подлежат удовлетворению.

Что касается требований истца к морскому торговому порту Южный, то МАК в связи с разногласиями сторон по вопросу о ее компетенции сочла необходимым особо остановиться на этом вопросе, поскольку в силу закона (часть вторая ст. 2 Положения о МАК) и при отсутствии арбитражного соглашения сторон МАК должна принимать к рассмотрению спор, который "стороны обязаны передать на ее разрешение в силу международных договоров". В силу же ст. 13 Соглашения о сотрудничестве в морском торговом судоходстве, заключенного в Будапеште 3 декабря 1971 г. Болгарией, Венгрией, ГДР, Польшей, Румынией, Чехословакией и Советским Союзом (СП СССР. 1974. N 9. Ст. 42), "все споры между учреждениями, организациями или предприятиями морского транспорта Договаривающихся Сторон, вытекающие из договорных и иных гражданско-правовых отношений, возникающих между ними в процессе сотрудничества по осуществлению настоящего Соглашения, подлежат рассмотрению в арбитражном порядке с исключением подсудности таких споров государственным судам.

Указанные выше споры подлежат рассмотрению в арбитражном суде в стране ответчика или - по договоренности учреждений, организаций или предприятий морского транспорта Договаривающихся Сторон - в арбитраже другой стороны - участницы настоящего Соглашения".

МАК нашла, что требования истца вытекают из его отношений с портом, в функции которого в соответствии с законом входило, в частности, обслуживание посещающих его судов, в том числе иностранных. Хотя, по утверждению порта, он настаивал на оплате в долларах США (а не в переводных рублях, как предлагал истец) корабельного и причального сборов, носящих налоговый характер, в сам дисбурсментский счет наряду с этими сборами были включены и многие иные платежи за конкретные услуги (канальные, лоцманские, буксирные и пр.). Помимо, однако, вопроса о валюте расчетов между сторонами, предметом требований истца являлось взыскание убытков, понесенных из-за отказа капитана порта выпустить теплоход "Лиляна Димитрова", в результате чего судно по окончании погрузки простояло в порту несколько дней, пока итальянский фрахтователь судна, заинтересованный в грузе, самостоятельно не оплатил порту дисбурсментский счет в долларах США (вычтя впоследствии соответствующую сумму из фрахта, причитавшегося с него истцу). Хотя порт утверждал, что действия по отказу в выдаче разрешения на выход из порта были обусловлены предписаниями Министерства морского флота СССР и носили административный характер, базируясь на Кодексе торгового мореплавания СССР, допускавшем такую возможность на случай "неуплаты установленных сборов" судном, истец исходил из того, что ему были причинены убытки и вред, за которые должен нести имущественную ответственность порт, действия которого носили неправомерный характер, нарушая среди прочего и конкретный международный договор, а именно упомянутое выше Соглашение о сотрудничестве в морском торговом судоходстве, заключенное в Будапеште 3 декабря 1971 г., в силу ст. 13 которого государственные суда одной из Договаривающихся Сторон не подлежали "задержанию или аресту в портах других Договаривающихся Сторон в связи с гражданскими спорами...".

Не вступая в обсуждение вопроса о правомерности или неправомерности действий порта (что не относится к существу спора), МАК констатировала, однако, что сами по себе требования истца носят гражданско-правовой характер как в части порядка расчетов между ним и ответчиками, так и в части расходов от вынужденного пребывания его судна в порту и что отношения, в рамках которых возникли эти требования, являлись отношениями между сторонами, непосредственно и взаимно участвовавшими в смысле ст. 13 Соглашения о сотрудничестве в морском торговом судоходстве 1971 г. в реализации данного Соглашения конкретно в плане пребывания и обслуживания судна в порту.

МАК далее решила, что ссылка общего характера в ст. 13 Соглашения 1971 г. на "арбитражный суд в стране ответчика", в котором должны рассматриваться споры, охватываемые этой статьей, позволяет исходить из того, что если в стране ответчика наряду с постоянно действующим арбитражным судом, как принято говорить, "общей компетенции" или "внешнеторговым", имеется также и арбитражный суд, специализирующийся на морских спорах, компетентным судом для целей ст. 13 Соглашения 1971 г., касающегося именно вопросов торгового мореплавания, может быть признан такой специализированный арбитраж, в данном случае МАК.

Приходя к этому выводу, МАК, однако, приняла во внимание то, что после заключения Будапештского соглашения 1971 г. рядом стран, в том числе и всеми его странами-участницами, включая Болгарию и СССР, в Москве 26 мая 1972 г. была заключена Конвенция о разрешении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества, которая распространялась на все споры между хозяйственными организациями стран - участниц этой Конвенции, вытекающие из договорных и иных гражданско-правовых отношений, возникающих между такими организациями в процессе экономического и научно-технического сотрудничества стран-участниц (ст. I этой Конвенции). Пункт 1 ст. VI Конвенции 1972 г. предусматривал, что "по вопросам, урегулированным настоящей Конвенцией, в отношениях между странами - ее участницами не применяются положения ранее заключенных ими двусторонних или многосторонних соглашений...". По мнению МАК, отношения между истцом и портом подпадали под то широкое определение отношений, которое дано в указанной ст. I Московской конвенции 1972 г., ввиду чего при решении вопроса о подсудности спора между истцом и портом следовало на основании п. 1 ст. VI этой Конвенции руководствоваться не ст. 13 упомянутого Соглашения 1971 г., а положениями данной Конвенции. В силу ст. II этой Московской конвенции указанные в ст. I споры подлежали рассмотрению в "арбитражном суде при торговой палате в стране ответчика", т.е. в арбитраже "общей компетенции", в то время как для передачи спора в специализированный арбитражный суд требовалось взаимное согласие сторон. Поскольку в данном случае такого согласия между истцом и портом не имелось и поскольку МАК как специализированный арбитраж на основании ст. II Московской конвенции, в отличие от ст. 13 Бухарестского соглашения, не обладала обязательной юрисдикцией, МАК решила, что спор между этими сторонами не может быть принят МАК к рассмотрению, а может лишь быть передан истцом, если он того пожелает, в Арбитражный суд при Торгово-промышленной палате СССР как арбитраж "общей компетенции", обладающий обязательной юрисдикцией, ввиду чего обращение к нему не требовало бы согласия порта.

8.3. Решение от 14 декабря 1993 г. по иску Новороссийского морского пароходства, Новороссийск, Россия, к фирме "Компани Коммерсьяль Шарбонньер э Маритим", Касабланка, Королевство Марокко (дело N 54/1992).

МАК компетентна рассматривать требования судовладельца к агенту, основывающиеся на факте неправомерного ареста принадлежащего судовладельцу судна по требованию агента, при наличии в агентском соглашении оговорки о компетенции МАК рассматривать споры из агентских отношений.

Судовладелец не несет перед агентом ответственности за долги третьего лица, даже и заключившего по поручению судовладельца агентское соглашение, и агент не вправе требовать ареста судна, принадлежащего обслуживаемому им судовладельцу, по требованиям к такому третьему лицу. В случае если агент все-таки добивается такого ареста, он обязан уплатить судовладельцу причиненный своими неправомерными действиями ущерб, равный расходам судовладельца на содержание судна в течение срока, когда судно находилось под арестом. Судовладелец в таком случае вправе требовать от агента возмещения упущенной выгоды, только если наличие последней подтверждено документально, в частности, если документами доказываются реальные возможности использования судна в период, когда оно находилось под арестом.

Начисления процентов годовых на причитающуюся судовладельцу сумму ущерба возможно, только если судовладелец доказал соответствующими ссылками на нормы применимого права наличие у него права требовать такие проценты и их размер.

Обстоятельства дела

В октябре 1991 г. принадлежащий Новороссийскому морскому пароходству теплоход "Маршал Баграмян" после выполнения им коммерческих операций в марокканском порту Мухаммедия подвергся аресту по приказу местного суда, выданному в порядке обеспечения требования марокканской фирмы "Компани Коммерсьяль Шарбонньер э Маритим". Арест теплохода "Маршал Баграмян" был санкционирован этим судом по требованию указанной фирмы, заявленному против ВО "Совфрахт". Фирма "Компани Коммерсьяль Шарбонньер Маритим" в качестве владельца теплохода "Маршал Баграмян" указала ВО "Совфрахт". При этом эта фирма в соответствии с агентским соглашением, подписанным ВО "Совфрахт" от имени Новороссийского пароходства, являлась агентом последнего во всех портах Королевства Марокко. Вынужденный простой теплохода "Маршал Баграмян" до момента снятия обеспечительного ареста продолжался 10,7 суток. При этом пароходство неоднократно указывало фирме-агенту, что оно не является ответственным по долгам других пароходств бывшего СССР и ВО "Совфрахт". Фирма убытки пароходству не возместила.

Истец в соответствии с оговоркой о компетенции МАК в агентском соглашении обратился в МАК и потребовал взыскания с вышеназванной фирмы стоимости содержания судна во время простоя и упущенной выгоды, а также 10% годовых, сославшись на то, что Новороссийское морское пароходство не имело какой-либо задолженности истцу по данному делу и не могло нести ответственности по делам ВО "Совфрахт" и иных судовладельцев. Представители ответчика в МАК для разбирательства дела не явились, хотя ответчик был надлежащим образом о нем уведомлен.

МАК удовлетворила первое из вышеназванных требований истца, а в удовлетворении двух других отказала.

Мотивы решения

МАК признала, что ее компетенция рассматривать спор основывается на положениях п. 1 § 1 Правил 1982 г. производства дел в МАК, поскольку спор возник из отношений по агентскому обслуживанию морского судна, а также на арбитражной оговорке о компетенции МАК в агентском договоре, подписанном ответчиком и ВО "Совфрахт", действовавшим по поручению истца.

Учитывая, что вышеупомянутое соглашение было подписано его участниками на территории Марокко и в тексте этого договора отсутствуют указания относительно подлежащих применению норм права, МАК признала применимыми к отношениям, в связи с которыми возник спор, норм марокканского права.

Обсудив вопрос о правомерности обеспечительного ареста теплохода "Маршал Баграмян" по требованию ответчика, МАК нашла, что ответчик до момента ареста никаких претензий к истцу не предъявлял. Задолженность, о которой заявил ответчик, существовала перед ним у других самостоятельных юридических лиц, за действия которых истец отвечать не должен. В частности, как указано в отчете судьи суда первой инстанции Касабланки, распорядившегося по просьбе ответчика произвести арест теплохода "Маршал Баграмян", претензия агента относилась не к Новороссийскому морскому пароходству, а к ВО "Совфрахт", которое ошибочно в результате использования информации ответчика было обозначено в постановлении суда в качестве владельца названного судна.

На основании материалов дела МАК установила, что теплоход "Маршал Баграмян" принадлежит не ВО "Совфрахт", а истцу. У последнего на момент ареста судна отсутствовала задолженность перед ответчиком как агентом. О данных обстоятельствах пароходство неоднократно информировало ответчика, в частности и в тот период, когда судно находилось под арестом. Ответчик не представил МАК каких-либо доказательств наличия у него претензий к истцу, хотя ему было известно, что в силу агентского соглашения Новороссийское морское пароходство могло нести ответственность перед агентом только в отношении принадлежащих ему как судовладельцу судов.

В этих условиях МАК решила, что в силу общих принципов договорного права, которым соответствуют, как это известно МАК, положения законодательства Королевства Марокко, ответчик обязан возместить пароходству причиненный его неправомерными действиями ущерб. Его сумма, по мнению МАК, должна была равняться расходам истца на содержание теплохода "Маршал Баграмян" в течение 10,7 суток, во время которых судно находилось под арестом. МАК учла и то, что наличие таких расходов ответчик не опроверг.

Что касается требования о возмещении ответчиком пароходству упущенной выгоды, то МАК нашла, что это требование не подтверждено доказательствами. Истец, в частности, не представил каких-либо данных о существовавших у него реальных возможностях использования теплохода "Маршал Баграмян" для перевозок в период, последовавший после завершения этим судном коммерческих операций в порту Мухаммедия.

Обратившись к рассмотрению последнего искового требования, МАК нашла, что истец не доказал соответствующими ссылками на нормы марокканского законодательства наличие у него права требовать начисления годовых процентов на причитающуюся ему сумму ущерба, а также не доказал размер таких процентов. Ввиду этого МАК во взыскании упущенной выгоды и процентов истцу отказала.

8.4. Решение от 11 октября 1994 г. по иску ООО "Арго-ЕСС", Сочи, Россия, к горно-промышленному концерну "Гефест", Пятигорск, Россия (дело N 23/1994).

Отношения между брокером и фрахтователем по тайм-чартеру, обязанным уплатить ему брокерскую комиссию, являются отношениями из торгового мореплавания.

Арбитражная оговорка, содержащаяся в тайм-чартере, заключенном при посредничестве брокера, распространяется и на отношения брокера с лицом, обязанным уплатить ему брокерское вознаграждение.

Перевод должником своего долга на другое лицо допускается лишь с согласия кредитора.

Обстоятельства дела

Тайм-чартером от 20 марта 1993 г., заключенным между Украинским Дунайским пароходством (судовладельцем) и горно-промышленным концерном "Гефест" (фрахтователем) при посредничестве брокера - ООО "Арго-ЕСС", подписавшего договор от имени и по поручению концерна "Гефест", была предусмотрена обязанность фрахтователя уплатить брокеру комиссионные в размере 8% от фрахта, причитавшегося судовладельцу.

В связи с неисполнением концерном "Гефест" его обязанности по уплате брокерского вознаграждения ООО "Арго-ЕСС" 16 февраля 1994 г. предъявило иск в МАК о взыскании этой задолженности.

Концерн "Гефест", объясняя свой отказ уплатить это вознаграждение, сослался на то, что его обязанности по договору были им переданы АО "Торговый дом "Акела".

Мотивы решения

МАК, исследовав материалы дела и выслушав представителей истца, пришла к выводу, что спор возник из отношений в области торгового мореплавания и, в частности, вызван требованием об оплате брокерских услуг, оказанных в связи с договором фрахтования на время. По мнению арбитров, такого рода споры в соответствии с п. 1 § 1 Правил производства дел в МАК относятся к компетенции Комиссии.

Рассмотрев вопрос о наличии соглашения истца и ответчика об их подчинении юрисдикции МАК, арбитры нашли следующее.

Согласно тайм-чартеру от 20 марта 1993 г., который был подписан судовладельцем - Украинским Дунайским пароходством, с одной стороны, и действовавшим от имени и по поручению концерна "Гефест" ООО "Арго-ЕСС" - с другой, любые споры по условиям этого чартера подлежали рассмотрению в МАК. Арбитры отметили, что фрахтователь, направив в адрес ООО "Арго-ЕСС" телекс от 2 апреля 1994 г., полностью одобрил содержание тайм-чартера, заключенного от его имени, в том числе и арбитражную оговорку.

Арбитры пришли к выводу о том, что предельно широкое определение состава споров, передаваемых по договору на разрешение МАК ("любой спор по условиям чартера"), являлось основанием для отнесения к компетенции Комиссии и спора, возникшего в связи с уклонением фрахтователя от уплаты комиссионного вознаграждения своему брокеру. Одним из условий тайм-чартера от 20 марта 1993 г. являлся п. 25 об обязанности фрахтователя выплатить комиссионные со всей суммы аренды по тайм-чартеру "фирме, указанной в боксе 25", где была названа фирма "Арго-ЕСС". При рассмотрении вопроса о компетенции МАК разрешить дело было также учтено, что концерн "Гефест" ни в переписке между сторонами, предшествовавшей предъявлению иска, ни позднее не делал заявлений об отсутствии у МАК полномочий разрешить это дело.

Далее МАК констатировала, что нарушение ответчиком принятой им на себя по тайм-чартеру обязанности уплатить истцу брокерскую комиссию дает основание последнему требовать ее уплаты. МАК сочла доказанным, что причитавшееся ООО "Арго-ЕСС" брокерское вознаграждение составляло 30240 дол. США, тогда как фактически концерном "Гефест" было уплачено лишь 11160 дол. США.

Арбитры также обратились к представленному истцом письму ответчика от 9 декабря 1993 г. Из него следовало, что концерн, ссылаясь на договор от 17 сентября 1993 г., заключенный им с АО "Торговый дом "Акела", считает себя свободным от выполнения обязательств перед ООО "Арго-ЕСС", поскольку свои права и обязанности, вытекающие из договора с истцом от 20 марта 1993 г., горно-промышленный концерн "Гефест" передал АО "Торговый дом "Акела".

Решая вопрос, является ли концерн надлежащим ответчиком по делу, МАК приняла во внимание объяснения истца о том, что он не имел никакого отношения к договору между ответчиком и АО "Торговый дом "Акела" о передаче прав и обязанностей. Соответственно истец не давал согласия на перевод ответчиком его обязанности уплатить брокерское вознаграждение на АО "Торговый дом "Акела". Учитывая, что в силу ст. 215 ГК РСФСР перевод должником своего долга на другое лицо допускается лишь с согласия кредитора, МАК не нашла оснований для освобождения концерна "Гефест" от обязанности уплатить причитающуюся ООО "Арго-ЕСС" сумму брокерского вознаграждения и взыскала ее с ответчика.

8.5. Решение от 21 мая 1998 г. по иску фирмы "Спинлайн Шипменеджмент Лтд", Никосия, Кипр, к АО "Национальный финансовый союз", Краснодар, Россия (дело N 16/1997).

МАК может рассматривать по существу исковые требования к юридическому лицу в связи с отношениями, возникающими в сфере торгового мореплавания, и после того, как это лицо было признано в установленном порядке банкротом.

Обстоятельства дела

В июле 1997 г. в МАК поступило исковое заявление фирмы "Спин-лайн Шипменеджмент Лтд", Никосия, Кипр, о взыскании с АО "Национальный финансовый союз", Краснодар, Россия, суммы в долларах США в возмещение причиненных ответчиком истцу убытков.

Как следовало из искового заявления, после признания ответчика Арбитражным судом Краснодарского края банкротом его конкурсный управляющий поручил истцу осуществлять эксплуатацию танкера "Орион-1", собственником которого являлся ответчик, и оказывать агентские услуги, связанные с продажей этого танкера. Для этого истцом и ответчиком был заключен договор от 12 сентября 1995 г.

Действуя в соответствии с указанным договором и инструкциями ответчика, истец нашел покупателя в лице английской фирмы "Eltokaween Shipping Co. Ltd" и выполнил полный комплекс работ, направленных на продажу указанного судна. В декабре 1995 г. потенциальный покупатель через своего агента направил истцу окончательное подтверждение о покупке судна. Об этом предложении незамедлительно был информирован ответчик. Однако ответчик отказался от заключения договора купли-продажи судна, чем, по мнению истца, нарушил свои обязательства и причинил истцу убытки и ущерб деловой репутации. По объяснениям ответчика, он отказался от заключения сделки купли-продажи судна в связи с тем, что из-за рассмотрения дела о его банкротстве апелляционной инстанцией полномочия конкурсного управляющего, подписавшего от имени ответчика договор с истцом, были аннулированы и сделку заключить стало невозможно. Ввиду этого ответчик предложил истцу прекратить все отношения с потенциальным покупателем.

Поскольку в результате всего этого потенциальный покупатель отказался от покупки судна, истец считал, что ему неправомерным отказом ответчика от заключения договора купли-продажи судна были причинены убытки.

В упомянутом договоре от 12 сентября 1995 г. стороны прямо предусмотрели компетенцию МАК рассматривать их споры из такого договора. При этом в своем отзыве на иск ответчик указал, что истец в соответствии с законодательством России о несостоятельности (банкротстве) предприятий должен был предъявить свои требования к ответчику в течение двух месяцев после опубликования объявления о банкротстве ответчика, причем эти требования должны были рассматриваться в рамках конкурсного производства. По этой и другим причинам, относящимся к существу дела, ответчик просил истцу в его требованиях отказать.

МАК рассмотрела дело по существу и вынесла по нему решение, отказав истцу в удовлетворении его исковых требований.

Мотивы решения

МАК решила, что коль скоро истец и ответчик заключили арбитражное соглашение о компетенции МАК рассматривать их споры, МАК обладает компетенцией рассматривать спор между сторонами также и в условиях, когда ответчик был признан Арбитражным судом Краснодарского края банкротом.

Рассмотрев все обстоятельства дела, МАК требования истца обоснованными по существу не нашла.