Клан как кровнородственная единица расслоения казахского общества и политико-экономической структуризации правящей элиты

Если раньше исходным субъектом построения общества была родовая община, то с победой индустриальной цивилизации и планово-коммунистической системы господствующей формой стала соседская (нередко интернациональная) община в аулах, колхозах и совхозах. В городах это разделение затронуло и разрушило род еще сильнее. О племени и жузе вспоминали лишь на политическом Олимпе, и, несмотря на борьбу компартии с протекционизмом и трайбализмом, каждый старался протежировать своему родственнику и сородичу (особенно на самом верху). При этом меньшую роль играло землячество и профессиональная принадлежность.

Так социалистический строй вытеснил род. Он уступил место клану — группе близких родственников второго-третьего поколения. Исходным субъектом стала расширенная семья, включающая максимум потомков одного деда, его братьев или сестер. Эта клановая, или тейповая структура отчетливо прослеживается в архаично-консервативном чеченском обществе, где роды распадаются на мелкие кровнородственные тейпы (кланы), возглавляемые старейшинами рода. Казахский клан по сравнению с ними более мелок и узок, здесь традиционный, кочевавший единым аулом род распадается на современные семейные кровнородственные единицы, связанные общим дедом и еще менее (в аулах) — его братьями и сестрами. При этом старшие несут ответствен­ность за младших братьев и сестер. Клан проводит и финансирует свадьбы (иногда юбилеи — в зависимости от состоятельности и сплоченности сородичей, которых интегрирует данный юбиляр-патрон) и похороны. Хотя обычно основное бремя расходов ложится на плечи самого отца или сына, потерявшего отца или деда. У современных городских казахов клан сошел на нет и ограничивается самыми близкими родственниками, участвующими в этих главных ритуалах.

Высокий удельный вес клана в современных процессах социального расслоения казахского посттрадиционного общества объясняется распадом СССР и переходом к рынку. Клан вновь стал господствующей формой организации реальной социально-политической структуры казахского общества.

Для нижних же слоев казахского общества, особенно выходцев из села, эта кровнородственная общность стала способом выживания и адаптации к современным условиям. Благодаря клановой солидарности и поддержке городских родственников сформировался широкий слой казахской интеллигенции, в абсолютном большинстве вышедшей из аулов. Для большинства же казахской номенклатуры и нередко аульной по происхождению бизнес-элиты клан стал способом обогащения и расширения могущества на основе кровного родства. Классический пример — кланы Есимова, Буркитбаева и т.д. Одни родственники держат власть и «крышу», другие — делают бизнес. Особенно высок удельный вес клановых связей и кадров в привилегированных монопольных видах бизнеса²².

Как же клан стратифицирует высшую, правящую элиту Казахстана? Прежде всего, она представляет явный и скрытый симбиоз номенклатуры (буржуазно-компрадорского типа) и крупного (околовластного) бизнеса. В этом смысле не случайно появление термина (П. Своика) «экономика племянников» а затем и пришествие во власть так называемых «младотюрков», молодой биз­нес-элиты. Здесь характерен пример Н. Каииарова — шефа «Казахойла» и друга Т. Кулибаева (экс-президента ныне расформированного «Казтрансойла» и зятя президента), частично связанного с ними М. Аблязова (экс-министра энергетики, индустрии и торговли) и Н. Смагулова — шефа «Продкор-порации». Они образуют одну промышленно-финансовую группу: «Астана» — «Акцепт» -банк «ТуранАлем» — «Темир-банк» - «Продкорпорация». То есть Казахстаном правит олигархия. Какова ее структура?