Концепция научно-исследовательских программ Имре Лакатоса.

Английский философ Имре Лакатос выдвинул методологию научно-исследовательских программ. По Попперу, на смену одной теории приходит другая, старая теория отвергается полностью. Лакатос подчеркнул важность сравнения теорий друг с другом. К тому же, сравнивать следует не просто теории, а научно-исследовательские программы. Каждая научно-исследовательская программа содержит несколько теорий. "Твердое ядро" программы переходит от одной теории данной программы к другой, а защитный пояс, состоящий из вспомогательных гипотез, может частично разрушаться. Только тогда, когда будет разрушено «твердое ядро» программы, необходимым окажется переход от старой научно-исследовательской программы к новой. Новая прогрессивная научно-исследовательская программа должна быть более насыщена эмпирическим содержанием, нежели ее предшественница.

Эпистемологический анархизм Пола Фейерабенда.

Американский философ Пол Фейерабенд критикует кумулятивизм, согласно которому развитие знания происходит в результат постепенного накопления знаний. Фейерабенд — ярый сторонник тезиса о несоизмеримости теорий. Теории дедуктивно не связны друг с другом, для них характерны разные тезисы и понятия. Согласно Фейерабенду, плюрализм должен господствовать не только в политике, но и в науке. Существует множество равноправных типов знания.

Возможность универсального метода познания Фейерабендом отрицается. Иногда он даже высказывался в том смысле, что все позволено, т.е. любая теория приемлема, если только она принимается сообществом ученых. Критерии рациональности не абсолютны, они относительны. Нет таких критериев рациональности, которые были бы приемлемы везде и всегда Анархизм, считает Фейерабенд, не является слишком привлекательной политической доктриной, однако он служит прекрасным лекарством для философии познания и науки, для тех, кто склонен ограничивать себя одним универсальным методом. Но если нет жестких критериев научности, то естественно предположить связь научных фактов с ненаучными. Последние влияют на науки и обладают самостоятельной ценностью. Наука, философия, религия и даже магия — все уместно, все обладает самостоятельной ценностью.

Томас Кун основное внимание уделяет развитию научного знания в процессе социальной деятельности профессиональных сообществ ученых.

Определяющее значение принадлежит не нормам логики, методологии, а парадигме, т.е. совокупности убеждений, ценностей, технических средств, стилю мышления, способам постановки и решения задач, принятых научным сообществом и обеспечивающих научную традицию. Парадигма по своему содержанию шире теории и шире научно-исследовательских программ. Если та или иная парадигма господствует безраздельно, то налицо период нормальной науки. Разрушение парадигмы приводит к научной революции. Каждая парадигма обладает своими критериями рациональности, они не являются универсальными. Парадигмы несоизмеримы друг с другом, между ними нет сколько-нибудь непосредственной логической преемственности. Новая парадигма отменяет старую. Переход к новой парадигме происходит в борьбе, не может основываться на чисто рациональных доводах, а требуются чисто волевые факторы: вера и убеждения ученого в правоте нового подхода, новой идеи. Подчеркивая, что наука есть результат деятельности научных коллективов, Кун справедливо обращает внимание на особую значимость в науке социальных и психологических моментов.

К историческому направлению философии науки относятся работы известного британского ученого и философа Майкла Полани (1891-1976).

Основной пафос его исследований – преодоление ложного идеала деперсонифицированного представления научного знания, ошибочно отождествляемого с его объективностью. (Сторонники Полани называют его позицию "посткритическим рационализмом"). Он настаивает на том,что человеку свойственно не абстрактное проникновение в существо вещей самих по себе, но соотнесение реальности с человеческим миром. Поэтому любая попытка элиминировать человеческую перспективу из нашей картины мира, по мнению Полани, ведет не к объективности, а к абсурду.

Он исходит из существования двух типов знания: центрального или главного, эксплицируемого, и периферического, неявного, скрытого, имплицитного. Причем имплицитный элемент познавательной активности субъекта трактуется не просто как неформализуемый избыток информации, а как необходимое основание логических форм знания. Категория веры является для Полани, по существу, основой для понимания познания и знания. Она заменяет, вытесняет механизмы сознательного обоснования знания. Исходя из этого, Полани делает вывод о том, что не существует критериев истины и лжи; в его концепции исчезает проблематика прогресса знаний, хотя и говорится о его исторической изменчивости.

Таким образом, достоинством рассмотренных постпозитивистских концепций развития научного знания, характерной чертой которых является тщательный анализ оснований науки и научно ориентированной философии, следует считать:

1. построение динамических моделей развития науки;

2. признание контекста открытия как составной части анализа истории эволюции научных идей, проблем и развития познавательной деятельности ученых.

3. Постепенно происходит отказ от жесткого противопоставления фактов и теории. Теперь уже не считают, что факты дают надежное, обоснованное знание, а теория, напротив, ненадежное, изменчивое.Выясняется, что понимание фактов невозможно без теории, т.е. они теоретически нагружены.

4. Существенно ослабевает антифилософская направленность идеологии аналитизма. Мало что остается от былого желания первых позитивистов ограничиваться лишь обобщением данных наук: теперь ставится задача философствовать так, чтобы не противоречить науке. Постпозитивизм уже не видит жесткой границы между философией и наукой, признается неотстранимость философии от науки, а Фейерабенд вообще отказывается видеть различие между наукой и философией.

5. Происходит отказ от кумулятивизма в понимании развития знания.Считается, что накопление знания происходит не постепенно, не линейно, а в результате революционных преобразований. Теории,парадигмы несоизмеримы друг с другом.

6. От анализа внутринаучных отношений все чаще переходят к обсуждению связей науки и философии с внешними для нее социальными институтами типа политики, государства, религии; философия и наука — это органические части жизнедеятельности общества.

4. Изучение истории науки привело исследователей к необходимости выявить ее реальные механизмы. ХХ век заставил рассматривать науку в ее социальном контексте, в системе культурных смыслов и значений, во взаимодействии разнообразных социальных явлений, в ее общественном функционировании. Это можно проследить и в некоторых вышеупомянутых концепциях научного знания. Но даже в таком контексте рассмотрения науки сложилось две модели факторов, влияющих на развитие научного знания – экстерналистская и интерналистская.

Представители интернализма полагают, что наука развивается лишь благодаря внутринаучным факторам: в силу объективной логики возникновения и решения научных проблем, благодаря эволюции научных традиций, короче говоря, вследствие внутренней потребности самой науки ставить эксперименты, создавать новые понятия, решать проблемы и т.д. Поэтому в работах историков-интерналистов история науки предстает в виде чисто интеллектуальной истории — истории взаимного порождения идей.

Напротив, экстернализм, возникший в 1930-е гг. в значительной мере под влиянием марксизма, настаивает на том, что решающее воздействие на развитие науки оказывают социально-экономические, т.е. вненаучные, факторы. Поэтому при изучении истории науки основной задачей является реконструкция социально-культурных условий («социальных заказов»), в которых возникают и развиваются те или иные идеи и теории. Наука развивается, реагируя на воздействие социальной среды, в которой она находится.

Попытку преодоления односторонностей интернализма и экстернализма предпринял американский ученый Т. Кун в уже упоминавшейся концепции научных революций через смену парадигм. Экстерналистская модель, считает он, необходима при изучении первоначального развития какой-либо области науки, обусловленной социальными потребностями общества. Для зрелой науки приемлема интерналистская концепция. Обладая определенной автономией, оба подхода, по мнению Куна, дополняют друг друга.

О роли науки в социальном развитии и обратном влиянии общества на науку говорил и классик социологии Макс Вебер (1864-1920). Наука, по его мнению, вплетена в социальное взаимодействие. Она – лишь момент социального действия определенного типа, а именно целерациональ­ного действия, и определяет рациональные цели и средства такого действия. Само поведение ученого — целерационально. Ученый ставит перед собой цель найти подтверждение суждения фактами, определить причинные связи и всеобъемлющие толкования, которые были бы общезначимыми. Наука трактуется М.Вебером как способ рационализации социального действия во всех сферах его осуществления – от экономики до психологии. Генезис науки Вебер связывает с возникновением капитализма, ко­торое было подготовлено утверждением этики протестантизма. Капитализм – торжество целерациональности, и наука становится условием и образцом для него.

Последовательно интерналистскую концепцию развития науки дал французский историк и философ науки российского происхождения Александр Владимирович Койре (1892-1964).

Койре считал, что идеи и теории развиваются автономно по отношению к технике и всей сфере материального производства. Согласно Койре, существующая сейчас тесная связь науки и производства является относительно недавним явлением. Ни наука древнего мира, ни наука средних веков, ни даже наука 16-17 вв. не была производной от техники. Наблюдение никогда не порождает теорию, наоборот, это теория делает возможным определенный тип наблюдений. Не объясняют происхождения науки и социальные условия тех эпох, в которых жили ее творцы.

Наука, по Койре, есть чисто интеллектуальный поиск истины в форме теории. Такая позиция была во многом реакцией на позитивистское толкование природы науки, исходившего из того, что накопление эмпирических данных является безусловным базисом развития науки.

В своих трудах Койре выступает как историк особого типа - как историк-философ, который видел главную задачу исследований не просто в описании фактической последовательности событий, но в объяснении динамики научных представлений о природе. При этом он считал, что понять эту динамику невозможно без обращения к тем философским представлениям, в которых укоренены естественнонаучные. Таким образом, если предшественники Койре признавали лишь влияние философских представлений на науку, то Койре в определенном смысле включал метафизику в науку как ее, науки, неотъемлемую часть; в его теории наука и философия становились взаимодействующими элементами замкнутой саморазвивающейся системы духовного производства. И внутренняя логика изменения науки (знаниевых систем) позволяет осмыслить внешние по отношению к ней социокультурные изменения, хотя познание остается в целом самостоятельной сферой человеческой активности, историей человеческого духа.

Основным направлением исследований Койре была научная революция 16-17 вв. Койре подчеркивал, что названия "научная революция" заслуживает не любая смена научных теорий. Настоящая научная революция меняет не только естественнонаучные представления, но и философские, входящие необходимой компонентой в любую физическую теорию. Именно поэтому создателям науки Нового времени приходилось затрачивать столько сил для утверждения новых истин. Речь шла не просто о замене старых физических теорий новыми, а о том, чтобы научить людей по-новому мыслить и видеть.

Первым крупным западным социологом, который с 30-х годов постоянно уделял внимание исследованию науки, оказался Р. Мертон.

Он дал некую целостную теоретическую схему рассмотрения науки как социального феномена, как социального института, который обладает определенной целостностью, единством, отличием от других социальных сообществ. Он сформулировал научный этос – совокупность норм, действующих в научном сообществе, – который представил основным механизмом функционирования науки – социального института по производству достоверного знания. Сила же, обеспечивающая движение этого механизма, – институционально подкрепляемое стремление каждого ученого к профессиональному признанию.

Мертона принято считать основоположником "институциональной" социологии науки, так как наука для него прежде всего социальный институт. А любой социальный институт с точки зрения структурно-функционального анализа – это прежде всего специфическая система ценностей и норм поведения. Мертоновская социология науки – нормативная социология: для нормального функционирования каждого социального института необходимо, чтобы выполнялся определенный набор норм, или, наоборот, если имеется стабильно функционирующий социальный институт, в нем непременно поддерживается и выполняется некий набор норм.

Широкое понимание науки в общекультурном контексте дал Малкей (Mulkey) Майкл (р. 1936) - британский социолог и философ науки. Он считает недостаточным пересмотр постпозитивизмом неопозитивистской модели знания и признание «теоретической нагруженности» научного наблюдения и эмпирических фактов и связи теоретических интерпретаций с нормами и идеалами науки, принятыми в определенных научных сообществах. Но Малкей идет дальше научного сообщества и открывает науку более широким социальным влияниям. Он предпринял попытку создания нового типа социологии знания, исходящей из идеи социального конструирования научного знания. Эмпирические данные пронизаны теоретическими и языковыми интерпретациями, они не настолько «тверды» и достоверны, чтобы однозначно определять выводы ученых. Это позволяет последним конструировать различные объяснения реальности, активно используя имеющиеся в обществе языковые, символические, культурные ресурсы. В результате научное знание не обладает каким-либо выделенным эпистемологическим статусом, оно включено в культуру и открыто для различных социальных и даже политических влияний.