§5. Искусство Руси 13 – 15 веков

Монголо – татарское завоевание подорвало экономический потенциал Руси, что привело к стагнации каменной архитектуры, тем не менее, строительство деревянных церквей не прекращается и в период татарского завоевания.

Каменное строительство в Новгороде возрождается уже в 1292 г. Возводится церковь Николы на Липне. Во второй половине 14 века наблюдается расцвет новгородской архитектуры, зодчие сохраняют принципиальную структуру храма: четырехстолпные, одноглавые, одноапсидные. В это время построены церкви Спаса Преображения на Ильине, Федора Стратилата на Ручью, Успения на Волотовом поле. Постепенно возобновляется каменное зодчество и в других городах Руси: Пскове, Владимире, Суздале, Ростове.

Вторжение татар, длительная изоляция Руси от Византии, разобщенность русских городов способствовали созданию региональных художественных школ. Можно говорить об особенностях новгородской, псковской, московской иконописных школ, обладающих своеобразием и неповторимостью. Так, новгородская школа создает краснофонную икону. Иконопись Новгорода тяготеет к повествовательности, ярким красочным пятнам, икона переполнена сюжетными подробностями. Характерными образами второй половины 13 века новгородской школы являются «Спас на престоле», «Св. Георгий с житием», « Иоанн Лествичник, св. Георгий и св. Власий».

В псковской школе иконописи доминирует драматизм, который передается беспокойным линейным ритмом, сочетанием красного и зеленых тонов. Такая напряженность ощущается в иконе «Сошествие в ад».

Рост национального самосознания способствовал такому значительному подъему русской художественной культуры на рубеже XIV – XV вв., что некоторые исследователи проводят параллели между последним и европейским Ренессансом.

Творения мастеров новгородской и, особенно, московской школ обретают и свое уникальное лицо, и высокую степень художественного совершенства. Самые яркие и философски глубокие шедевры русской иконы мы находим в творчестве Феофана Грека, Андрея Рублева.

Знаменитый Феофан Грек появился в 70-х годах XIV века в Новгороде, где уже сформировалась самобытная художественная школа живописи. Мало того, что он был «преславный мудрец, философ зело хитрый…книги изограф нарочитый и среди иконописцев отменный живописец » (Епифаний Премудрый), он настолько тесно сжился с русскими людьми и настолько вошел в русское искусство, что его имя неотделимо от последнего.

В византийском искусстве, где главенствовал принцип безличного творчества, Феофан был, вероятно, первым и одновременно последним мастером со столь ярко выраженной индивидуальностью. Мир грозовой, тревожный, мир кипящий, огненный, где все в движении и неудержим порыв страстей, открывается нашему взору в феофановской росписи. Трудно представить композиции более динамичными, более властно захватывающими зрителя в свой круговорот. Тут и грозный Пантократор, и лик Серафима, выглядывающий из могучего шестикрылья, и ангел, под чьими крылами, как под шатром, приютился бы, кажется, весь мир, и праотцы Ной, Иов, Мелхиседек, и Макарий Египетский, шесть десятилетий проживший аскетом в пустыне, и отшельники, именуемые столпниками и другие еще подвижники и святые. Формально все как будто бы в соответствии с догмой. Но дух беспокойный, испепеляющий рвется в каждом наружу, рождая тот трагический пафос, ту великую напряженность, которые и являются истинным содержанием феофановской росписи. Суровые и вдохновенные феофановские аскеты – это не царственно мудрые проповедники веры и ревностные обличители зла, а метущиеся, одолеваемые собственными страстями искатели истины.

Общий красно-коричневый тон, темные контуры, складки одежды, под час образующие молниеподобные зигзаги, беличьи «движки» и в результате – нервная, предельно динамичная живопись, передающая во всей их реальности не самих людей. Чьи фигуры условны и кажутся приведениями, а людские страсти, сомнения, раздумья, порывы.

Аскетическая суровость его образов не могла привиться на русской почве, но их психологическая многогранность отвечала стремлению русских художников передать внутренний мир человека.

Если творчество Феофана прежде всего связано с художественной школой Новгорода и только последние годы жизни и деятельности с Москвой, то Андрей Рублев – гениальный иконописец московской школы живописи. Как свидетельствуют письменные источники, Рублев вышел из иконописной мастерской Троицкой обители. Он еще застал в живых Сергия Радонежского, любимый ученик которого Никон впоследствии заказал ему знаменитую «Троицу», где царит мир согласия и взаимной любви. Сюжет иконы очень традиционный. Библейскому патриарху Аврааму явилось трое прекрасных юношей, и он заклал тельца, и пышно угостил их, угадав в дивных странниках воплощение троичного начала божества. Рублев все сосредоточил на главном. В чаше, вокруг которой восседают три ангела, - голова жертвенного тельца, прообраза евангельского агнца, символа жертвенного Христа во имя любви и спасения рода человеческого. Среди всех созданий древнерусских художников рублевские ангелы представляются самыми бесплотными. Ничто не отягчает их: ни крылья, ни облачения; они предельно легки, как и вся композиция, в своем чисто плоскостном ритме.

Московская живопись лишена ярко выраженного драматического оттенка, она тихо размышляет над проблемами мира.